# Ссора

Маргарет Хангерфорд

Текст издания: журнал "Русск╕й Вѣстникъ", No 9, 1894.

## ССОРА.


Разсказъ мистрисъ Гунгерфордъ.


Это былъ бракъ идеальный! Всѣ восторгались имъ и считали прекраснымъ окончаніемъ послѣдняго сезона. Оба главныхъ дѣйствующихъ лица свѣтской драмы имѣли множество друзей, и общая радость по поводу счастливаго событія была не только громка, но и глубока. Лэди Флора Гастингсъ была сирота, молода, прелестна, жива -- быть можетъ слишкомъ жива -- и въ добавокъ наслѣдница большаго состоянія. Сэръ Фредерикъ Блунтъ былъ также сирота, молодъ, красивъ и невозможно богатъ для человѣка, сердце котораго отдано наслѣдницѣ; Поэтому никто не сомнѣвался, что въ этомъ дѣлѣ играли роль только сердца, и всѣ соглашались, что рѣдко видѣли двухъ людей, такъ всецѣло поглощенныхъ любовью. Это былъ восхитительный романъ. Общество было въ восторгѣ. Все шло гладко, и сэръ Фредерикъ былъ такой милый, быть можетъ немножко своенравный, но это не бѣда: у каждаго найдется что-либо.

И такъ Бельгравія была въ восторгѣ! Не привыкнувъ видѣть дерзкаго малютку -- бога любви, выступающимъ побѣдоносно среди ея толпы, она встрѣтила его съ распростертыми объятіями и устроила ему настоящую овацію. Всѣ благословляли сэра Фредерика и лэди Флору за то новое впечатлѣніе, которое они вызвали въ нихъ. Всѣ безусловно соглашались, что это превосходное нововведеніе. Находились, правда, злые молодые люди, которые восклицали вызывающе:-- Если жертвовать всѣмъ для любви, то міръ скоро погибнетъ! Но ихъ никто не слушалъ. Тутъ было полное торжество: любовь и здравый смыслъ шли рука объ руку. Дѣйствительно, бракъ идеальный! Ничто тутъ не могло возбудить неудовольствія опекуновъ, или охладить горячія поздравленія друзей, или остановить сентиментальныя замѣчанія о красотѣ и неувядаемой любви -- чистой и искренней, не затронутой корыстолюбіемъ. Казалось, точно вѣяніе Аркадіи пронеслось надъ тщеславіемъ, сообщивъ всему свою свѣжесть.

Въ утро, назначенное для свадьбы, солнце ярко свѣтило. Иначе и быть не могло, кричали энтузіасты. Невѣста улыбалась сквозь слезы, женихъ былъ олицетвореніемъ исполненныхъ надеждъ. Зрѣлище восхитительное. И когда счастливая пара уѣзжала, осыпаемая рисомъ, всѣ говорили, что на этотъ разъ можно поручиться, что ихъ ждутъ годы ничѣмъ ненарушимой радости.

И всѣ ошибались!

Не прошло со дня свадьбы и трехъ мѣсяцевъ, какъ общество было поражено извѣстіемъ, что сэръ Фредерикъ и лэди Блунтъ разошлись "съ общаго согласія". Несходство характеровъ -- говорили одни; обоюдная ревность -- говорили другіе. И тѣ и другіе были недалеки отъ истины.

Нужно сознаться, что сэръ Фредерикъ велъ въ ранней молодости жизнь не особенно воздержанную. Развлеченія его не всегда были безупречны, о чемъ нѣкоторые милые друзья намекали молодой женщинѣ. Со времени свадьбы, даже со времени помолвки онъ велъ себя безукоризненно, но милые друзья забыли упомянуть объ этомъ. Вначалѣ она возмутилась, затѣмъ оскорбилась, затѣмъ поступила немного легкомысленно. Она была такъ молода, что даже не подозрѣвала всего зла, скрывающагося въ мірѣ. Она рѣшила отомстить, и въ результатѣ оказалось, что мужъ обвинилъ ее въ кокетствѣ съ человѣкомъ, котораго она втайнѣ ненавидѣла. Это было началомъ разрыва. Она воспользовалась имъ, давъ волю и своей оскорбленной гордости, и своему разочарованію. Взаимнымъ упрекамъ не было конца. Что называли прежде живостью характера -- превратилось въ настойчивость, и прежде чѣмъ кто-либо изъ честныхъ друзей успѣлъ вмѣшаться, влюбленная пара разошлась черезъ три мѣсяца послѣ свадьбы съ твердымъ рѣшеніемъ никогда не встрѣчаться другъ съ другомъ.

Прекрасный домъ въ Глучестершайрѣ, Фирсъ, опустѣлъ. Сэръ Фредерикъ уѣхалъ въ одну сторону, лэди Флора -- въ другую. И когда соболѣзнующіе родственники разспрашивали ихъ, оба они приходили въ такое волненіе, дотого неистовствовали, что въ концѣ никто не могъ понять, какъ могли возникнуть такія ужасныя отношенія изъ обыкновенной, повидимому, исторіи.

