# Сочинения T. Н. Грановского с портретом автора

Тимофей Николаевич Грановский

Сочиненія T. Н. Грановскаго съ портретомъ автора. Двѣ части. 3-е дополненное изданіе. М., 1892 г. Грановскаго нѣтъ надобности рекомендовать русской публикѣ. То обстоятельство, что первыя два изданія его сочиненій давно разошлись и что понадобилось третье, само по себѣ показываетъ, что Грановскій продолжаетъ быть не только однимъ изъ свѣтлыхъ воспоминаній Московскаго университета, но и однимъ изъ наиболѣе любимыхъ авторовъ русской читающей публики. Конечно," при быстромъ ростѣ европейской исторической науки многія страницы сочиненій Грановскаго не могутъ не оказаться устарѣлыми въ наше время, но никогда не устарѣетъ проникающее ихъ гуманистическое міровоззрѣніе покойнаго историка и свойственное ему изящество литературнаго выраженія. Такія вещи, какъ Характеристики, навсегда останутся лучшимъ украшеніемъ нашей исторической литературы.

Въ составъ Сочиненій въ третьемъ изданіи вошли, кромѣ статей, входившихъ въ предъидущія изданія, статья о Крестовыхъ походахъ и остатки работъ Грановскаго надъ учебникомъ всеобщей исторіи, именно программа, объяснительная записка и начало текста, заключающее въ себѣ исторію Востока. Вся эта работа была предпринята въ виду желанія министерства народнаго просвѣщенія имѣть "хорошее руководство къ изученію всеобщей исторіи, написанной (?) въ русскомъ духъ я съ русской точки зрѣнія". Чтобы понять смыслъ этихъ словъ, надо прибавить, что желаніе это было выражено въ 1850 году, т.-е. послѣ февральской революціи. Надо прочесть Записку Грановскаго, чтобы видѣть, съ какимъ достоинствомъ вышелъ онъ изъ этого труднаго положенія. "Умышленная утайка или обманъ, внесенный въ учебную книгу,-- говоритъ онъ здѣсь,-- не можетъ не открыться любознательному и опытному ученику. Послѣдствія такого открытія опредѣлить не трудно: оно неминуемо разовьетъ въ юношахъ гибельный духъ недовѣрія къ преподавателямъ и заставитъ ихъ искать истины внѣ школы, въ мутныхъ и лживыхъ источникахъ, вліяніе которыхъ можетъ быть устранено только честнымъ и вѣрнымъ изложеніемъ науки". "Событія революціоннаго періода должны быть разсказаны кратко, но отчетливо, такъ, чтобъ ученикъ могъ видѣть внутреннюю связь явленій". Для объясненія монархическаго начала въ русской исторіи "нѣтъ надобности прибѣгать къ утайкамъ и лжи" и "искушать юные умы безусловными похвалами тѣмъ явленіямъ, въ которыхъ видно только искаженіе этой идеи".

Просматривая текстъ, приготовлявшійся Грановскимъ сорокъ лѣтъ назадъ для гимназическаго учебника, нельзя не почувствовать, какъ съузилась съ тѣхъ поръ постановка историческаго преподаванія въ нашей средней школѣ. Отодвинутый въ разрядъ второстепенныхъ предметовъ, втиснутый въ ничтожное количество недѣльныхъ уроковъ, историческій курсъ нашей средней школы не можетъ не заставлять нашу молодежь "искать истины внѣ школы".


"Русская Мысль", кн.XII, 1892