# Стихотворения

Георгий Гранин

Дантон

Россия

"Где-то там кудрявой пеной вьется..."

"Ничего не сказать. Ничего не ответить..."

Возвращение

"Пусть ничего и не было на свете..."

Сказка

"За ваше холодное имя..."

Утром у реки

Рассказ

Русская поэзия Китая: Антология


## ГЕОРГИЙ ГРАНИН


## ДАНТОН


Лариссе Андерсен


Жизнь швырять

В

Сумасшедшем азарте.

Гильотинным заревом

Заливать крыши

Раздираемого

На тысячи партий

Революционного Парижа.

Воскрешать легенды

О диких гуннах.

Создавать свои

Вековые легенды.

Потрясать

Оборванцев

На старых трибунах.

Потрясать

Меднолобых

Членов Конвента.

Напоминать циклопических великанов.

Возвышать на бульварах

Заросшее темя

И

Однажды,

Разом,

Сорваться,

Канув

Прямо в какую-то

Тихую темень.

Прямо туда,

Где мечтают пяльцы,

Где думают предки на старых картонах.

Где будут

Холеные

Нежные

Пальцы

Распутывать космы

Бродяги Дантона.

И думать:

Ничто без тебя

Не стронется.

Никто такого рыка

Толпе

Не сможет дать.

Потому что --

Раз Дантон

Идет к любовнице,

Революция может

Подождать.

И однажды,

Проснувшись,

Увидеть,

Что серо

Парижское утро

И не на что

Больше надеяться.

Потому что

В дверях

С приказом

Робеспьера

Стоят

Национальные гвардейцы.

И однажды

Взглянуть

На знакомую площадь

С загудевшим

И сразу

Затихнувшим шумом,

И подумать, что

Жизнь

Это, в сущности, --

Проще,

Чем об этом

Принято думать,

И,

Увидевши смерть

Неприкрашенной,

Голой,

Бросить глоткой

В века

Несравненно простое:

-- Робеспьер.

Покажи народу

Мою голову.

Клянусь.

Она!

Этого!

Стоит!

Март 1932


## РОССИЯ


А вдруг и -- вправду была Россия,

Россия: пламя, вихрь, огонь!

Обожженных степей парусина,

Табунов длинногривых разгон?

А вдруг и тлел в сумасшедшем утре

Пригреваемый пласт реки?

Полыни горьковатые кудри?

Ошарашенных ветл парики?

А -- вдруг и было золото звонов,

Когда колыхалась рожь.

Тайга Сибири, Байкал бездонный

И вправду был чудно хорош?

А если были и впрямь озера,

Реки, что краше в свете нет,

Моря, березы, опушки бора,

Заплетенные в лунный свет?

А -- вдруг и правда были черешни,

Журавлей треугольный лет.

Песни. Бурливо стронутый вешний

Бултыхающий звонко лед?

А -- вдруг?.. Нет. Молчи, молчи. Не надо.

Ты слышишь -- так не может быть.

Почему же тогда мои серенады

Печали -- не кличи борьбы?

Почему же тогда, словно моллюска,

Я ношу заклепанный шлем?

Отчего тогда о жизни русской

Не пишу великих поэм?

Но если вправду была Россия

В пшенице, во ржи и в овсе,

Ведь тогда ж мы семья, мы -- родные --

Родные -- ты слышишь ли -- все!


## "Где-то там кудрявой пеной вьется..."


Где-то там кудрявой пеной вьется

Тихий дым над синим цинком крыши.

Где-то там у старого колодца

Летним зноем сруб до черни выжжен.

Наклонилась старая беседка

Прямо к длинной разноцветной клумбе.

Из вьюнов зеленая эгретка

Распустилась на уютной тумбе.

Как всегда, трепещут на осине

Желтизной расцвеченные листья.

Небо -- сине, и спокойно сини

Присмиревшие, простые мысли.

Тех же сопок золотых овалы

Сторожат долинную окрестность...

В этих сопках где-то затерялось

И мое взлохмаченное детство.


## "Ничего не сказать. Ничего не ответить..."


Ничего не сказать. Ничего не ответить,

Только б выдумать как-нибудь эту любовь.

Это солнце полярное в сумрачном свете --

Над вершинами черных полярных дубов.

Только б выдумать это последнее имя.

Только б как-нибудь, разом, нелепо узнать,

Что зима отмахала плащами седыми,

Что пришла безудержная злая весна.

Только мыслить, сначала достичь лучезарность.

Только рваться, но к ней никогда не прийти.

Только тайно скрывать золотую бездарность

И нелепое сердце терять по пути.

Ничего не понять. Ничего не измерить.

Никого не убить. Никого не пронзить.

Ничего не достать. Ни во что не поверить

И по черным асфальтам пытливо скользить.

Только жить. Только знать сумасшедшее имя,

Неповторимое имя, как солнечный дым.

Только думать, что кто-нибудь сердце подымет.

Только думать, что ты вдалеке и с другим.

Только с болью твердить сумасшедшее имя

И однажды шутя "умереть молодым".


## ВОЗВРАЩЕНИЕ


Остановится сердце... И поезд

под размерные стуки колес

опояшет рассчитанный пояс,

поднимаясь на длинный откос.