-- Болѣе нелѣпой исторіи я не слыхала въ жизни, сказала мистрисъ Вильдъ лэди Маріи Вальтонъ, пожимая своими красивыми плечами. Обѣ онѣ пріятельницы Блунтовъ, но лэди Марія еще имъ ближе. Она двоюродная сестра сэра Фредерика со стороны его матери и четвероюродная сестрая лэди Флоры со стороны ея отца. Такъ какъ мущины обыкновенно всегда пользуются преимуществами, то всѣ ея симпатіи были на сторонѣ сэра Фредерика, хотя она открыто восторгалась лэди Флорой, которая дѣйствительно могла быть очаровательной, если хотѣла.

Лэди Марія -- это высокая, полная женщина безъ всякихъ чудачествъ и недостатковъ (за исключеніемъ ея необыкновенной доброты) и такихъ строгихъ правилъ, что наводитъ ужасъ на всѣхъ своихъ знакомыхъ. Если что нехорошо, она не стѣсняясь высказываетъ это; но никто не сомнѣвается, что она вполнѣ честная и добрая по натурѣ женщина.

-- Да, нелѣпа до глупости, отвѣтила она съ оттѣнкомъ досады.

-- Что же они думаютъ? Можно ли такъ шутить своимъ счастьемъ.

-- Видите, она думаетъ одно, а онъ другое!

-- Мы всѣ это знали, что оба они съ характеромъ. Но кто могъ предвидѣть, что они дойдутъ до такого положенія изъ-за пустяковъ. Не вѣритъ же она той исторіи!

-- Она говоритъ, что вѣритъ, утверждаетъ, что вѣритъ, сказала лэди Марія, волнуясь.-- Но кажется, все общество заинтересовано этой смѣшной басней.

-- О, да!

-- Намъ всѣмъ извѣстно, что Фредерикъ... вы знаете... поступалъ иногда легкомысленно и...

-- Я знаю, всѣ они дѣлаютъ то же, сказала мистрисъ Вильдъ съ чувствомъ, сдѣлавъ красивйй жестъ рукою.

-- Совершенно то же, согласилась лэди Марія.-- Вызнаете, изъ-за чего все вышло? Послѣ свадьбы Фредерику часто приходилось ѣздить въ городъ безусловно по дѣламъ Альдерлейскаго помѣстья (хотя въ этомъ никто не убѣдитъ теперь Флору), и вотъ онъ встрѣтилъ капитана Стеннарда. Вы его знаете...

-- О, да! Ужасный человѣкъ.

-- Тотъ уговорилъ его отправиться съ нимъ въ Ричмондъ на одинъ изъ тѣхъ интимныхъ обѣдовъ, вы знаете.

-- Знаю, отвѣтила она съ возрастающимъ чувствомъ.

-- На обѣдѣ была актриса. Очень милая молодая особа, вполнѣ порядочная, какъ я узнала впослѣдствіи. Хотя теперь не къ чему узнавать что-либо: люди вѣрятъ только тому, что имъ нужно. но какъ бы то ни было, Фредерикъ, который по предположенію Флоры долженъ былъ находиться у повѣреннаго по дѣламъ, оказался на обѣдѣ съ актрисой -- ея фамилія Друри -- и Флора узнала объ обѣдѣ, объ актрисѣ и обо всемъ.

-- Но какимъ образомъ?

-- Конечно, черезъ мистрисъ Фаннъ. Вы знаете Віолету: всегда надѣлаетъ бѣды. Она сочла обязанностью указать Флорѣ, по какому пути идетъ ея мужъ, и разрушила счастье двухъ милыхъ молодыхъ людей. Право, это невозможная особа!

-- И самая ужасная кокетка въ городѣ, проговорила мистрисъ Вильдъ съ отвращеніемъ.-- Пробовала свои силы на сэрѣ Фредерикѣ, я знаю это навѣрное, и потерпѣвъ неудачу, задумала вѣроятно отомстить. Это низко!

-- Но она достигла цѣли, вздохнула лэди Марія.-- И она не ограничилась этимъ; она разсказала бѣдной Флорѣ о прежней жизни Фредерика и наговорила такихъ вещей, чего бы и не слѣдовало упоминать при такомъ молодомъ созданіи.

-- Она всегда была опасной особой, несмотря на ангельское выраженіе лица, или, вѣрнѣе, вслѣдствіе этого. Она смотритъ ангеломъ, а поступаетъ какъ...

-- Перестаньте, дорогая, поторопилась остановить ее лэди Марія, которая разсуждала очень свободно о земныхъ матеріяхъ, но боялась затрогивать другой міръ.-- Не нужно такъ говорить. Флора обошлась съ Фредерикомъ очень рѣзко, прогнала его...

-- И видимо очень счастлива теперь. Я видѣла ее на прошлой недѣлѣ у Деспардовъ. Она была душою всего общества.

-- И, несмотря на это, она все же несчастлива. Она только старается казаться веселой.

-- И все изъ-за пустой причины. Какъ жаль, что никто не можетъ ее разубѣдить въ этой исторіи съ актрисой. Я увѣрена, что сэръ Фредерикъ никогда не ѣздилъ въ Ричмондъ для встрѣчи съ нею или съ другою женщиною.

