# Газели и рубаи

Аноним Хафиз

Перевод Афанасия Фета (1860).

Омар Хайям в созвездии поэтов. Антология восточной лирики

СПб.: ООО "Издательский Дом "Кристалл"", 2001.


## Хафиз


## Газели и рубаи


Перевод А. Фета


* * *

Звезда полуночи дугой золотою скатилась,

На лоно земное с его суетою скатилась.

Цветы там она увидала и травы долины

И радостной их и живой пестротою пленилась.

Она услыхала звонки говорливые стада

И мелких серебряных звуков игрою пленилась.

Коня увидала она, проскакавшего в поле,

И лошади статной летучей красою пленилась.

И мирными кровами хижин она и деревьев,

И даже убогой гнилушкой лесною пленилась.

И все полюбя, уж на небо она не просилась,

И рада была, что ночной порою скатилась.

* * *

О, если бы озером был я ночным,

А ты луною, по нем плывущей.

О, если б потоком я был луговым,

А ты былинкой, над ним растущей.

О, если бы розовым был я кустом,

А ты бы розой, на нем цветущей.

О, если бы сладостным был я зерном,

А ты бы птичкой, его клюющей!

* * *

Мы, Шемзеддин со чадами своими,

Мы, шейх Хафиз и все его монахи, --

Особенный и странный мы народ.

Удручены и вечных жалоб полны,

Без устали ярмо свое влача,

Гоняя перлы из очей горячих,

Мы веселы и ясны, как свеча.

Подобно ей мы таем, исчезаем

И, как она, улыбкой счастья светим.

Пронизаны кинжалами ресниц --

Жестоких, вечно требующих крови,

Мы только в этих муках и живем.

В греховном море вечно утопая,

С раскаяньем нисколько не знакомы,

А между тем свободные от злого,

Мы вечно дети света, а не тьмы,

И тем толпе вполне -- непостижимы.

Она людей трех видов только знает --

Ханжу, во-первых, варвара тупого,

Фанатика, с его душою мрачной,

А во-вторых -- развратника без сердца,

Ничтожного, сухого эгоиста.

И, наконец, -- обычной колеей

Бредущего. Но для людей, как мы,

Ей не найти понятья и названья.

* * *

Если вдруг, без видимых причин,

Затоскую, загрущу один,

Если плоть и кости у меня

Станут ныть и чахнуть без кручин,

Не давай мне горьких пить лекарств,

Не терплю я этих чертовщин --

Принеси ты чашу мне вина

С нею лютню, флейту, тамбурин.

Если это не поможет мне.

Принеси мне сладких уст рубин.

Если ж я и тут не исцелюсь,

Говори, что умер Шемзеддин.

* * *

Я был пустынною страной --

Огонь мистический спалил

Моей души погибший дол.

Песок пустыни огневой,

Я там взвивался и пылил

И, ветром уносимый,

Я в небеса ушел.

Хвала Творцу: во мне он

Унял убийственный огонь.

Он дождик мне послал сырой --

И, кротко охлажденный,

Я прежний отыскал покой --

Бог дал мне быть веселой,

Цветущею землей.

* * *

О, как подобен я -- смотри! --

Свече, мерцающей впотьмах.

Но ты, в сияющих лучах --

Восход зари.

Лишь ты сияй, лишь ты -- гори!

Хотя по первому лучу

Твой яркий свет зальет свечу,

Но умолять тебя хочу --

Лишь ты -- гори,

Чтоб я угас в твоих лучах!

* * *

Дано тебе и мне

Созвездием любовным

Украсить небеса --

Ты в них -- луною пышной,

Красавицей надменной...

А плачущей Плеядой

При ней -- мои глаза...

* * *

Десять языков лилеи

Жаждут песни соловья.

И с немеющих -- выходит

Ароматная струя!

* * *

Ветер нежный, окрыленный

Благовестник красоты,

Отнеси привет мой страстный

Той одной, что знаешь ты.

Расскажи ей, что со света

Унесут меня мечты,

Если мне от ней не будет

Тех наград, что знаешь ты...

И на что цветы Эдема,

Если в душу пролиты

Ароматы той долины,

Тех цветов, что знаешь ты?

Не орлом я быть желаю

И парить на высоты --

Соловей Хафиз ту розу

Будет петь, что знаешь ты.

* * *

Падет ли взор твой гордый

На голову, во прахе

Трактирного порога,

Не тронь ее, молю я --

То голова Хафиза,

Что над собой не властен.

Не наноси ты словом

Ему или зазорным

Насилием -- обид.

