# Маньяк

Александр Грин

СИНЕЕ ПРИВИДЕНИЕ

Преступления Серебряного века

Том I


## Александр Грин. МАНЬЯК


I


Доктор тщательно осматривал пациента средних лет, истощенного продолжительной, тяжелой болезнью. Приговор ясно был виден в плотно сжатых губах доктора, но он, как добросовестный лжец, терпеливо и аккуратно производил исследование: щупал, выстукивал, смотрел веки, оттягивал кожу рук и, наконец, окончательно убедился, что больной безнадежен. Это привело его в легкое раздражение; как медик, он мог теперь только лгать, прописывая ненужные дорогие лекарства, не смея и не имея права сказать прямо: позовите нотариуса.

На него смотрели всегда как на человека, обязанного вылечить. Наука, которая воспитала его и, вручив докторский диплом, оставила беспомощным его в пяти случаях из десяти, создалась веками трудов, ошибок, исканий и дерзновений, ореол человеческого разума окружал ее, и было обидно и тяжело сказать запросто: "Бросьте лечиться, идите домой и проводите последние дни жизни так хорошо, как только можете". Больной стонал, охал, жаловался и дрожащим, хриплым голосом просил здоровья. Сосредоточенное, серьезное лицо доктора с крутыми дугами бровей, металлическим блеском глаз и квадратным, выбритым подбородком, казалось, тщательно хранило секрет спасения, но стоило обещать много денег -- и этот, ретиво охраняемый, секрет доктора снова превратит этот скелет в здоровое тело. Но у доктора никакого секрета не было. Он повозился еще с минуту, вымыл руки и сел к столу.

-- Доктор, -- хрипя, как дырявый кузнечный мех, сказал пациент, -- вылечите меня, пожалуйста. Я человек богатый, никакие гонорары мне не в диковинку.

-- Я ни копейки не возьму за то, чтобы вас вылечить, -- устало сказал доктор. -- Ваше звание?

-- Негоциант.

-- Имя?

-- Грингмат.

-- У кого вы лечились раньше?

-- У всех, -- натягивая дрожащими руками рубашку, сказал больной. -- Право, я думаю, что мало на свете докторов, у которых я не был. И все без толку. Деньги берут, а пользы нет.

-- Вот поэтому-то, -- спокойно сказал доктор, поблескивая очками, -- я и не возьму с вас денег. Так вот: поезжайте на юг, зайдите в первую попавшуюся аптеку и спросите травы гречавки. Эту траву вы будете пить три раза в день, как пьют чай, и, по возможности, больше.

Разочарованное лицо больного выразило сдержанную иронию. Он ждал пространного, обстоятельного рецепта, внушающего уважение и щедрость. Трава гречавка! Черт бы побрал этого доктора!

-- Я выздоровею? -- спросил Грингмат.

-- Выздоровеете, -- уверенно солгал доктор. -- А бумажку возьмите с собой. -- И он протянул купцу брошенную на письменный стол крупную, слежавшуюся в бумажнике, ассигнацию. Больной нерешительно взял деньги и пристально посмотрел на доктора. Но доктор спокойно блестел очками, и было очевидно, что настаивать невозможно.

-- Хорошо, -- в раздумье произнес Грингмат, -- но почему вы прописали мне только эту траву?

-- Чтобы как-нибудь удовлетворить вас, -- раздраженно сказал доктор. -- Чахотка в той стадии, как у вас, лекарствами не излечивается. Режим и воздух -- единственные лекарства. Но вы битый час мучили меня требованиями что-нибудь прописать -- получите!

-- Гречавка? -- робко спросил купец.

-- Да, гречавка... запомните. До свидания. Будьте здоровы! -- Доктор посмотрел на удаляющуюся искривленную спину и мысленно произнес: "Протянет... с месяц".


