# Тоска Оссияна

Василий Никифорович Григорьев

В. Н. Григорьев Тоска Оссияна ---------------------------------------------------------------------------- Джеймс Макферсон. Поэмы Оссиана James Macpherson The Poems Of Ossian Издание подготовил Ю. Д. Левин Л., "Наука", 1983 Серия "Литературные памятники" ---------------------------------------------------------------------------- О арфа! пусть твой слабый стон, Исторгнутый десницей устарелой, Пробудит хоть на миг бесславный сон Родительской страны осиротелой! Пусть с сей скалы, подножия дубов, Ровесников моей седины, Прольется старца песнь. Реви с борьбой валов, Осенний ураган, взрывай дубрав вершины! Надвинь на свод пустых небес Громады туч свинцовых! Ты, ночь, раскинь свой креповый навес И мрачные набрось на мир оковы! Свершилось! нет того, чья сталь меча в боях Как бы звезда победная блистала И в вражеских трепещущих устах Прощание с сей жизнью вынуждала... Свершилось, нет Фингала! События минувших дней, Пожранных вечностию жадной, Проснитесь в памяти моей: Да огласит сей холм Фингала подвиг ратной! Я помню (и тогда кипела кровь во мне И меч дрожал в руке нетерпеливой): Сверкали копьями - и в шумной вышине Свистали стрелы боевые... Железо тупится; со строем сшибся строй; Удар в ответ удару стонет; Фингал далек от нас: бегу к нему стрелой - И что ж? врагов страх с тылу гонит! Бегут лучей его копья: Так утром дымные туманы, Покрывшие восточные курганы, Редит огнистая заря! Катмора ищет взор Фингала, - Сошлись; уж рок колеблется меж них... Конец взгремел... И гордо отлетала Душа Катморова в страданиях немых. Но будь утешен ты, Катмор! Фингал жалел твоей погибшей славы И с гордостью вперял свой храбрый взор На труп твой величавый! Но должен ли я днесь тебя, родитель мой, В пылу побед венчать венком лавровым? Нет, нет! Мне суждено настроить голос свой В надгробну песнь над холмом новым. Недаром стон глухой трикраты сон лесов Смущал полуночной порою; Недаром гром гремел, и вой зловещих псов Мне сердце раздирал тоскою; Недаром арфа в черный день Сама собою содрогалась, Как будто бы чья жалобная тень Эфирными перстами к ней касалась. О, сколько бедствий в жизни сей Судьба мне завещала! Давно ль всхолмилася на лоне сих полей Могила храброго Фингала, И вечной ночи мрак смежил Мои увлаженные вежды! Мне мир, как гроб, лишенному светил, Лишенному надежды! Одна осталась мне отрада - обнимать Твой прах холодными перстами. Ты зришь меня, но мне тебя уж не видать! Когда ж, когда ж воздушными крылами К тебе, родитель, понесусь В надоблачный чертог летучий? Когда с землею я прощусь, Где шаг - то друга гроб или курган могучих? Узрю ль тебя, желанная страна? Отопрутся ль врата отчизны? Железная судьба, ты хочешь, чтоб до дна Испил я чашу горькой жизни... 1822 ПРИМЕЧАНИЯ Соревнователь просвещения и благотворения, 1822, ч. XX, кн. 3. с. 320-323. Подпись: В. Гр. Печ. по автографу 1840-х гг. (Гос. публичная б-ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина). Василий Никифорович Григорьев (1803-1876) начал писать стихи еще в годы учения в Петербургской губернской гимназии, которую он окончил в 1820 г. Первый его опыт "Гимн Солнцу" - вольное переложение отрывка из поэмы Оссиана "Картон" (позднее опубликовано: Благонамеренный, 1821, ч. XIII) - привлек внимание профессора словесности Н. И. Бутырского, который своим поощрением побудил Григорьева не оставлять поэтического творчества. Поступив в 1821 г. на службу в Экспедицию о государственных доходах, Григорьев начинает печатать в журналах свои стихи, преимущественно переводы, знакомится с петербургскими литераторами и посещает заседания Вольного общества любителей российской словесности, куда он был принят в конце 1823 г. по представлению К. Ф. Рылеева. Еще до принятия в общество Григорьев представлял туда свои стихи для обсуждения и последующего опубликования в органе общества "Соревнователь просвещения и благотворения". "Тоска Оссияна" обсуждалась на заседании 23 октября 1822 г. при участии Рылеева и А. А. Бестужева (см.: Вазанов В. Ученая республика. М.-Л., 1964, с. 422). Это стихотворение - самостоятельная разработка некоторых мотивов поэм "Бератон", "Темора" и др. Выдвижение на первый план героического аспекта темы вводит стихотворение в русло декабристского оссианизма.