# Стихотворения

Велимир Хлебников

Азия

Алферово

Бобэоби пелись губы...

В пору, когда в вырей...

В руках забытое письмо коснело...

Вам

Вечер. Тени...

Воззвание председателей земного шара

Воля всем

Времыши-камыши...

Вы помните о городе...

Где прободают тополя жесть...

Годы, люди и народы...

Голод

Гуляет ветреный кистень...

Двух юных слышу разговор...

Если я обращу человечество в часы...

Жарбог! Жарбог!..

И я свирел в свою свирель...

Из мешка на пол рассыпались вещи...

Из песен гайдамаков

Иранская песня

Кавэ-кузнец

Когда казак с высокой вышки...

Когда над полем зеленеет...

Когда умирают кони ≈ дышат...

Кому сказатеньки...

Кормление голубя

Крымское

Кузнечик

Мизинич, миг...

Мне спойте про девушек чистых...

Мои глаза бредут, как осень..

Навруз труда

Наш кочень очень озабочен...

Немь лукает луком немным...

Ночь в Персии

О Азия! тобой себя я мучу...

О, достоевскиймо бегущей тучи!..

Облакини плыли и рыдали...

Огнивом-сечивом высек я мир...

Она пошла, она запела...

Опыт жеманного

Очи Оки блещут вдали...

Перевертень

Погонщик скота, сожранный им

Полно, сивка, видно, тра...

Предложения

Птичка в клетке

Россия забыла напитки...

С журчанием, свистом...

Саян

Сегодня снова я пойду...

Скифское

Слоны бились бивнями так...

Снежно-могучая краса...

Союзу молодежи

Стенал я, любил я...

Сюда лиска прибегала...

Там, где жили свиристели...

Тело ≈ кружева изнанка...

Тризна

Трубите, кричите, несите!

Чудовище - жилец вершин...

Я не знаю, Земля кружится или нет...

Я переплыл залив Судака...

Я победил: теперь вести...

Велимир Хлебников

Содержание:


" Азия

" Алферово

" Бобэоби пелись губы...

" В пору, когда в вырей...

" В руках забытое письмо коснело...

" Вам

" Вечер. Тени...

" Воззвание председателей земного шара

" Воля всем

" Времыши-камыши...

" Вы помните о городе...

" Где прободают тополя жесть...

" Годы, люди и народы...

" Голод

" Гуляет ветреный кистень...

" Двух юных слышу разговор...

" Если я обращу человечество в часы...

" Жарбог! Жарбог!..

" И я свирел в свою свирель...

" Из мешка на пол рассыпались вещи...

" Из песен гайдамаков

" Иранская песня

" Кавэ-кузнец

" Когда казак с высокой вышки...

" Когда над полем зеленеет...

" Когда умирают кони - дышат...

" Кому сказатеньки...

" Кормление голубя

" Крымское

" Кузнечик

" Мизинич, миг...

" Мне спойте про девушек чистых...

" Мои глаза бредут, как осень..

" Навруз труда

" Наш кочень очень озабочен...

" Немь лукает луком немным...

" Ночь в Персии

" О Азия! тобой себя я мучу...

" О, достоевскиймо бегущей тучи!..

" Облакини плыли и рыдали...

" Огнивом-сечивом высек я мир...

" Она пошла, она запела...

" Опыт жеманного

" Очи Оки блещут вдали...

" Перевертень

" Погонщик скота, сожранный им

" Полно, сивка, видно, тра...

" Предложения

" Птичка в клетке

" Россия забыла напитки...

" С журчанием, свистом...

" Саян

" Сегодня снова я пойду...

" Скифское

" Слоны бились бивнями так...

" Снежно-могучая краса...

" Союзу молодежи

" Стенал я, любил я...

" Сюда лиска прибегала...

" Там, где жили свиристели...

" Тело - кружева изнанка...

" Тризна

" Трубите, кричите, несите!

" Чудовище - жилец вершин...

" Я не знаю, Земля кружится или нет...

" Я переплыл залив Судака...

" Я победил: теперь вести...

* * *


Годы, люди и народы

Убегают навсегда,

Как текучая вода.

В гибком зеркале природы

Звезды - невод, рыбы - мы,

Боги - призраки у тьмы.


<1915>

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.


