# Могильный холм

Вильгельм Карл, Гримм

Перевод под редакцией П. Н. Полевого, 1893.

Братья Гримм


## Могильный холм


Богатый мужик стоял однажды у себя во дворе и окидывал взглядом свои поля и сады; хлеба были всюду чудесные, а плодовые деревья гнулись под множеством плодов. Зерно прошлого года еще такими грудами лежало на чердаке, что балки едва-едва выносили его тяжесть.

Потом пошел он в хлев: там стояли откормленные быки, жирные коровы и сытые гладкие лошади.

Вернулся он в свою комнату, бросил взгляд на железные сундуки, в которых лежали его деньги.

В то время, как он там стоял, озирая свое богатство, вдруг кто-то сильно постучался к нему; но постучался не в дверь его комнаты, а в дверь его сердца...

И та дверь отворилась, и он услышал голос, говоривший ему: "Много ли пользы принесло твоим близким все твое богатство? Снисходил ли ты к нужде бедных? Делился ли ты своим хлебом с голодными? Довольствовался ли ты тем, чем обладал, или желал все большего?"

Сердце не замедлило с ответом на вопросы того голоса: "Да, я был жесток и неумолим и никогда не делал добра моим близким. Когда приходил ко мне бедняк, я отвращал от него взоры. О Боге я позабыл и думал только об увеличении моего богатства. И если бы даже мне принадлежало все то, что существует на свете, мне и того было бы мало..."

Услышав этот ответ сердца, мужик страшно перепугался; колени начали у него дрожать, и он должен был присесть на лавку.

Тут кто-то опять постучал, но на этот раз у дверей комнаты. То был его сосед, бедняк, у которого на руках была целая куча деток, которых он не мог прокормить.

"Знаю я, -- подумал бедняк, -- сосед у меня богат, но и жесток; не думаю, чтобы он мне помог, но детки мои хлеба просят -- так вот, надо попытаться..."

И вот он сказал богачу: "Знаю я, что ты нелегко расстаешься со своим добром, но я нахожусь в положении безвыходном: дети мои голодают, ссуди ты меня четырьмя мерами ржи".

Богач долго и пристально смотрел на него, и первый луч доброты стал по капельке растоплять ледяную кору скупости. "Четырех мер взаймы я тебе не дам, -- сказал он, -- а подарю тебе целых восемь мер, но обязав тебя одним условием". -- "Что должен я сделать?" -- спросил бедняк. "Когда я умру, ты должен будешь провести три ночи на моей могиле".

Не совсем по сердцу бедняку пришлось это условие, но в той нужде, в которой он находился, он готов был на все согласиться; и поэтому он отвечал богачу утвердительно, и понес хлеб домой.

Казалось, что богач предвидел то, что его ожидало: три дня спустя он умер скоропостижно; никто не знал, как это случилось, но никто и не думал о нем горевать.

Когда богача похоронили, бедняк вспомнил свое обещание; он бы и не прочь был с этим обещанием развязаться, но он думал так: "Он оказался по отношению ко мне добрым, я насытил своих голодных деток его хлебом, да если бы этого не было -- я дал обещание и должен его сдержать".

При наступлении ночи пошел он на кладбище и присел на могильный холм богача.

Кругом была тишина; только месяц светил на могилы, да изредка пролетала сова, оглашая воздух своим жалобным криком.

При восходе солнце бедняк благополучно вернулся домой; и вторая ночь прошла точно так же спокойно. Под вечер третьего дня бедняку было как-то особенно жутко: ему все казалось, что ему еще предстоит пережить что-то страшное.

Подойдя к кладбищу, он увидел у его ограды человека, совершенно ему незнакомого.

Он был уже немолод, лицо все в рябинах, а глаза вострые, так и горят. Весь он был окутан в старый плащ, из-под которого были видны только сапоги со шпорами.

"Чего вам здесь надо? -- спросил у него бедняк. -- Или вам не страшно на пустом кладбище?" -- "Ничего мне не надо, -- отвечал незнакомец, -- и бояться мне нечего. Я отставной солдат и собираюсь здесь провести ночь, потому что у меня нет другого приюта". -- "Коли вы точно ничего не боитесь, так проведите ночь со мною и помогите мне стеречь одну могилу". -- "Стоять на страже -- солдатское дело, -- отвечал тот, -- и что бы ни случилось с нами, хорошее или дурное, мы все поделим пополам".

