# А. Грин: биобиблиографическая справка

Александр Грин

ГРИН, Александр, настоящее имя -- Гриневский Александр Степанович [11 (23).VIII.1880, Слободской Вятской губ.-- 8.VII.1932, Старый Крым] -- прозаик, поэт. Отец -- Стефан Евзибиевич, поляк, 16-летним юношей был сослан в Сибирь за причастность к польскому восстанию против царизма в 1863 г. Мать, русская, умерла, когда Г. было 13 лет. Г. учился сначала в Вятском земском училище, затем -- в городском училище (окончил в 1896 г.). Рано пристрастился к чтению, его интересовали рассказы о путешествиях, мореплавателях, охотниках. "...В 12 лет ... знал русских классиков до Решетникова включительно" (Автобиографическая повесть // Собр. соч.-- Т. 6.-- С. 240). Особенно притягательным был для него мир зарубежной приключенческой литературы. Впоследствии Г. признавал влияние таких писателей, как Дж. Ф. Купер, Э. По, А. Дюма, Д. Дефо, Ж. Берн, Т. М. Рид, Г. Эмар, Л. Жаколио, Р. Л. Стивенсон, О. Уайльд. Юноша Г. пробовал писать стихи -- о "безнадежности... разбитых мечтах и одиночестве" (Т. 6.-- С. 243). Застенчивость, крайняя чувствительность, гордость, непокорность -- эти качества характера как бы усиливались условиями провинциального быта. "Бегством" мечтателя "от обыденщины захолустного города явился отъезд 16-летнего Г. из Вятки в Одессу. Бредивший морем и парусами, он намеревался начать жизнь моряка. Однако был вынужден скитаться по ночлежкам, бродяжничать в поисках работы. Дважды ему "повезло": его взяли матросом на два рейса (Одесса -- Батуми -- Одесса), и еще раз он ходил матросом в Египет. По возвращении в Одессу Г. понял, что карьера моряка ему не удалась. Он перепробовал различные профессии: грузчика, рабочего при пекарне, землекопа, рыбака, гасильщика нефтяных пожаров (в Баку), матроса на волжской барже, чернорабочего в железнодорожном депо, лесоруба и плотогона на Урале, золотоискателя. Есть сходство между юношескими биографиями Г. и М. Горького: оба рано ушли из дома, бродяжничали примерно по одним и тем же местам России. Но М. Горький прошел этот путь раньше, и Г. уже знал его рассказы о "босяках". Позднее в "Автобиографической повести" он напишет: "Я воодушевленно отстаивал любимого тогда автора" (Т. 6.-- С. 324). Голод, нищета, болезни преследовали Г., и все же своеобразная "романтика" скитаний привлекала его. Как сын дворянина Г. не подлежал призыву, но, чтобы хоть как-то прокормиться, пошел в солдаты. В последующем он напишет: "Моя служба прошла под знаком беспрерывного и неистового бунта против насилия" (Грин А. С. Тюремная старина // 30 дней.-- 1933.-- No 7.-- С. 70). В 1902 г., оказавшись в Пензе, в 213-м Оровайском резервном пехотном батальоне, примкнул к эсерам. С их помощью бежал из армии. Г. был привлечен как связной к подпольной деятельности эсеров в Киеве, Одессе, Нижнем Новгороде, Симбирске. Готовился совершить террористический акт, но отказался. В программе эсеров Г. привлекала громкая революционность лозунгов, отсутствие строгой партийной дисциплины, обещание всеобщего счастья после победы революции. 11 ноября 1903 г. в Севастополе был впервые арестован за революционно-пропагандистскую работу среди матросов. За попытку к бегству отсидел на строгом режиме около двух лет (освобожден по амнистии 1905 г.). Снова схвачен в Петербурге 7 января 1906 г. и выслан на четыре года в г. Туринск (Тобольская губ.), через четыре месяца бежал в Вятку. Вскоре с чужим паспортом на имя "личного почетного гражданина" А. А. Мальгинова навсегда покинул родной город. В Москве Г. охотно принимает предложение товарищей по партии написать агитброшюру для распространения среди солдат. Так в 1906 г. родился первый его рассказ "Заслуга рядового Пантелеева" (подписан А. С. Г.), но весь тираж был конфискован в типографии и сожжен полицией. Та же участь постигла и его брошюру "Слон и Моська". Оба произведения обличали армейскую муштру, расправу царизма над крестьянами после подавления первой русской революции. Рассказ "В Италию", опубликованный в газете "Биржевые ведомости" 5(18) декабря 1906 г. (за подписью М-въ, А. А.), стал началом цикла произведений о революционной борьбе. Подпись А. С. Грин впервые появилась под рассказом "Случай" в петербургской газете "Товарищ" 25 марта (7 апреля) 1907 года. В 1907--1908 гг. Г. публикует в журналах и газетах короткие рассказы, описывая "случаи" из реальной жизни, связанные с его опытом политической борьбы ("Ночь", "Марат", "Третий этаж"), иновский "революционер" Брон ("Апельсины") после освобождения из тюрьмы мечтает взмыть "молодым орлом", который огласит криком "воздушную пустыню". Но что же в ней прозвучит? Ответ не содержит какой-либо определенности: "Не все ли равно! Крикнет -- ив крике будет радость жизни" (1, 85). В 1908 г. вышел первый сборник "Шапка-невидимка" с подзаголовком: "Рассказы о революционерах".