* * *


Если я обращу человечество в часы

И покажу, как стрелка столетия движется,

Неужели из нашей времен полосы

Не вылетит война, как ненужная ижица?

Там, где род людей себе нажил почечуй,

Сидя тысячелетьями в креслах пружинной войны,

Я вам расскажу, что я из будущего чую

Мои зачеловеческие сны.

Я знаю, что вы - правоверные волки,

пятеркой ваших выстрелов пожимаю свои,

Но неужели вы не слышите шорох судьбы иголки,

Этой чудесной швеи?

Я затоплю моей силой, мысли потопом

Постройки существующих правительств,

Сказочно выросший Китеж

Открою глупости старой холопам.

И, когда председателей земного шара шайка

Будет брошена страшному голоду зеленою коркой,

Каждого правительства существующего гайка

Будет послушна нашей отвертке.

И, когда девушка с бородой

Бросит обещанный камень,

Вы скажете: "Это то,

Что мы ждали веками".

Часы человечества, тикая,

Стрелкой моей мысли двигайте!

Пусть эти вырастут самоубийством правительств и книгой - те.

Будет земля бесповеликая!

Предземшарвеликая!

Будь ей песнь повеликою:

Я расскажу, что вселенная - с копотью спичка

На лице счета.

И моя мысль - точно отмычка

Для двери, за ней застрелившийся кто-то...


Поэзия серебряного века.

Москва: Художественная литература, 1991.


ВОЗЗВАНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ ЗЕМНОГО ШАРА


Только мы, свернув ваши три года войны

В один завиток грозной трубы,

Поем и кричим, поем и кричим,

Пьяные прелестью той истины,

Что Правительство земного шара

Уже существует.

Оно - Мы.

Только мы нацепили на свои лбы

Дикие венки Правителей земного шара,

Неумолимые в своей загорелой жестокости,

Встав на глыбу захватного права,

Подымая прапор времени,

Мы - обжигатели сырых глин человечества

В кувшины времени и балакири,

Мы - зачинатели охоты за душами людей,

Воем в седые морские рога,

Скликаем людские стада -

Эго-э! Кто с нами?

Кто нам товарищ и друг?

Эго-э! Кто за нами?

Так пляшем мы, пастухи людей и

Человечества, играя на волынке.

Эво-э! Кто больше?

Эво-э! Кто дальше?

Только мы, встав на глыбу

Себя и своих имен,

Хотим среди моря ваших злобных зрачков,

Пересеченных голодом виселиц

И искаженных предсмертным ужасом,

Около прибоя людского воя,

Назвать и впредь величать себя

Председателями земного шара.

Какие наглецы - скажут некоторые,

Нет, они святые, возразят другие.

Но мы улыбнемся, как боги,

И покажем рукою на Солнце.

Поволоките его на веревке для собак,

Повесьте его на словах:

Равенство, братство, свобода.

Судите его вашим судом судомоек

За то, что в преддверьях

Очень улыбчивой весны

Оно вложило в нас эти красивые мысли,

Эти слова и дало

Эти гневные взоры.

Виновник - Оно.

Ведь мы исполняем солнечный шепот,

Когда врываемся к вам, как

Главноуполномоченные его приказов,

Его строгих велений.

Жирные толпы человечества

Потянутся по нашим следам,

Где мы прошли.

Лондон, Париж и Чикаго

Из благодарности заменят свои

Имена нашими.

Но мы простим им их глупость.

Это дальнее будущее,

А пока, матери,

Уносите своих детей,

Если покажется где-нибудь государство.

Юноши, скачите и прячьтесь в пещеры

И в глубь моря,

Если увидите где-нибудь государство.

Девушки и те, кто не выносит запаха мертвых,

Падайте в обморок при слове "границы":

Они пахнут трупами.

Ведь каждая плаха была когда-то

Хорошим сосновым деревом,

Кудрявой сосной.

Плаха плоха только тем,

Что на ней рубят головы людям.

Так, государство, и ты -

Очень хорошее слово со сна -

В нем есть 11 звуков,

Много удобства и свежести,

Ты росло в лесу слов:

Пепельница, спичка, окурок,

Равный меж равными.

Но зачем оно кормится людьми?

Зачем отечество стало людоедом,

А родина его женой?

Эй! Слушайте!