Остановится сердце... И странно,

на краю светлозарных небес

из обрывков седого тумана

замаячит знакомый разъезд.

И тогда, в этот радостный вечер,

по дороге знакомой -- назад! --

разогнутся сутулые плечи,

прояснится опущенный взгляд.


## "Пусть ничего и не было на свете..."


Пусть ничего и не было на свете;

Но вечер был.

И тьма была.

И -- ты.

Пусть ничего. Пусть это только ветер

Шумит, пригнув осенние цветы.

Пусть ничего. Пусть это только снится,

Поэтам часто снятся по ночам

Над горизонтом редкие зарницы

И голубые розы у плеча.

Глухая полночь вовсе не ответит.

Не шелохнутся крылья темноты...

А ничего и не было на свете,

Лишь вечер был.

Лишь тьма была.

Лишь -- ты.


## СКАЗКА


Солнце?.. -- что нам солнце!

Сердце? -- все равно

Сердце не проснется

Умерших давно.

Разве вспомянутся

Тропы в старый сад...

Только -- не вернуться

Никогда назад!

Где-то люди спорят

О своей борьбе.

Где-то гибнут в море,

Покорясь судьбе...

Вычищенной пустошью

Мир вокруг меня.

И одно искусство

Не на что менять.

Волки и медведи,

Черти и яги --

Самые на свете

Страшные враги.

Снег летит. С деревьев

Виснет, грусть тая... --

А Иван-царевич

Это -- будто я.


## "За ваше холодное имя..."


I


За ваше холодное имя,

За ваши холодные плечи

Закатную чашу подымет,

Наверное, завтрашний ветер.

И мальчик -- немудрый и юный --

Уйдет в безутешное море

И в топкие, влажные дюны

Зароет последнее горе.

И будет светиться в тумане

Вода голубым перламутром,

И ночь промелькнет, и настанет

Веселое летнее утро.

А вас уже кто-то отнимет,

А после, любя, искалечит

И ваше холодное имя,

И ваши холодные плечи.


II


Ничего: веселись и безумствуй,

Ничего, если ты для стихов,

Если ты для святого искусства

Не чернила изводишь, а кровь.

Ничего, если даже смешон ты,

Ничего, что в душе кочевой

Только светлая память о ком-то,

Ничего, что крадут Джиоконду:

Ничего.


## УТРОМ У РЕКИ


Сегодня утро рыжекудрое

горит на солнечной реке,

и что-то радостно-немудрое

поет китаец вдалеке.

Переливаясь -- валик к валику, --

вода струится так легко,

а я слежу за красным маленьким

задумавшимся поплавком.

От камышовой гибкой удочки

в воде -- колеблющийся след...

Вот так, не думая о будущем,

я просидел бы сотни лет,

смотря, как облачное кружево

дробится в медленной реке...

...А имя ваше -- как жемчужина,

потерянная на песке.


## РАССКАЗ


Освободилась душа от пут

Годами накопленной боли.

Не замечается бег минут,

Слишком ценимых дотоле.

В молниеносном полете строк

Вычерчиваются герои

И в недоступное, в свой мирок

Мне двери откроют.

Там -- неизведанная страна,

В нее -- без оглядки -- слепо!

Сумасшедшая тишина.

Звезды. Небо.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Дантон // Чураевка. 1933. 7 фев. No 8 (2); Россия -- по автографу; было напечатано с разночтениями: Парус. 1932. Март -- апрель. No 4-5. "Где-то там кудрявой пеной вьется..." // Рубеж. 1932. 28 мая. No 22. "Ничего не сказать..." // Парус. 1932. Май -- июнь. No 6-7. Возвращение // Рубеж. 1932. 30 июня. No 31. "Пусть ничего и не было на свете..." // Парус. 1933. Февраль. No 11. Сказка // Рубеж. 1933. No 13. "За ваше холодное имя..." //Чураевка. 1933. 28 марта. No 39; Утром у реки // Рубеж. 1933. 12 авг. No 33; Рассказ // Авангард. 1934. 18 марта. No 4.


* * *


Гранин Георгий (Сапрыкин Георгий Иванович; подписывался также И. М-ов; 23.7.1913, станция Пограничная на КВЖД -- 6.12.1934, Харбин). В 1923 г. Гранин переехал с матерью в Харбин. Учился в гимназии им. А. С. Пушкина, затем поступил в Харбинский политехнический институт, но бросил учебу на первом курсе. Учился также на курсах английского языка при Христианском союзе молодых людей. Был секретарем кружка "Молодая Чураевка". Печатался в газете "Чураевка", в "Рубеже", "Парусе". Писал и прозу, начал роман "Небо". В 1933 г. был исключен из кружка "Чураевка". Примкнул к фашистской группе К. В. Родзаевского и стал сотрудничать в фашистской газете "Наш путь". "Что победит -- надрыв или преодоление?" -- писал о нем А. Ачаир. Победил надрыв: Гранин и С. Сергин (см. справку о нем) в ночь на 6 декабря 1934 г. покончили с собой в японском отеле "Нанкин". "За свою короткую жизнь Гранин написал много стихотворений. Считался одним из подающих большие надежды" (Волин М. Поэты русского Китая // Континент. 1982. No 34).