Не знающее меры,

Все существо в нем, словно

Лишь из трактирной пыли,

Всемилосердый создал --

Он знает, что творит!

Обдумай только это --

И кротким снисхожденьем

Твою исполнит душу

Тогда бедняги-старца,

Упавшего постыдно --

Неблагородный вид!

* * *

Книгу мудрую берешь ты --

Твой бокал берет Хафиз.

К совершенству всё идешь ты --

К бездне зол идет Хафиз.

В рабстве тягостном живешь ты

Терпеливою овцой --

Как пустынный лев в неволе,

Все оковы рвет Хафиз.

С тайной гордостью ведешь ты

Список мнимо-добрых дел.

Новый грех ежеминутно

На себя берет Хафиз.

Многих избранных блюдешь ты

Поручением своим --

К безрассудствам берассудных,

Веселясь, зовет Хафиз.

Меч убийственный куешь ты

Покарать еретиков --

Светлый стих свой, драгоценный,

Золотой, кует Хафиз.

К небу ясному встаешь ты

Дымом тяжким и густым --

Горной речки блеск и свежесть

В глубь долин несет Хафиз.

Все скажу одним я словом.

Вечно, бедный человек,

Горечь каждому даешь ты --

Сладость всем дает Хафиз.

* * *

Ты в мозгу моем убогом

Не ищи советов умных --

Только лютней он веселых,

Только флейт он полон чудных.

* * *

Пусть, насколько хватит сил,

Чернь тебя клянет,

Пусть зелоты на тебя

Выступят в поход --

Ты не бойся их, Хафиз,

Вечно милосерд,

Сам Аллах противу них --

Твердый твой оплот --

Зельзебилами твою

Жажду утолит,

Сварит солнце для тебя

Райских этих вод.

Чтобы горести твои

Усладить вполне,

Он бескрылого не раз

Ангела пришлет.

Мало этого -- он Сам,

В благости своей,

Поэтический венец

На тебя кладет.

И не Греция одна,

Даже и Китай

Песни вечные твои

С завистью поет.

Будут некогда толпой

Гроб твой навещать,

Всякий умница тебя

С честью помянет.

И когда умрешь ты, твой

Просветленный лик

Солнце, блеском окружа,

В небо понесет.

* * *

В царство розы и вина -- приди,

В эту рощу, в царство сна -- приди!

Утиши ты песнь тоски моей --

Камням эта песнь слышна! Приди!

Кротко слез моих уйми ручей.

Ими грудь моя полна! Приди!

Дай испить мне здесь, во мгле ветвей,

Кубок счастия до дна -- приди!

Чтоб любовь дотла моих костей

Не сожгла -- она сильна -- приди!

Но дождись, чтоб вечер стал -- темней!

Но тихонько, и одна -- приди!

* * *

Веселись, о сердце-птичка,

Пой, довольное судьбиной.

Что тебя пленила роза,

Воцарившись над долиной.

Уж теперь тебе не биться

В грубой сети птицелова.

И тебя не тронут когти,

Не укусит зуб змеиный.

Правда, что занозы розы

Глубоко в тебя вонзились,

И истечь горячей кровью

Ты должна перед кончиной.

Но зато твоей кончине

Нет подобной ни единой.

Ты умрешь прекрасной смертью --

Благородной, соловьиной.

* * *

Предав себя судьбам на произвол,

Моя душа жила голубкой мирной,

Но твой, о солнце, пламень к ней дошел,

Испепелил ее твой огнь всемирный --

И тот -- смотри, что пепел произвел!

Свободных крыл гордясь стезей обширной,

Божественного гения орел

Дышать взлетает радостью эфирной.

* * *

Грозные тени ночей,

Ужасы волн и смерчей --

Кто на покойной земле,

Даже при полном желаньи,

Вас понимать в состояньи?

Тот лишь один вас поймет,

Кто, под дыханием бурь,

В неизмеримом плывет

От берегов расстояньи.

* * *

Ах, как сладко-сладко дышит

Аромат твоих кудрей!

Но еще дышал бы слаще

Аромат души твоей!

* * *

В доброй вести, нежный друг, не откажи,

При звездах прийти на луг -- не откажи.

И в бальзаме, кроткий врач души моей,

Чтоб унять мой злой недуг, не откажи.

В леденцах румяных уст, чтобы мой взор

За слезами не потух, не откажи.

В персях, нежных, как лилейные цветы,

В этих округленных двух, не откажи.

И во всем, на что завистливо в ночи

Смотрит с неба звездный круг, не откажи.

В том, чему отдавшись раз, хотя на миг,

Веки счастья помнит дух, не откажи.