II


Два человека расстались, и бесшумное колесо времени уничтожило в памяти доктора всякие следы визита купца Грингмата. Прошел год. Доктор переменил резиденцию и уехал в один из южных городов Франции. Ему приходилось теперь возиться с апоплексическими провинциальными дамами, отставными сержантами, патерами, мнительными, как женщины, и скупыми, как Гарпагоны, с дюжими фермерами с оливковой кожей и тысячами застарелых недугов. По-прежнему он излечивал и советовал, ездил и писал рецепты. И все это было медицинскими буднями, оканчивавшимися потрясающей драмой. Был вечер, доктор окончил прием и не спеша сбрасывал полотняный халат. В передней раздался звонок. Вошедший лакей сказал:

-- Вас хочет видеть господин Грингмат.

-- Больной? -- спросил доктор.

-- Он говорит, что пришел поблагодарить вас.

-- За что?

Лакей не успел ответить, потому что в гостиной раздался голос:

-- К вам можно, доктор?

Доктор открыл дверь. Перед ним стоял плотный, смеющийся, загорелый человек и дружески протягивал руку.

-- Вы не узнаете меня?

-- Нет, -- коротко сказал доктор. -- Вы Грингмат?

-- Да. Неужели не помните?

Доктор потер лоб. Что-то знакомое всплывало в его сознании и, не успев разгореться, гасло.

-- Пройдите в кабинет, -- сказал он.

Они подошли к докторскому столу, и Грингмат сел. Сел и доктор.

-- Спасибо, огромнейшее спасибо, -- сказал купец. -- Вы меня спасли, а ведь я умирал. Помните -- год назад?

-- Год назад, -- задумчиво произнес доктор. -- А не можете ли сказать точно, когда это было?

-- Первого июля. Этот день отмечен у меня в календаре крупными буквами. Я пил гречавку.

-- Постойте, -- сказал доктор, и очки его заблестели ярче обыкновенного. -- Сию минуту. -- Он взял книгу записи пациентов, раскрыл ее и несколько минут водил вздрагивающим указательным пальцем по черным линейкам. И ему бросилась в глаза коротенькая отметка: "Грингмат, 44 лет, чахотка. Безнадежен".

Холодная струйка пробежала по спине доктора. Он бросил книгу и с минуту просидел в глубоком раздумье, опустив голову на руки. Потом встал, отодвинул ящик стола, взял револьвер и быстро, почти не целясь, выстрелил в Грингмата. Купец дернул головой в сторону, открыл рот и беспомощно повис в кресле. Он был мертв. Пуля пробила череп. Пороховой дым наполнял еще кабинет сизым туманом, а доктор с лихорадочной быстротой возился вокруг мертвого, двигаясь, как во сне. Утро застало его бодрствующим, он вскрывал легкие, исследуя невероятное, почти чудесное излечение незначительной аптечной травой.


III


В медицинском обществе, к которому принадлежал доктор, и в местной полиции были на другой день получены два пакета. Пакет, адресованный медицинскому обществу, заключал в себе точное описание зарубцевавшихся легких Грингмата, состояние плевры, бронх, кровеносных сосудов и указание, что эти результаты достигнуты благодаря "гречавке". А в полиции прочитали следующее: "Общество осудит меня, но если то, что я видел сегодня своими глазами, -- не простая случайность, моя совесть спокойна. Смерть Грингмата -- ничто по сравнению с пользой, которую она может принести человечеству.

Решить же, была это случайность или нет -- предоставляю науке".

Он был арестован немедленно.


## Комментарии


Впервые: Всемирная панорама. 1909. No 34.

А. С. Грин (наст. фамилия Гриневский, 1880-1932) -- прозаик, поэт, автор сотен стихотворений, рассказов, ряда романов, крупнейший в русской лит-ре 1900-х -- 1920-х гг. представитель самых различных направлений фантастики от хоррора до неоготики и неоромантики, недооцененный писатель с испорченной советскими благоглупостями репутацией.