# Некролог П. А. Плетнева

Яков Карлович Грот

ТРУДЫ Я. К. ГРОTА


III.

ОЧЕРКИ

изъ

ИСТОРІИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

(1848--1893).


## НЕКРОЛОГЪ П. А. ПЛЕТНЕВА 1).


1866.


1) С.-Петербургскія Вѣдомости, 1866, No 1.


Въ ночь на 30-е декабря получена изъ Парижа телеграмма о послѣдовавшей тамъ кончинѣ ординарнаго академика, тайнаго совѣтника Петра Александровича Плетнева. Не прихоть, а необходимость заставила его провести послѣдніе два съ половиной года жизни на чужбинѣ. Вслѣдствіе постигшей его въ 1861 году изнурительной болѣзни, петербургскіе медики объявили, что единственнымъ для него средствомъ продлить свои дни можетъ быть пребываніе въ болѣе мягкомъ климатѣ. Въ Парижѣ знаменитый Нелатонъ, узнавъ больного и его семейство, полюбилъ ихъ сердечно и сдѣлался для ихъ дома болѣе нежели врачемъ, -- другомъ и утѣшителемъ: онъ не могъ надивиться силѣ духа и самоотверженію русской женщины, которая, несмотря на физическую слабость, съ такою твердостью переносила свой крестъ; не зная утомленія, денно и нощно ходила за страдальцемъ, сама очищала и перевязывала его рану, слѣдствіе костоѣды, и такимъ образомъ оказывала ему помощь, требовавшую руки опытной и мужественной. Но кончились муки: не стало одного изъ достойнѣйшихъ русскихъ людей, который хотя въ послѣдніе годы и лишенъ былъ возможности дѣйствовать, но на вѣку своемъ сдѣлалъ довольно, чтобы сохранить навсегда мѣсто въ памяти своихъ соотечественниковъ. По чистотѣ своего характера и нравственному достоинству, онъ принадлежалъ къ разряду рѣдкихъ явленій, о чемъ конечно засвидѣтельствуетъ множество людей. Болѣе двадцати лѣтъ онъ былъ ректоромъ петербургскаго университета и ровностью своего обращенія, безпристрастіемъ, благороднымъ и примирительнымъ образомъ дѣйствій умѣлъ снискать общее уваженіе и довѣріе. Съ особеннымъ сочувствіемъ и благодушіемъ относился онъ къ молодежи: всякій студентъ могъ быть увѣренъ, что, обратясь къ нему, найдетъ не только дружескій пріемъ, но совѣтъ и поддержку; и многіе, признательно помня оказанное имъ вниманіе, навсегда сохраняли сношенія съ его домомъ. Литературный талантъ, тонкій эстетическій вкусъ и критическій тактъ уже около 1820 года, ввели его въ кругъ лучшихъ тогдашнихъ писателей и доставили ему впослѣдствіи почетное порученіе преподавать русскую словесность нынѣ царствующему Государю Императору и Августѣйшимъ Сестрамъ Его Величества. Какъ писатель, Плетневъ заслужилъ особенное уваженіе своими критическими и біографическими статьями, которыя всегда останутся образцомъ глубокаго художественнаго пониманія, душевной теплоты и прекраснаго языка. По учрежденіи въ 1841 г. Отдѣленія русскаго языка и словесности, П. А. Плетневъ сдѣлался членомъ его, а съ 1859 г. былъ въ немъ предсѣдательствующимъ. Памятникомъ его дѣятельности на этомъ поприщѣ остается рядъ отчетовъ Отдѣленія, которые онъ составлялъ почти постоянно во все время своего участія въ его занятіяхъ. Вмѣстѣ съ отчетами по университету, которые. писалъ онъ же по званію ректора, эти литературно-ученые обозрѣнія его, богатыя свѣдѣніями для исторіи русскаго просвѣщенія 40-хъ и 50-хъ годовъ, будутъ всегда служить свидѣтельствомъ рѣдкаго умѣнья выполнять съ возможнымъ тактомъ, ловкостью и оживленіемъ задачу труда сухого и неблагодарнаго.

Академія и университетъ, безъ сомнѣнія, съ глубокимъ сочувствіемъ приняли вѣсть о кончинѣ своего, нѣкогда столь дѣятельнаго сочлена, связавшаго навсегда свое имя съ ихъ исторіей. До послѣднихъ дней своихъ П. А. Плетневъ съ горячимъ участіемъ слѣдилъ за всѣми явленіями въ отечествѣ, и особенно въ жизни учрежденій, къ которымъ онъ принадлежалъ. Извѣстіе о смерти его было отправлено изъ Парижа къ самый день послѣдняго торжественнаго собранія Академіи.