Вот мы от имени всего человечества

Обращаемся с переговорами

К государствам прошлого:

Если вы, о государства, прекрасны,

Как вы любите сами о себе рассказывать

И заставляете рассказывать о себе

Своих слуг,

То зачем эта пища богов?

Зачем мы, люди, трещим у вас на челюстях

Между клыками и коренными зубами?

Слушайте, государства пространств,

Ведь вот уже три года

Вы делали вид,

Что человечество -

только пирожное,

Сладкий сухарь, тающий у вас во рту;

А если сухарь запрыгает бритвой и скажет:

Мамочка!

Если его посыпать нами,

Как ядом?

Отныне мы приказываем заменить слова

"Милостью Божьей" -

"Милостью Фиджи".

Прилично ли Господину земному шару

(Да творится воля его)

Поощрять соборное людоедство

В пределах себя?

И не высоким ли холопством

Со стороны людей, как едомых,

Защищать своего верховного Едока?

Послушайте! Даже муравьи

Брызгают муравьиной кислотой на язык медведя.

Если же возразят,

Что государство пространств не подсудно,

Как правовое соборное лицо,

Не возразим ли мы, что и человек

Тоже двурукое государство

Шариков кровяных и тоже соборен.

Если же государства плохи,

То кто из нас ударит палец о палец,

Чтобы отсрочить их сон

Под одеялом: навеки?

Вы недовольны, о государства

И их правительства,

Вы предостерегающе щелкаете зубами

И делаете прыжки. Что ж!

Мы - высшая сила

И всегда сможем ответить

На мятеж государств,

Мятеж рабов,-

Метким письмом.

Стоя на палубе слова "надгосударство звезды"

И не нуждаясь в палке в час этой качки,

Мы спрашиваем, что выше:

Мы, в силу мятежного права,

И неоспоримые в своем первенстве,

Пользуясь охраной законов о изобретении

И объявившие себя Председателями земного шара,

Или вы, правительства

Отдельных стран прошлого,

Эти будничные остатки около боен

Двуногих быков,

Трупной влагой коих вы помазаны?

Что касается нас, вождей человечества,

Построенного нами по законам лучей

При помощи уравнений рока,

То мы отрицаем господ,

Именующих себя правителями,

Государствами и другими книгоиздательствами,

И торговыми домами "Война и К",

Приставившими мельницы милого благополучия

К уже трехлетнему водопаду

Вашего пива и нашей крови

С беззащитно красной волной.

Мы видим государства, павшие на меч

С отчаяния, что мы пришли.

С родиной на устах,

Обмахиваясь веером военно-полевого устава,

Вами нагло выведена война

В круг Невест человека.

А вы, государства пространств, успокойтесь

И не плачьте, как девочки.

Как частное соглашение частных лиц,

Вместе с обществами поклонников Данте,

Разведения кроликов, борьбы с сусликами,

Вы войдете под сень изданных нами законов.

Мы вас не тронем.

Раз в году вы будете собираться на годичные собрания,

Делая смотр редеющим силам

И опираясь на право союзов.

Оставайтесь добровольным соглашением

Частных лиц, никому не нужным

И никому не важным,

Скучным, как зубная боль

У Бабушки 17 столетия.

Вы относитесь к нам,

Как волосатая ного-рука обезьянки,

Обожженная неведомым богом-пламенем,

В руке мыслителя, спокойно

Управляющей вселенной,

Этого всадника оседланного рока.

Больше того: мы основываем

Общество для защиты государств

От грубого и жестокого обращения

Со стороны общин времени.

Как стрелочники

У встречных путей Прошлого и Будущего,

Мы так же хладнокровно относимся

К замене ваших государств

Научно построенным человечеством,

Как к замене липового лаптя

Зеркальным заревом поезда.

Товарищи-рабочие! Не сетуйте на нас:

Мы, как рабочие-зодчие,

Идем особой дорогой, к общей цели.

Мы - особый род оружия.

Итак, боевая перчатка

Трех слов: Правительство земного шара -

Брошена.

Перерезанное красной молнией

Голубое знамя безволода,

Знамя ветреных зорь, утренних солнц

Поднято и развевается над землей,

Вот оно, друзья мои!

Правительство земного шара!

Пропуск в правительство звезды:

Сун-ят-сену, Рабиндранат Тагору,

Вильсону, Керенскому.


Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.


* * *


Бобэоби пелись губы,

Вээоми пелись взоры,

Пиээо пелись брови,

Лиэээй - пелся облик,

Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.