Ударили по рукам и сели рядом на могилу.

Все было тихо до полуночи, а в полночь раздался вдруг в воздухе резкий свист, и оба стража увидели перед собой дьявола, который явился перед ними в своем настоящем виде.

"Прочь отсюда, негодяи! -- крикнул он им. -- Тот, кто лежит в этом могиле, давно уж принадлежит мне: я унесу его с собою, а если вы не отойдете прочь, то и вам обоим сверну шею!" -- "Господин с красным пером, -- заговорил солдат, -- вы мне не начальник, и я не обязан вас слушаться; ну, а страху я покамест еще не научился. Ступайте-ка своей дорогой, а мы здесь останемся".

Дьявол подумал: "Золотом, пожалуй, я скорее этих оборванцев сманю".

И, значительно понизив голос, спросил их по-приятельски, не согласятся ли они сойти со своего места, если он им предложит кошелек, полный золота.

"Это -- другое дело! -- сказал солдат. -- Но ведь кошельком, полным золота, нас не удовлетворишь, вот если ты желаешь дать нам столько золота, сколько влезет в один из моих сапогов, так мы тебе очистим место и уйдем". -- "Да столько-то у меня с собой не найдется, -- сказал дьявол, -- но я сейчас вам принесу: в соседнем городе живет у меня приятель-меняла; тот меня охотно ссудит золотом на время".

Когда дьявол исчез, солдат снял сапог с левой ноги и сказал: "Давай-ка мы натянем нос черномазому; подай сюда ножик, куманек". Он обрезал подошву у сапога и поставил сапог в высокую траву на край полузаросшей ямы.

"Вот так-то ладно, -- сказал он, -- теперь пускай приходит нечистая сила!"

Оба опять уселись и стали ждать, и немного спустя явился дьявол с мешочком золота в руках.

"Высыпай сюда, -- сказал солдат и чуть-чуть приподнял сапог вверх, -- да только этого недостаточно будет".

Дьявол опорожнил мешок, золото просыпалось сквозь сапог, а сапог оказался пустым. "Глупый дьявол! -- воскликнул солдат. -- Этого не хватит, разве я тебе этого тотчас же не сказал? Возвращайся обратно да больше приноси".

Покачал дьявол головою, опять улетел и через час вернулся с еще большим мешком золота под мышкой. "Пополнится маленько, -- сказал солдат, -- но я сомневаюсь, чтобы этого хватило весь сапог заполнить".

Золото зазвенело, падая внутрь голенища, но сапог все же оставался пустым.

Дьявол и сам в него заглянул своими огненными очами и убедился в том, что сапог был действительно пуст. "Ужасно у тебя икры толсты", -- воскликнул он, искривив рот от злости. "А ты небось думал, что у меня ноги-то лошадиные, как у тебя? -- возразил ему солдат. -- А с коих пор ты стал таким скрягой? Тащи скорее сюда денег побольше, а не то из нашей сделки ничего не выйдет".

И опять улетел дьявол.

На этот раз он пробыл долее в отсутствии и когда наконец явился, то кряхтел под тяжестью мешка, который тащил на плече. Он высыпал все золото из мешка в сапог, который точно так же мало наполнился, как и прежде.

Он пришел в ярость и хотел вырвать сапог из рук солдата, но в то же мгновенье на востоке прорезался первый луч восходящего солнца, и злой дух улетел с громким воплем. Грешная душа богача была от дьявола избавлена.

Бедняк хотел было поделить золото пополам, но солдат сказал: "Отдай бедным мою долю; а я к тебе переселюсь в хижину, и мы с остальною долею проживем мирно и тихо, пока Господь грехи наши потерпит".


Пер. под ред. П.Н. Полевого

Печатается по изданию: "Сказки, собранные братьями Гриммами", Спб, 1895. Изд. "Алгоритм", 1998.

OCR Палек, 1999 г.

Язык оригинала: немецкий. Название в оригинале: Der Grabhügel. -- Опубл.: 1857.