Молодой писатель и сочувствовал эсерам, и отвергал их идейно-теоретические позиции и авантюристические методы борьбы. В июле 1910 г. Г. снова был арестован за проживание по чужому паспорту. Опять сидел в тюрьме, и по 15 мая 1912 г. отбывал ссылку в Архангельской губ. (Пинега, Кегостров). Здесь познакомился с ссыльными социал-революционерами и посвятил им ряд рассказов ("Ксения Турпанова", "Зимняя сказка"). "Герои" "северных" рассказов Г.-- это безвольные мелкобуржуазные интеллигенты, снедаемые скукой. Концовки рассказов воспринимались как тревога и вызов: "человека нет!" Этот пафос звучал и в небольших рассказах о "бытовых явлениях", далеких от политики ("Лебедь", "Игрушка", "Рай", "Ночлег", "Ерошка", "Пассажир Пыжиков", "Бытовое явление"). Г. осуждал жестокость и убожество "судорожной, грошовой, ломаной" жизни ("Мат в три хода"). Объект внимания здесь "городская мелочь, шелуха жизни", в которых "человек пропадает" ("Четвертый за всех"). Смутное ощущение того, что дальше так жить невозможно, желание найти свою "линию" -- все это было присуще и героям произведений М. Горького, Куприна (с последним у Г. были тесные дружеские отношения). Г. ориентировался на традиции русской реалистической литературы первого десятилетия XX в., но его "реализм" носил эмпирический характер; "поле видения" писателя было ограничено узкими рамками личного жизненного опыта. В его мировосприятии нарастало ощущение, что исправить жизнь нельзя и что пропасть между реально существующим и должным непреодолимо глубока. Поэтому персонажи его ранних рассказов (и "политических", и "бытовых") разрушительно двойственны: им равно неприятны и окружающая действительность, и собственные попытки вырваться из нее. Где-то в глубине их сознания гнездится надежда на романтическое приключение, на "взрыв скучной действительности" ("Приключение"). М. Горький считал одной из причин возникновения романтизма, в частности своего, давление на него "томительно бедной жизни" (ст. "О том, как я учился писать"), вызывавшее острое желание приукрасить жизнь вымыслом, фантазией, "выдумкой". Это же можно сказать о Г.--"томительно бедная жизнь" (обездоленность счастьем, любовью, добротой) пробуждала в нем жажду возвышенного. Важным источником его перехода к романтическому творчеству было и сильное книжное влияние. Г. писал впоследствии: "Прочитанное в книгах, будь то самый дешевый вымысел, всегда было для меня томительно желаемой действительностью" (6, 231). В период реакции после 1905 г. в творческом сознании Г. стал складываться свой вариант романтизма -- в притяжении и отталкивании от декадентских образцов, как поиски "прямого" воплощения гуманистических идеалов. Г. углублялся в познание духовного состояния героя, находящегося в разладе с действительностью ("Она", 1908). Писателя притягивала романтическая концепция сильной личности ("Воздушный корабль", 1909). Параллельно с произведениями, "действие которых происходит в России", Г. начал создавать романтические новеллы, события которых развиваются в искусственных, в значительной степени экзотических обстоятельствах. Критик А. Г. Горнфельд задачу писателя определил так: "Он хочет говорить только о важном, о главном, о роковом: и не в быту, а в душе человеческой" (Русское богатство.-- 1910.-- No 3.-- С. 147). В затянувшемся обретении "своего" метода Г. перепробовал разные варианты: пока герои его рассказов, написанных в стиле жизнеподобия, томились неосознанной жаждой необычного или бессмысленно, без видимых причин, гибли, его романтические герои жили бескомпромиссно, бестрепетно устремлялись навстречу опасности, жадно впитывали в себя многоцветный, экзотический мир. Как художник Г. нашел себя в новеллах этого типа. Первой "своей", романтической, новеллой писатель считал "Остров Рено" (1909), где явно обнаруживается разрыв героя с миром, его стремление к иной жизни и трагическая невозможность достигнуть желаемого в одиночку. С 1909 по 1918 г. в романтическом творчестве Г. герой-индивидуалист пережил сложную эволюцию, испробовав разные пути "бегства" от общества, от людей и возвращения к ним. Таковы -- Тарт ("Остров Рено"), Горн ("Колония Ланфиер", 1910), Тинг ("Трагедия плоскогорья Суан", 1912), Per ("Синий каскад Теллури", 1912), Валу ("Зурбаганский стрелок", 1913), Дюк ("Капитан Дюк", 1915) и, наконец, "Битт-Бой, приносящий счастье" ("Корабли в Лиссе", написан в 1918). Нравственный максимализм становится доминантой творческой концепции писателя-романтика. Его захватывает идея "движения" человека к совершенству. Г. поэтизирует бескорыстие, честность, стремление к возвышенному, способность видеть своим "внутренним зрением" добрые начала в человеке. Одна из важных опор нравственного кодекса героя -- отношение к женщине, к любви ("Сто верст по реке" и "Жизнь Гнора", 1912, сб. "Позорный столб", 1913). Сила любви помогает герою выстоять, сохранить человеческое достоинство. Идея любви приобретает философский смысл -- она вырастает до идеи смысла жизни и противопоставляется декадентской позиции женоненавистничества, подкрепляемой ссылками на Гартмана, Шопенгауэра, Ницше. Взгляд писателя направлен на "жизнь сердца". В "междустрочии" его новелл все большее значение приобретают проблемы искусства.