-- Онъ поѣхалъ потому, что у него было свободное время, а возвратиться домой онъ не могъ потому, что на слѣдующій день въ одиннадцать часовъ утра у него было назначено свиданіе съ повѣреннымъ. Но Флора вѣритъ только дурному. Она дошла до того, что зоветъ Фредерика "этотъ человѣкъ". Какъ это не хорошо! Да, она была слишкомъ молода, чтобы выходить замужъ за молодаго человѣка съ ея идеями о независимости и ея характеромъ.

-- Сэръ Фредерикъ также съ характеромъ.

-- Да, да; но, по моему мнѣнію, они точно созданы другъ для друга, и я очень опечалена всей этой исторіей. Что это? прибавила она, прислушиваясь.

-- Звонятъ. Новый гость.

-- Вѣроятно, Флора.

-- Неужели? Тогда я бѣгу, сказала мистрисъ Вильдъ, вставая.-- Вѣроятно, она захочетъ многое поразсказать вамъ, и я буду помѣхой. Прощайте.

Спустя минуту или двѣ, дверь открылась, и вошла прелестная молодая женщина, -- небольшаго роста, красивое созданіе съ большими сѣрыми глазами и массой темно-каштановыхъ волосъ. Носикъ ея чуточку вздернутъ, а хорошенькій ротикъ видимо умѣетъ складываться капризно, когда обладательница его не въ духѣ.

-- О, Марія! воскликнула она, бросаясь въ объятія лэди Маріи,-- какое счастье, что ты одна! Мнѣ нужно такъ много разсказать тебѣ!

-- Неужели? Садись, милая, поближе. О Фредерикѣ? спросила она съ пророческимъ инстинктомъ, который едва-ли можно назвать тонкимъ.

-- Совершенно нѣтъ! отвѣтила молодая женщина съ негодованіемъ.

-- О чемъ же? спросила лэди Марія съ притворнымъ любопытствомъ. Лэди Марія знаетъ прекрасно, что та пришла только затѣмъ, чтобы поговорить о Фредерикѣ.

-- Сними накидку и придвинься къ камину. А теперь я слушаю. Какія же у тебя новости?

-- Погоди, я прежде погрѣюсь. И, помолчавъ немного, она начала:-- Такъ много нужно разсказать, что не знаю... Кстати, если ты упомянула о "томъ человѣкѣ", ты можешь мнѣ сказать, давно ты его видѣла?

-- Очень недавно. Вчера.

-- А! Краснорѣчивое молчаніе.-- Какой у него видъ?

-- Очень красивый. Немного блѣденъ, немного печаленъ: не думаю, что онъ счастливъ.

-- Не думаешь, произнесла она сердито...-- А я знаю, что онъ счастливъ. Ему возвращена его дорогая свобода, и это все, что нужно мущинѣ.

-- Быть можетъ, нѣкоторымъ мущинамъ. Ты также блѣдна, дорогая, продолжала она, не обращая вниманія на ея гнѣвъ.-- Тебѣ бы слѣдовало немного отдохнуть. Почему бы тебѣ не пріѣхать ко мнѣ на Рождество въ деревню? У меня такъ спокойно, не будетъ ни души. Я никого не звала въ Бичесъ.

-- Я бы охотно пріѣхала, но ты живешь такъ близко отъ моего... отъ его дома, что... мнѣ непріятно быть у тебя.

-- Ты не встрѣтишь его тамъ. Онъ уѣзжаетъ заграницу прямо отсюда.

-- Куда? спросила Флора, широко раскрывъ глаза.

-- Заграницу!

-- Но куда?

-- Въ Италію.

-- Въ Италію! Почему въ Италію? Что влечетъ его въ Италію? Она быстро вскакиваетъ и подходитъ къ окну, точно не въ состояніи сидѣть на мѣстѣ.-- Кто ѣдетъ съ нимъ? спрашиваетъ она наконецъ почти угрожающимъ тономъ.

-- Я его не спрашивала, отвѣчаетъ холодно лэди Марія.

-- Конечно, та женщина!

-- Какая женщина? говоритъ лэди Марія ледянымъ тономъ.

-- Ты знаешь сама! Актриса Друри.

-- Послушай, Флора, прошу тебя не говорить со мною подобнымъ образомъ, вознегодовала лэди Марія.

-- Почему? Надѣюсь, ты не глуха и не слѣпа. Ты человѣкъ умный и видишь сама, что происходитъ.

-- Я не слѣпа, но за то ты слѣпа и въ добавокъ съ умысломъ. Та женщина, какъ ты называешь ее, особа очень порядочная и вскорѣ выходитъ зажужъ за адвоката съ очень хорошей практикой. Я все разузнала и глубоко убѣждена, что Фредерикъ такъ же знаетъ ее, какъ и солнечную систему, а познанія его въ этомъ дѣлѣ тебѣ извѣстны! Профессоръ...

-- Онъ знаетъ столько же, какъ и всѣ, перебиваетъ обидчиво лэди Флора.

-- Не въ этомъ дѣло, дорогая. Я спрашивала его о миссъ Друри, и она вовсе ему не нравится. Онъ говоритъ, что у нея высокія плечи и ротъ отъ уха до уха.

-- А ты и повѣрила. Да это старая уловка. Когда мужчина влюбляется тамъ, гдѣ не слѣдуетъ, онъ всегда говоритъ своимъ друзьямъ, "тамъ не на что смотрѣть" или что-нибудь подобное. Право, Марія, съ твоей опытностью, тебѣ слѣдовало бы знать кое-что!