В том, что властно укротить еще одно --

Пред могилою испуг, не откажи.

* * *

Ежели осень наносит

Злые морозы, не сетуй ты.

Снова над миром проснутся

Вешние грозы -- не сетуй ты.

Ежели мертвой листвою

Всюду твой взор оскорбляется,

Знай, что из смерти живые

Выглянут розы -- не сетуй ты.

Если тернистой пустыней

Путь твой до Кабы потянется,

Ни на колючий кустарник,

Ни на занозы -- не сетуй ты.

Если Юсуф одинокий

Плачет, отторжен от родины,

Знай, что заблещут звездами

Жаркие слезы -- не сетуй ты.

Все переходчиво в мире,

Жребий и твой переменится.

Только не бойся судьбины,

Злобной угрозы -- не сетуй ты.

* * *

Гиацинт своих кудрей

За колечком вил колечко,

Но шепнул ему зефир

О твоих кудрях словечко.

* * *

Твой вечно, неизменно,

Пока дышать я буду.

Усну ль я под землей -

Взлечу в твоей одежде

Я пылью гробовой.

* * *

О помыслах Хафиза

Лишь он один, да Бог на небе, знает.

Ему он только сердце

Греховное и пылкое вверяет.

И не одним, прощеньем --

Всемилосердный благ -- Он благ молчаньем.

Ни ангелам, ни людям

Об этом Он словечко не роняет.

* * *

Сошло дыханье свыше,

И я слова распознаю:

"Хафиз, зачем мечтаешь,

Что сам творишь ты песнь свою?

С Предвечного начала

На лилиях и розах

Узор волшебный

Стоит, начертанный в раю!"

* * *

Уж если все от века решено,

Так что ж мне делать?

Назначено мне полюбить вино --

Так что ж мне делать?

Указан птице лес, пустыня -- льву,

Трактир -- Хафизу.

Так мудростью Верховной суждено --

Так что ж мне делать?

* * *

Не будь, о богослов, так строг,

Не дуйся, моралист, на всех --

Блаженства всюду ищем мы,

А это уж никак не грех.

Нас как израильских сынов

Пустынный истомил побег,

И мы у неба просим яств,

А это уж никак не грех.

Да, нам старик-трактирщик -- друг,

Мы сознаемся в том при всех --

Притворства избегаем мы,

А это уж никак не грех.

Людскую кровь не станем лить

Мы для воинственных потех --

Льем виноградную мы кровь,

А это уж никак не грех.

Мы разверзаем клад души,

Чтобы для сладостных утех

Все перлы сердца раскидать,

А это уж никак не грех.

Мы славим милую в стихах,

И нас, быть может, ждет успех.

Пленительным пленен поэт,

А это уж никак не грех.

Ты, как осел или верблюд,

Кряхтя, тащи тяжелый мех.

Мы все, что давит -- с плеч долой,

А это уж никак не грех.

* * *

Хафиз убит. А что его убило --

Свой черный глаз, дитя, бы ты спросила.

Жестокий негр!* Как он разит стрелами!

Куда ни бросит их -- везде могила.

Ах, если есть душа у райской птицы,

Не по тебе ль ее трепещут крылья?

Нет, не пугай меня рассудком строгим --

Тут ничего его не сможет сила.

Любовь свободна. В мире нет преграды.

Которая бы путь ей заступила.

О, состраданье, голос сердца нежный!

Хотя бы ты на помощь поспешило.

Знать, из особой вышла ты стихии --

Хафиза песнь тебя не победила!

* Негр -- черный глаз красавицы. -- Прим. перев.

* * *

В наш век избрал я только двух

для дружбы непритворной --

Бутылку длинную с вином,

стихов корабль узорный.*

Поклажи не бери с собой --

путь верный слишком узок.

Ты захвати лишь пиалу --

ведь жизни нет повторной!

Не я один томлюсь тоской

без дела в этом мире.

И мудрым -- горе: не взошли

делами знаний зерна.

Рассудком если оценить,

так здесь, в путях тревожных,

Деянья мира и он сам --

игра лишь тени вздорной.

Надежду я в душе питал

с тобой быть вечно вместе,

Но смерть на жизненном пути --

надежд убийца черный...

Прекрасной кудри ты ласкай,

оставь о прошлом повесть --

Судьба удач и неудач

путям планет покорна.

Нет дня, когда ты был, Хафиз,

случайно трезвым найден --

Вином предвечности пьянеть

он обречен бесспорно!

* В персидской литературе кораблем было принято называть собрание стихотворений. -- Прим. перев.