# Дополнительная заметка к извлечению А. Ф. Бычкова из "Рукописи словаря русских писателей"

Яков Карлович Грот

ТРУДЫ Я. К. ГРОTА


III.

ОЧЕРКИ

изъ

ИСТОРІИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

(1848--1893).


## ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЗАМѢТКА. къ извлеченію А. Ѳ. Бычкова изъ "Рукописи словаря русскихъ писателей" 1).


1868


1) Сборникъ Отд. рус. яз. и слов. 1868, т. V, стр. 289.


Сообщенное на стран. 282 "Сборника", извѣстіе преосв. Евгенія о пасторѣ Гротѣ, напечатанное съ небольшими измѣненіями и въ изданномъ покойнымъ Снегиревымъ въ 1-мъ томѣ Словаря русскихъ свѣтскихъ писателей, заключаетъ въ себѣ пропуски и невѣрности, по поводу которыхъ считаю долгомъ помѣстить здѣсь нѣсколько дополнительныхъ строкъ о моемъ дѣдѣ.

Іоакимъ Христіанъ Гротъ родился 14-го іюня 1733 г. въ голштинскомъ городкѣ Пленѣ (Plön), гдѣ отецъ его былъ адвокатомъ. На 18-мъ году онъ отправился для окончанія своего образованія въ Іену и послѣ двухлѣтняго курса въ тамошнемъ университетѣ принятъ былъ на родинѣ въ кандидаты на пасторскую должность. Потомъ онъ жилъ въ званіи домашняго учителя въ Килѣ и былъ избранъ въ члены Кильскаго учено-литературнаго общества. Между тѣмъ началась семилѣтняя война. Кенигсбергъ былъ взятъ Русскими, и туда назначенъ губернаторомъ нашъ генералъ-аншефъ баронъ Николай Андреевичъ Корфъ, тотъ самый, который въ 1742 г. ѣздилъ въ Голштинію за великимъ княземъ Петромъ Ѳеодоровичемъ.

Въ 1758 году Якимъ Христіановичъ {Или, какъ его звали въ Россіи, Ефимъ Христіановичъ.} Гротъ поступилъ въ секретари къ барону Корфу и черезъ два года переѣхалъ въ Петербургъ, гдѣ сперва былъ домашнимъ учителемъ у вдовы генеральши Корфъ. Занимая эти должности, онъ усовершенствовался во французскомъ языкѣ и выучился италіянскому. Незадолго передъ восшествіемъ на престолъ Екатерины II, онъ былъ опредѣленъ пасторомъ при голштинскомъ полку. Въ 1764 году открывались виды на профессуру краснорѣчія и поэзіи въ Кильскомъ университетѣ; но въ то же время умеръ пасторъ Екатерининской церкви на Васильевскомъ острову, и его мѣсто предложено было Гроту, который съ тѣхъ поръ занималъ каѳедру этой церкви до самой смерти своей; онъ умеръ 22 декабря 1799 года. Сынъ его Карлъ Ефимовичъ Гротъ {Отецъ Якова Карловича. Ред.} служилъ въ департаментѣ Государственныхъ Имуществъ.

Объ основаніи пасторомъ Гротомъ "общества для смертныхъ случаевъ" въ Словарѣ, изданномъ Снегиревымъ, сказано нѣсколько подробнѣе: "По силѣ этого установленія, наслѣдникамъ каждаго умершаго члена сего общества выдавалось извѣстное количество денегъ, смотря по суммѣ вклада. Это первая мысль (NB, въ Россіи?) о застрахованіяхъ жизни, которыя въ наше время болѣе и болѣе распространяются". По этому предмету напечаталъ онъ по-нѣмецки и по-русски: Учрежденіе основаннаго въ О--Петербургѣ на смертные случаи общества, книжечку, имѣвшую три изданія, въ 1775, 1780 и 1794 г. (2-е см. въ Смирдинской Росписи, No 1877). Она же явилась въ 1777 г. и на французскомъ языкѣ подъ заглавіемъ: "Règlement d'une association, faite pour l'établissement d'une caisse mortuaire à St.-Pétersbourg, traduit de l'allemand".