Этотъ намекъ на года естественно возмутилъ лэди Марію.

-- А ты, со своею опытностью, сказала она съ раздраженіемъ,-- дѣйствительно знаешь все. Дорогое дитя, будь я на твоемъ мѣстѣ я...

-- Что это? сказала лэди Флора, привставая и нервно глядя на дверь. Послышался сильный звонокъ.-- Марія! Это онъ!

-- Ну, и что же? Почему бы тебѣ не повидать его, Флора? Я увѣрена, если вы встрѣтитесь, вы...

-- Встрѣтитесь! Ты думаешь, что я останусь хотя на секунду въ одной комнатѣ съ этимъ человѣкомъ! Нѣтъ! Я уйду туда и просижу тамъ, пока онъ не кончитъ своего визита. Мнѣ еще нужно поговорить съ тобою. И, сказавъ это, она направилась къ двери въ другомъ концѣ комнаты.

Едва молодая женщина скрылась, какъ слуга ввелъ въ гостиную сэра Фредерика Блунтъ.

-- Мнѣ послышались здѣсь голоса, сказалъ онъ, поздоровавшись съ хозяйкой и подозрительно оглядывая комнату.

-- И ты не ошибся, отвѣтила она не совсѣмъ любезно, такъ какъ была не въ духѣ.

-- А! Лэди Блунтъ?

-- Да!

-- Гм... Она тамъ? указалъ онъ напротивуположную дверь.

-- Тамъ.-- Короткая пауза.

-- Какой у нея видъ? спрашиваетъ сэръ Фредерикъ послѣ замѣтной борьбы со своимъ достоинствомъ.

-- Прекрасный, но, кажется, блѣдна. Почему ты не постараешься примириться съ нею, Фредерикъ?

-- Съ нею? Но ты не въ своемъ умѣ, Марія! Примириться послѣ того, какъ она нарочно искала со мною ссоры и такъ ужасно оскорбила меня! Послушай: я любилъ ее больше жизни, а она спокойно разошлась со мною.

-- Однако, она очень несчастна.

-- Женщина безъ сердца никогда не бываетъ несчастной!

-- Мнѣ кажется, ты несправедливъ, Фредерикъ. Она...

-- У меня все кончено съ нею. Не будемъ больше говорить объ этомъ. Она можетъ идти своей дорогой, а я своей.

-- Но я не вижу, куда ей идти. Женщина въ ея двусмысленномъ положеніи всегда не права.

-- Она этого добивалась. Вѣроятно, ей было скучно со мною, и вотъ она очень умно придумала выходъ.

-- Все же ты долженъ объ ней заботиться.

-- Ни мало! отвѣтилъ онъ съ сердцемъ.

-- Я считала тебя лучше. Во всякомъ случаѣ, скажу тебѣ, что она пріѣдетъ ко мнѣ въ Глучестершайръ на Рождество. Тамъ она будетъ въ милѣ или въ двухъ отъ своего... вашего дома.

-- Слѣдовательно, я не долженъ туда показываться, проговорилъ онъ съ горькимъ смѣхомъ.-- Не безпокойся, я уѣзжаю заграницу, какъ тебѣ извѣстно.

-- Мнѣ это очень досадно. Я надѣялась...

-- Не надѣйся ни на что, если дѣло касается насъ обоихъ. Между нами все кончено. Онъ замолчалъ, поглядѣлъ въ окошко и затѣмъ снова подошелъ къ лэди Маріи,-- Во всякомъ случаѣ есть у нея деньги? спросилъ онъ, нахмуривъ лицо, чтобы никто не могъ подумать, что подъ этимъ вопросомъ кроется безпокойство и вниманіе.

-- О, да, въ избыткѣ.

-- Ты недовольна мною, Марія, началъ вдругъ молодой человѣкъ.-- Ты хочешь, чтобы я объяснился съ нею и простилъ ея жестокій со мной поступокъ, но ты еще не знаешь всего. Послѣднее время она все кокетничала на балахъ съ невозможнымъ человѣкомъ, маленькимъ гусарикомъ и...

-- Я знаю это. Она говоритъ, что хотѣла этимъ отомстить тебѣ за твое поведеніе, закричала лэди Марія.-- Вы оба дѣти: слѣдовало бы кому-нибудь взять васъ въ руки и заставить вести себя лучше.

-- О, она дѣйствительно сказала это? воскликнулъ онъ и, мѣняя вдругъ тонъ, прибавилъ:-- Впрочемъ, это до меня не касается. Однако не стану ее дольше держать въ заперти. Мнѣ вѣроятно посчастливится застать тебя на этихъ дняхъ одну. И онъ раскланялся.

Довольная его уходомъ, лэди Марія любезно съ нимъ простилась и тотчасъ пошла отыскивать бѣглянку. Но гдѣ же она, и откуда такъ дуетъ! Что-за непростительная небрежность прислуги оставлять открытыми окна въ эту пору года. Но, великій Боже! Неужели это ноги Флоры?

Отъ всей Флоры въ комнатѣ остались только ея ножки. Сама она до такой степени высунулась въ форточку, что каждую минуту ей угрожало невольное самоубійство.