Творческая эволюция Г. противоречива. В годы первой мировой войны наступил глубокий затяжной кризис. В "Повести, оконченной благодаря пуле" (1914) Г. подверг переоценке свои художественно-эстетические принципы и прежде всего -- принцип романтического воображения. Он остро воспринимал современную ему эпоху как безгеройную, антиэстетическую, враждебную людям "с большими сердцами". В 1915 г. Г. опубликовал цикл "Наследство Пик-Мика", где господствуют "тьма" и "зло". Здесь метод писателя характеризуется тяготением к ирреальному, антиидеальному. Однако эти мотивы в его творчестве развития не получили. Рассказы 1914--1916 гг. "о загадочном" (ужас смерти, галлюцинации, сумасшествие, раздвоение сознания и т. п.) в сущности были развлекательным чтением для обывателя, жаждущего сенсаций. Ограничивая предмет изображения "загадочным", Г. особенно близко соприкасался с эстетикой Э. По. Метод писателя становится эклектичным. Новелла "Возвращенный ад" (1915) явилась своеобразной исповедью и саморазоблачением. Это рассказ о художнике, потерявшем чувство современности и отдавшемся бездумной игре с фактами (как это было в рассказах Г. 1914--1915 гг., опубл. в журналах "Геркулес", "XX век", "Женщина" и в газете "Биржевые ведомости"). В 1916 г. писатель пытался осмыслить все написанное им за 10 лет и определить свое отношение к искусству ("Таинственная пластинка", "Как я умирал на экране", "Слепой Дей-Канет"). Итог его размышлений таков: "...Искусство-творчество никогда не приносят зла... оно является идеальным выражением всякой свободы" ("Черный алмаз" II Собр. соч.-- Т. 4.-- С. 143). Искусство и еще шире -- всякое интенсивное духовное творчество стали для Г. главным способом личного существования, основным средством исцеления от всех бед, возможностью преодоления одиночества и эгоцентризма. Современность оставалась для него загадочной, хотя в его сознание прорывалось предчувствие, что в эпохи, подобные переживаемой, "неизбежно должны обнаружиться люди с действенным и пылким воображением, устремленным к борьбе" ("Призвание" // Родина.-- 1916.-- No 22).