Въ литературѣ онъ, по обилію своихъ личныхъ воспоминаній, оставался связующимъ звеномъ между настоящимъ и другою, полною интереса эпохою, и тѣ изъ писателей новаго поколѣнія, которые дорожили ея преданіями, не безплодно обращались къ нему для пополненія своихъ свѣдѣній о прошломъ. Приближаясь уже къ старости маститой, онъ, одаренный отъ природы крѣпкимъ сложеніемъ, до послѣдней болѣзни сохранялъ удивительную свѣжесть духа и тѣла; даже въ наружномъ видѣ его не было замѣтно ничего старческаго, пока не сокрушилъ его неожиданный недугъ, положившій конецъ его вѣку на 74-мъ году отъ рожденія.

Человѣкъ благоволенія, по собственному выраженію покойнаго, былъ идеаломъ его. И такой характеръ дѣйствительно проникалъ его возвышенную природу. Отрадны и поучительны были послѣднія его минуты. 24-го числа начались предсмертныя страданія, во время которыхъ больной слабымъ и тихимъ голосомъ говорилъ: "Господи, прими мою душу грѣшную! Господи, пошли мнѣ мирный конецъ!" Вскорѣ прибылъ приглашенный къ умиравшему отецъ Васильевъ съ святыми дарами. Принявъ причастіе, страдалецъ отъ души благодарилъ святителя за его доброту и радостно сказалъ: Боже мой! какъ я счастливъ, что пріобщился святыхъ животворящихъ Христовыхъ тайнъ; теперь я готовъ умереть. Объ одномъ прошу васъ, добрѣйшій отецъ: не оставьте мою бѣдную жену, которая безъ меня не будетъ знать, что ей дѣлать".

Послѣ трогательнаго прощанія съ женой, которую онъ благодарилъ за ея неистощимую любовь, онъ просилъ ее передать его благословеніе двумъ малолѣтнимъ сыновьямъ, бывшимъ въ эти минуты въ училищѣ. Но они успѣли еще возвратиться во время; больной твердымъ голосомъ увѣщевалъ ихъ, какъ жить, какъ любить и уважать свою мать. "Я увѣренъ", сказалъ онъ, "что вы будете исполнять мое завѣщаніе свято: приходятъ послѣднія минуты моей жизни". Бѣдныя дѣти рыдали неутѣшно. Умирающій не забылъ и молодого слуги своего, къ которому потомъ обратился съ словами: "Благодарю тебя, любезный П., за твою службу: ты былъ для меня не только слугою вѣрнымъ и добрымъ, но поистинѣ и роднымъ сыномъ". Всѣ переданныя здѣсь подробности о предсмертныхъ мгновеніяхъ нашего друга и сообщены перомъ этого добраго служителя (бывшаго двороваго мальчика его), который, видя отчаяніе несчастной супруги, рѣшился самъ написать роднымъ своего господина объ ожидающей ихъ утратѣ. Вскорѣ за письмомъ послѣдовала и печальная телеграмма овдовѣвшей супруги: "Нашъ мученикъ въ лонѣ Божіемъ: молитесь за него!"

И всѣ знавшіе усопшаго, конечно, съ радостію послѣдуютъ этому призыву и будутъ искренно молиться за честнаго согражданина, который, наперекоръ всѣмъ своимъ привязанностямъ, долженъ былъ умереть вдали отъ горячо любимой имъ родины. Думая о немъ, возобновляя въ памяти его благородное, любящее и любви достойное существо, невольно припоминаешь и относишь къ нему написанные какъ будто съ мыслію о немъ стихи поэта, котораго онъ высоко цѣнилъ:

Благословится отъ Сіона,

Благая снидутъ вся къ тому,

Кто слезъ виновникомъ и стона

Въ сей жизни не былъ никому:

Кто не вредитъ и не обидитъ,

И зломъ не воздаетъ за зло, --

Сыны сыновъ своихъ увидитъ

И въ жизни всякое добро.

Миръ въ жизни сей, и миръ въ дни оны,

Въ обители избранныхъ душъ,

Тебѣ, чувствительный, незлобный,

Благочестивый, добрый мужъ!