Лэди Марія, увидѣвъ ее въ такомъ замѣчательномъ положеніи, возликовала втайнѣ. Все это Флора продѣлала для того, чтобы хоть издали взглянуть на мужа.

-- Флора, Флора! закричала лэди Марія.-- Что ты тамъ дѣлаешь?

Слыша это, лэди Флора карабкается назадъ и раскраснѣвшаяся и сконфуженная смотритъ на лэди Марію.

-- Дорогая моя, еслибы ты потрудилась, спуститься въ библіотеку, ты могла бы увидѣть его гораздо лучше и безъ всякой опасности для жизни, сказала лэди Марія не безъ коварства.-- Малѣйшая неосторожность, и ты могла бы упасть изъ окна. Еслибы я знала, что ты такъ хочешь взглянуть на него, я бы устроила что-нибудь. Я...

-- Вотъ вздоръ! Это было простое любопытство и больше ничего. Какая ты злая, Марія! И вдругъ раздражаясь спросила: Ну, что же онъ говорилъ? Конечно, ругалъ меня по обыкновенію.

-- Конечно, онъ тебя не щадилъ; но, кажется, онъ былъ справедливъ.

-- Тебѣ такъ кажется. Онъ не только былъ справедливъ, какъ ты говоришь, но даже въ самомъ веселомъ расположеніи. Я слышала отсюда его голосъ, ненавистный голосъ. А... каковъ онъ теперь?

Лэди Марія насмѣшливо улыбнулась.

Флора сердито взглянула на нее.-- Чему ты смѣешься? Чѣмъ я тебя насмѣтила?

-- Ничѣмъ. Но это былъ также его первый вопросъ о тебѣ?

-- Что-за дерзость! сказала она, краснѣя.

-- Надѣюсь, ты сказала, что я никогда не чувствовала себя такъ хорошо.

-- Да, я сказала, что ты совершенно здорова и ни мало не думаешь объ немъ.

-- О, неужели? И милое личико подернулось грустью, а въ голосѣ послышалась нотка разочарованія.

-- Хорошо я сдѣлала? спросила лэди Марія.

-- Очень хорошо. Скажите, хочетъ знать, какой у меня видъ! И къ чему ему это? Удивляюсь!

-- Простое любопытство, моя дорогая. Безъ сомнѣнія, онъ руководствовался тѣмъ же чувствомъ, какъ и ты, вылѣзая изъ окна и рискуя даже упасть, чтобы только увидѣть его ненавистный затылокъ.

-- Ты мнѣ не вѣришь? произнесла она заносчиво.

-- Какъ это можно, дорогая?

-- И онъ дѣйствительно ѣдетъ заграницу?

-- Да. Онъ уѣзжаетъ на той недѣлѣ; такимъ образомъ ты безъ опасенія можешь пріѣхать ко мнѣ на Рождество. Говоря правду, я постаралась, чтобы онъ не безпокоилъ тебя въ Глучестершайрѣ. Я ему сказала, что ты будешь гостить у меня.

-- И что же онъ?

-- Сказалъ, что этого достаточно, чтобы онъ не появлялся въ графствѣ.

-- Вотъ что онъ сказалъ! Она выпрямилась и сильно поблѣднѣла. Однако она скоро оправилась.-- Хорошо, что онъ не утратилъ еще чувства приличія, произнесла она высокомѣрно.


* * *


Прошло нѣсколько недѣль, наступили рождественскіе дни, настоящіе рождественскіе дни, со снѣгомъ и морозомъ, сковавшимъ поверхность рѣки, которая протекаетъ чрезъ красивое имѣнье лэди Маріи.

Она и лэди Флора были утромъ въ церкви, хорошо послѣ того позавтракали и теперь сидятъ передъ каминомъ, въ которомъ пылаетъ веселый огонь. Лэди Марія дотого пріятно вздремнула, что даже слегка всхрапываетъ, и лэди Флора, выведенная этимъ изъ своей задумчивости, выпрямляется и вдругъ слышитъ мужскіе шаги, которые быстро приближаются къ ихъ уютному уголку.

-- Проснись, Марія! Проснись, ради Бога! Кто-то идетъ! О, ты мнѣ сказала, что онъ въ Италіи и...

-- Ну да, онъ тамъ, сказала лэди Марія, протирая глаза.

-- Онъ тутъ. Онъ поднимается по лѣстницѣ. О, куда я дѣнусь? Она вскочила и стала осматривать комнату.

-- Да, это онъ, проговорила лэди Марія, совершенно проснувшись.-- Боже, до чего мущины умѣютъ лгать! А онъ говорилъ...

-- Ахъ, не думай объ этомъ, подумай обо мнѣ, закричала лэди Флора, заламывая руки.-- Я не могу уйти, потому что столкнусь съ нимъ. О, что-за глупая манера строить комнаты съ однимъ только выходомъ. Будь другая дверь, я бы могла... Ахъ, я погибла, Марія. Но, нѣтъ, вотъ ширмы, тутъ я могу спрятаться, но не держи его долго.

-- Но, милая, бормочетъ въ замѣшательствѣ лэди Марія,-- онъ вѣроятно станетъ говорить, и ты будешь слышать. Великій Боже, это не хорошо! Это ужасно!