При первом же известии о Февральской революции Г. отправился в Петроград. Настроением бодрости и надежд пронизан его очерк "Пешком на революцию" (1917). В стихотворении "Колокола" (XX век.-- 1917.-- No 13) "индивидуалист" Г. выступал сторонником единства: "Дружней несите стяг свой красный, чтоб вас жестокая вражда не поразила силой властной". Однако патетическое настроение скоро прошло, что явствует из рассказов "Восстание" (Вольность.-- 1917.-- No 3), "Рождение грома" (Всемирная новь.-- 1917.-- No 18), "Маятник души" (Республиканец.-- 1917.-- No 37, 38). Г. пугала и отвращала современность. Идут мучительные поиски точки опоры и в социальной, и в эстетической сфере. Об этом свидетельствует и опубликованный в контрреволюционном журнале "Эшафот" памфлет "Волдырь, или Добрый Папа", содержащий размышления о социализме. В нем, как и в стихах 1917--1918 гг. (особенно показательны "Спор", "Петроград осенью 1917 года"), выразилось недовольство, раздражение Г. тем, что революция происходит не так "красиво", как бы хотелось. В 1919 г. Г. печатался исключительно в журнале "Пламя", первом советском "тонком" журнале под редакцией А. В. Луначарского. Здесь был опубликован его стихотворный рассказ "Фабрика Дрозда и Жаворонка" (No 36 от 12 января). Это был первый непредубежденный взгляд на новый мир и на будущее как на "зданье, отвечающее снам". Стихотворения "Больной волк" и "Движение" свидетельствовали о выходе из духовного кризиса, о преодолении индивидуализма, о возрождении мечты, для которой теперь "открыты все пути". С осени 1919 г. Г. служит в Красной Армии связистом и в солдатском мешке носит пакет с "Красными парусами" -- одним из вариантов будущих "Алых парусов" (1921). В послеоктябрьском творчестве Г. выступает как "чистый" романтик с преобладающим оптимистическим взглядом на мир. В период работы над романами ("Блистающий мир", "Бегущая по волнам") окончательно сложился эстетический и "географический" облик его "Гринландии" (по определению К. Зелинского). Отчетливо вырисовывается заветная область писателя -- внутренний мир человека, тайны воображения и творчества. Духовное развитие художника приводит его к созданию самобытного романтизма, сочетающего типологические черты классического искусства с особенностями, присущими литературе XX в. В способности Г. впитывать достижения разных культур и "сплавлять" их со своим неповторимым отношением к миру заключен источник оригинальности его творчества.

Соч.: Собр. соч.: В 6 т. / Вступ. ст. В. Вихрова; Под ред. Вл. Россельса -- М., 1965; 2-е изд.-- М., 1980.

Лит.: Воспоминания об Александре Грине.-- Л., 1972; Горнфельд А. Г. Грин А. С. Рассказы.-- Спб., 1910.-- Т. 1 // Русское богатство.-- 1910.-- No 3 (рецензия книги); Он же. Грин А. С. Искатель приключений: Рассказы.-- М., 1916 // Там же.-- 1917.-- No 6--7 (рецензия); Ковский В. Е. Романтический мир Александра Грина.-- М., 1969; Прохоров Е. И. Александр Грин.-- М., 1970; Харчев В. В. Поэзия и проза Александра Грина.-- Горький, 1975; Тарасенко Н. Дом Грина: Краевед, очерк.-- 2-е изд., доп.-- Симферополь, 1979; Михайлова Л. Александр Грин: Жизнь, личность, творчество.-- 2-е изд., дораб. и доп.-- М., 1980; Киркин Ю. В. Александр Грин: Библиографический указатель произведений А. С. Грина и литературы о нем 1906--1977 гг.-- М.. 1980.


А. А. Ревякина


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 1. А--Л. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990

OCR Бычков М. Н.