По-русски издана еще, вмѣстѣ съ нѣмецкимъ текстомъ, проповѣдь Якима Грота: Слово о продерзости невѣрія (Von der Vermessenheit des Unglaubens), переведенное коллежскимъ переводчикомъ Фридрихомъ Рихманомъ. Спб. 1779. (Смирд. Роспись, No 622).

Кромѣ проповѣдей чисто-религіознаго содержанія, этотъ пасторъ произносилъ рѣчи, имѣвшія политическое и историческое значеніе. Къ первой области относится рядъ проповѣдей, направленныхъ противъ современныхъ революціонныхъ движеній; ко второй 11 бесѣдъ о законности оспопрививанія, за которыя императрица Екатерина II пожаловала ему большую золотую медаль, выбитую въ память заключенія турецкаго мира {См. Бакмейстера "Russische Bibliothek" т. VII, стр. 489. Книга, въ которой содержатся эти поученія über die Rechtmässigkeit der Blattereinimpfung, озаглавлена: "Petersburgische Kanzelvorträge" (Петербургскія бесѣды съ каѳедры) и посвящена Великой женѣ (Der Grossen Frau).}. Къ собранію этихъ бесѣдъ, напечатанному въ 1781 году, приложены матеріалы для исторіи оспопрививанія въ Россіи.

Къ историческому же разряду трудовъ Якима Грота принадлежитъ его "Beytrag zur Geschichte der evangelisch-lutherischen Kirchen in Russland" (Матеріалъ для исторіи евангелическо-лютеранскихъ церквей въ Россіи), изд. въ Митавѣ 1772 г.

Но еще важнѣе въ этомъ родѣ -- его "Bemerkungen über die Religionsfreiheit der Ausländer im Russischen Reiche" (Замѣчанія о свободѣ вѣроисповѣданій иностранцевъ въ Россійскомъ Государствѣ), въ трехъ томахъ, напечат. въ Лейпцигѣ 1797--1798 г. Это собственно исторія иновѣрческихъ церквей въ Россіи, главный ученый трудъ пастора Грота, трудъ, который, по собственному его выраженію, долженъ былъ служить памятникомъ вѣротерпимости русскихъ монарховъ. Въ этой книгѣ между извѣстіями о нѣкоторыхъ протестантскихъ духовныхъ можно найти (т. III, стр. 42--50) и краткую біографію самого автора. Въ концѣ послѣдняго тома подробрый алфавитный указатель ко всему сочиненію.

Полный списокъ его трудовъ помѣщенъ также въ извѣстномъ словарѣ писателей, изданномъ Рекке и Напѣрскимъ {Послѣ переселенія изъ Германіи въ Россію Гротъ жилъ нѣсколько времени въ Нарвѣ, и нѣкоторые труды его печатались въ Ригѣ и въ Митавѣ.}. Извѣщенія и критическія замѣтки о большей части ихъ находятся въ Russische Bibliothek Бакмейстера (см. общій указатель въ 11-мъ томѣ этого библіографическаго изданія).

Шлецеръ въ своей автобіографіи (А. L. Schlözer's öffentliches und privat-Leben, стр. 186) называетъ пастора Грота въ числѣ тѣхъ ученыхъ, къ которымъ онъ былъ вхожъ, и говоритъ, между прочимъ: "Пасторъ Гротъ, находясь {У Шлецера сказано: " als er in Königsherg studirte", но это невѣрно: Якимъ Гротъ посѣщалъ только іенскій университетъ.} въ Кенигсбергѣ, не разъ игралъ въ бильярдъ съ тогдашнимъ поручикомъ Григоріемъ Орловымъ, о чемъ всемогущій фаворитъ еще и теперь снисходительно припоминалъ ему. Гротъ былъ домашнимъ учителемъ и проповѣдывалъ хорошо. Нѣмецкій пасторатъ на нашемъ (Васильевскомъ) островѣ сдѣлался вакантнымъ; Бакмейстеръ и я способствовали къ тому, что прибыльный приходъ достался Гроту: мы ходили изъ дома въ домъ къ тѣмъ нѣмцамъ, которые имѣли голосъ въ этомъ дѣлѣ и объявляли за вѣрное, что большинство на сторонѣ почтеннаго Г. Въ самомъ дѣлѣ, оно оказалось въ его пользу. Я остался въ короткой съ нимъ пріязни и часто пользовался его столомъ и экипажемъ".