-- Я заткну уши! Не выдавай меня ради спасенія души! говоритъ лэди Флора драматическимъ шопотомъ. Шлейфъ ея платья только-что скрылся за китайской ширмой, какъ доложили о сэрѣ Фредерикѣ Блунтъ.

И вотъ начались мученья бѣдной лэди Маріи.

-- Представь себѣ... мнѣ необходимо было побывать въ этихъ странахъ и захотѣлось повидать тебя, началъ лицемѣрно сэръ Фредерикъ, искоса осматривая комнату, точно отыскивая кого-нибудь.-- Поднимаясь наверхъ, мнѣ казалось, что... что я слышу голоса.

-- А мнѣ казалось, что ты давно въ Италіи, проговорила лэди Марія, въ отчаяніи отъ его прихода.

-- Пришлось немного отложить поѣздку. Разныя дѣла съ управляющимъ. Ужасно непріятно, но дѣлать нечего.

Послѣдовало неловкое молчаніе. Лэди Марія устремила глаза на ширму и волнуется невыразимо. Она вовсе не вѣритъ, что молодая женщина заткнула свои уши.

-- Лэди Флора у васъ? спрашиваетъ вдругъ сэръ Фредерикъ.

-- Да.

-- Ушла вѣроятно гулять?

-- Нѣтъ, нѣтъ, въ уединеніи, пробормотала невнятно несчастная мученица, стараясь улыбнуться.

-- Ахъ, головная боль вѣроятно?

-- Право, Фредерикъ, въ виду твоихъ отношеній къ лэди Флорѣ, я нахожу подобные допросы немного... немного неумѣстными, чтобы не сказать болѣе. Я не ожидала отъ тебя такой заботливости объ ея здоровьи.

-- Заботливости? Отъ меня? Я не понимаю, что вы подразумѣваете, воскликнулъ сэръ Фредерикъ съ негодованіемъ. Онъ всталъ и перешагнулъ небольшой индѣйскій коврикъ, оперся о каминъ, смотря на лэди Марію съ высоты своего роста. Японская ширма касалась однимъ угломъ коврика и, если бы сэръ Фредерикъ наклонился немного въ сторону, онъ непремѣнно бы увидѣлъ спрятавшуюся Флору. Лэди Марія чувствовала, что ей дѣлается дурно.

-- Не стой тамъ, тебѣ это вредно, произнесла она, не зная сама, что говоритъ, такъ какъ сэръ Фредерикъ стоялъ не у огня.

-- Мнѣ холодно, отвѣтилъ онъ разсѣянно и прибавилъ: -- Безпокоиться объ ней... о женщинѣ, которая меня бросила, которая...

-- Разъ на всегда прошу тебя, Фредерикъ, не говорить со мной о твоей женѣ, сказала сердито лэди Марія.-- Говори о налогахъ, объ образованіи низшихъ классовъ, говори о чемъ хочешь, но не о Флорѣ.

-- Не моя вина, проговорилъ сэръ Фредерикъ, упрямо качнувъ головою.-- Ты же начала сама. Ты говоришь, что я безпокоюсь о Фл... лэди Флорѣ, и я хочу доказать тебѣ, почему...

-- Я вполнѣ тебя понимаю.

-- Совершенно нѣтъ. Иначе ты не говорила бы такъ. Рѣдко можно встрѣтить человѣка, съ которымъ обращались бы такъ варварски, какъ со мною, съ которымъ...

Но тутъ, видя, что ширма шатается, лэди Марія потеряла голову.

-- Конечно, конечно. Всѣ мы знаемъ это, закричала она внѣ себя, Ширмы, казалось, испытывали землетрясеніе. Вѣрь послѣ того молодымъ женщинамъ и ихъ обѣщанію затыкать уши!-- Мнѣ нездоровится, Фредерикъ: я устала, у меня болитъ голова, ломитъ поясницу, ноги, у меня невральгія, астма, судороги -- всѣ болѣзни! стонала лэди Марія.-- Уходи Бога ради!

-- Но видъ у тебя здоровый, отвѣтилъ сэръ Фредерикъ, скептически на нее посматривая.-- Я понимаю, ты не хочешь слышать моихъ объясненій. И я не въ претензіи за это на тебя. Конечно, она уже успѣла выставить меня въ самыхъ черныхъ краскахъ, но я непремѣнно хочу оправдаться передъ тобою. Ты думаешь, что Флора права, но она вовсе не права. Правъ я! воскликнулъ онъ, драматически ударяя себя въ грудь.

Отчаянное "да, да" готово сорваться съ дрожащихъ губъ лэди Маріи, но удерживается новымъ порывомъ землетрясенья, отразившимся на ширмѣ. Милосердый Боже! Долго ли будутъ продолжаться мученья? И когда они прекратятся наконецъ, сколько людей останется въ живыхъ?

-- Послушай, продолжалъ сэръ Фредерикъ запальчиво, -- разъ навсегда ты должна узнать всю правду. Она вышла за меня замужъ, не зная своихъ чувствъ (которыя, видимо, не отличаются глубиною) и, наскучивъ мною, стала искать предлога, чтобы получить снова свободу. Она никогда не вѣрила той исторіи обо мнѣ, но воспользовалась ею для своихъ плановъ. Она преднамѣренно порвала со мною отношенія, зная прекрасно, что я не виноватъ въ томъ, въ чемъ она меня обвиняла. Она...

Ширма валится съ трескомъ, и на ея мѣстѣ является прелестная, но взбѣшенная молодая женщина. Сцена мгновенно мѣняется. Лэди Марія падаетъ въ кресло почти въ обморокѣ; сэръ Фредерикъ, отступая въ удивленіи и гнѣвѣ, наступаетъ на пеструю кошечку, которая не падаетъ въ обморокъ, но поднимаетъ ужаснѣйшій визгъ. Общее смятеніе.

Прежде всѣхъ приходитъ въ себя кошка, затѣмъ оскорбленная богиня, которая, подступая къ мужу, смотритъ на него блестящими глазами.

-- Какъ смѣете вы говорить это? спрашиваетъ она тихимъ, но наводящимъ ужасъ голосомъ. Затѣмъ обращается къ несчастной лэди Маріи.-- Ты слушала его! ты соглашалась съ нимъ! Принимала его сторону! Говорила, что я поступила съ нимъ варварски! О, Марія!

Лэди Марія хочетъ объясниться, но языкъ ей не повинуется. Она застыла подъ взглядомъ сэра Фредерика, который подходитъ къ ней.

-- И ты знала, что она тамъ и подслушиваетъ. (Тутъ онъ метнулъ злобный взглядъ на Флору, которая отплатила ему тѣмъ же).-- Ты дала мнѣ высказаться, даже не пытаясь остановить меня; ты...

Но тутъ терпѣніе лэди Маріи лопается. Подобная вопіющая несправедливость вернула ей самообладаніе, и она встала.

-- Разъ на всегда, говорю вамъ,-- начала она строго,-- что вы мнѣ надоѣли; да, надоѣли; оба. Вы неблагодарны, безсердечны! До сегодняшняго дня я принимала въ васъ участіе. Теперь же вы можете устраивать ваши дѣла безъ моей помощи. Можете пользоваться этой комнатой, цѣлымъ домомъ, всѣми моими вещами, но только не мною!

И она съ достоинствомъ выплыла изъ комнаты.

-- Вотъ! сказалъ сэръ Фредерикъ, обращаясь къ своей женѣ.-- Полюбуйтесь, что вы надѣлали.

-- Что надѣлала? Я ничего не сдѣлала. Это вы виною всему! Вы недовольны тѣмъ, что оскорбили меня, вы еще приходите сюда и ругаете меня за моей спиною.

-- Я говорилъ только правду. А съ вашей стороны красиво спрятаться за ширму и подслушивать то, чего не слѣдовало? Вы знаете, какъ это называется, проговорилъ онъ колко.

-- Во-первыхъ, мнѣ все равно, что вы обо мнѣ думаете, и во-вторыхъ, я вовсе не подслушивала! Я заткнула уши пальцами и сидѣла такъ цѣлый часъ, но наконецъ у меня устали руки и...

-- Цѣлый часъ! Вотъ это мило, прервалъ онъ ее, сардонически засмѣявшись.-- Я не пробылъ здѣсь и четверти часа.

-- О, вы можете сказать все, что вамъ угодно, проговорила лэди Блунтъ, прошла гордо мимо мужа, кинулась на кушетку и принялась за чтеніе журнала съ такимъ видомъ, который произвелъ бы впечатлѣніе на каждаго. Но сэръ Фредерикъ былъ ея мужемъ и умѣлъ читать между строкъ.

-- И такъ вы не опровергаете, сказалъ онъ съ насмѣшкой.-- Вы сознаетесь, что я говорилъ истинную правду, что вы искали предлога разстаться со мною, потому что разлюбили меня?

-- Хотя опровергать это и неучтиво, но я должна сказать, что вы лгали и лжете. Однако послѣ всего, что случилось, едвали можно назвать это неучтивостью, что вамъ извѣстно и безъ моихъ словъ.

-- Ничего мнѣ не извѣстно. Если кто и лгалъ, то это та особа, которая наговорила вамъ, что я интересовался миссъ Друри.

-- Я запрещаю вамъ упоминать объ этой особѣ при мнѣ, и молодая женщина встала, окинувъ мужа сердитымъ взглядомъ.

-- Не вижу для этого причины.

-- А всѣ эти частыя поѣздки въ городъ, спустя мѣсяцъ послѣ свадьбы, онѣ также были безъ причины?

-- Напротивъ. Въ городѣ у меня были дѣла.

-- Почему вы не придумаете чего-нибудь новаго? Дѣла! А когда дѣлъ не было, что влекло васъ туда?

-- Не знаю, кто ваша наставница, проговорилъ онъ съ грустной улыбкой.-- Во всякомъ случаѣ она можетъ гордится вами.

-- Не смѣйте смѣяться надо мною, воскликнула она, топнувъ своей хорошенькой ножкой.-- Я пріѣхала сюда, полагая, что вы уже далеко, и... Она замолчала и затѣмъ проговорила вдругъ:

-- Зачѣмъ вы пріѣхали сюда?

-- Повидать васъ!

И вотъ, къ великому удивленію сэра Фредерика, лэди Флора начала рыдать.

-- Фло! воскликнулъ онъ, бросаясь къ ней.

-- Не смѣйте называть меня Фло, произнесла она сквозь слезы.-- И не думайте, что я плачу изъ-за васъ. Нѣтъ, но я не могу простить себѣ, что было время, когда я васъ... Слезы не дали ей докончить.

-- Вы любили меня? спросилъ онъ съ грустью.-- Но изъ-за чего же мы страдаемъ? Фло, выслушай меня. Быть можетъ, до свадьбы я былъ тѣмъ, что люди зовутъ "необузданный". Я велъ большую игру, много пилъ и дѣлалъ то, чего лучше было бы избѣгать. Но со дня нашей помолвки, нѣтъ, со дня первой нашей встрѣчи, я ни о комъ не думалъ и ни на кого не смотрѣлъ кромѣ тебя. Клянусь въ этомъ всѣмъ для меня святымъ. Больше я не могу ничего сказать.

-- Ахъ, теперь уже поздно, проговорила она съ жестомъ отчаянья.-- Есть столько, чего нельзя забыть.

-- Есть много, да! но чтобы нельзя было этого забыть -- хорошо! Напримѣръ, твое кокетничанье съ гусаромъ...

-- Капитанъ Пьерпоэнъ. Вотъ ужь вздоръ. Тутъ не было ничего серьезнаго. Противное, глупое созданіе съ безцвѣтными глазами! Нѣтъ, если я сдѣлаю что-нибудь подобное, то выберу что-нибудь покрасивѣе.

-- О, неужели ты такъ думаешь! воскликнулъ онъ. Но несообразность этого предположенія дотого поразила ихъ обоихъ, что они оба разсмѣялись смущеннымъ смѣхомъ, который однако очистилъ воздухъ.

-- Уже поздно, вамъ пора уходить! проговорила она несовсѣмъ твердо...

-- И не думаю уходить. Надѣюсь, что, несмотря ни на что, лэди Марія накормитъ меня обѣдомъ.

-- Но я здѣсь!

-- И прекрасно.

-- Вы хотите, чтобы я осталась безъ обѣда?

-- Ни мало; надѣюсь, что ты пообѣдаешь со мною. Въ виду всего, что я перенесъ отъ тебя, ты будешь очень желательнымъ прибавленіемъ къ обѣду -- настоящимъ пикантнымъ соусомъ.

-- Я не стану обѣдать.

-- Почему нѣтъ, Фло? Неужели это такъ непоправимо? Подумай, мы были такъ счастливы и... О, милая, ты снова плачешь. Помиримся, Фло, и забудемъ все, что было.

-- Но если это правда, что вы, что я... что все неправда, что говорили про ту женщину, вы никогда не простите мнѣ, сказала она, удерживая его руки, которыя обнимали ее.

-- Ну, испытай меня. Испытай, есть что-нибудь, чего я не простилъ бы тебѣ! Но, Фло, какъ могла ты такъ думать обо мнѣ?

-- Я не хотѣла такъ думать, но... И вотъ молодая женщина вдругъ обняла мужа.-- О, Фредди, Фредди! какъ хорошо, что можно опять поцѣловать тебя.

Они скоро уладили дѣло.

-- Но теперь ты не можешь ѣхать заграницу, сказала она.

-- Почему нѣтъ?

-- И ты оставишь меня? спросила она, немного отстраняясь.

-- Конечно, нѣтъ. Очень просто, мы поѣдемъ вмѣстѣ. Я скажу той компаніи, съ которой собирался ѣхать, что передумалъ. Мы поѣдемъ съ тобою вдвоемъ, и это будетъ нашъ второй медовый мѣсяцъ.

-- Хорошо. Мы начнемъ его снова.

Тутъ она начала тихонько плакать и крѣпче его обнимать.

-- Чего же ты плачешь, милая?

-- О, каждый вечеръ съ тѣхъ поръ, какъ мы разошлись, я просила Бога послать мнѣ поскорѣе смерть, и теперь я боюсь, что молитва моя, можетъ, и исполнится.

-- А я просилъ у Бога, чтобы намъ соединиться поскорѣе и долго прожить вмѣстѣ. И такъ какъ мои молитвы были не менѣе искренни, чѣмъ твои, то я надѣюсь, что Богъ ихъ услышалъ, сказалъ онъ, и если онъ въ этомъ случаѣ даже немного покривилъ душою, то нѣтъ сомнѣнія, это простится ему.

-- Будемъ надѣяться! проговорила она радостно и прибавила:-- Сегодня Рождество, Фредди, этотъ день приноситъ счастье.

-- Для меня это самый счастливый день.

-- И для меня также. Ахъ, но Марія, какъ мы ей посмотримъ теперь въ глаза, проговорила молодая женщина въ волненіи.

Въ эту минуту открылась дверь, и лэди Марія, которая не могла сдерживать дольше своего любопытства, появилась на порогѣ.

Оба они при ея внезапномъ появленіи отскочили другъ отъ друга, -- это поясняетъ ей все.

-- Вотъ и прекрасно! Я очень рада! воскликнула она.


"Русскій Вѣстникъ", No 9, 1894