Так на холсте каких-то соответствий

Вне протяжения жило Лицо.


<1908-1909>

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.


ПРЕДЛОЖЕНИЯ


Законы быта да сменятся

Уравнениями рока.

Персидский ковер имен государств

Да сменится лучом человечества.

Мир понимается как луч.

Вы - построение пространств,

Мы - построение времени.

Во имя проведения в жизнь

Высоких начал противоденег

Владельцам торговых и промышленных предприятий

Дать погоны прапорщика

Трудовых войск

С сохранением за ними оклада

Прапорщиков рабочих войск.

Живая сила предприятий поступает

В распоряжение мирных рабочих войск.


21 апреля 1917

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.


* * *


Там, где жили свиристели,

Где качались тихо ели,

Пролетели, улетели

Стая легких времирей.

Где шумели тихо ели,

Где поюны крик пропели,

Пролетели, улетели

Стая легких времирей.

В беспорядке диком теней,

Где, как морок старых дней,

Закружились, зазвенели

Стая легких времирей.

Стая легких времирей!

Ты поюнна и вабна,

Душу ты пьянишь, как струны,

В сердце входишь, как волна!

Ну же, звонкие поюны,

Славу легких времирей!


Начало 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Из мешка

На пол рассыпались вещи.

И я думаю,

Что мир -

Только усмешка,

Что теплится

На устах повешенного.


1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Вечер. Тени.

Сени. Лени.

Мы сидели, вечер пья.

В каждом глазе - бег оленя

В каждом взоре - лет копья.

И когда на закате кипела вселенская ярь,

Из лавчонки вылетел мальчонка,

Провожаемый возгласом:"Жарь!"

И скорее справа, чем правый,

Я был более слово, чем слева.


1908

Русская поэзия серебряного века.

1890-1917. Антология.

Ред. М.Гаспаров, И.Корецкая и др.

Москва: Наука, 1993.


* * *


Чудовище - жилец вершин,

С ужасным задом,

Схватило несшую кувшин,

С прелестным взглядом.

Она качалась, точно плод,

В ветвях косматых рук.

Чудовище, урод,

Довольно, тешит свой досуг.


<1908-1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Облакини плыли и рыдали

Над высокими далями далей.

Облакини сени кидали

Над печальными далями далей.

Облакини сени роняли

Над печальными далями далей...

Облакини плыли и рыдали

Над высокими далями далей.


Март 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Я не знаю, Земля кружится или нет,

Это зависит, уложится ли в строчку слово.

Я не знаю, были ли мо[ими] бабушкой

и дедом

Обезьяны, т[ак] к[ак] я не знаю, хочется ли

мне сладкого или кислого.

Но я знаю, что я хочу кипеть и хочу,

чтобы солнце

И жилу моей руки соединила общая дрожь.

Но я хочу, чтобы луч звезды целовал луч

моего глаза,

Как олень оленя (о, их прекрасные глаза!).

Но я хочу верить, что есть что-то, что остается,

Когда косу любимой девушки заменить,

напр[имер], временем.

Я хочу вынести за скобки общего множителя,

соединяющего меня,

Солнце, небо, жемчужную пыль.


<1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Когда умирают кони - дышат,

Когда умирают травы - сохнут,

Когда умирают солнца - они гаснут,

Когда умирают люди - поют песни.


<1912>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


ПТИЧКА В КЛЕТКЕ


О чем поешь ты, птичка в клетке?

О том ли, как попалась в сетку?

Как гнездышко ты вила?

Как тебя с подружкой клетка разлучила?

Или о счастии твоем

В милом гнездышке своем?

Или как мушек ты ловила

И их деткам носила?

О свободе ли, лесах,

О высоких ли холмах,

О лугах ли зеленых,

О полях ли просторных?

Скучно бедняжке на жердочке сидеть

И из оконца на солце глядеть.

В солнечные дни ты купаешься,

Песней чудной заливаешься,

Старое вспоминаешь,

Свое горе забываешь,

Семечки клюешь,

Жадно водичку пьешь.


6 апреля 1897

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


ПОГОНЩИК СКОТА, СОЖРАННЫЙ ИМ


В ласкающем воздухе леготе,

О, волосы, по плечу бегайте.

Погонщик скота Твердислав

Губами стоит моложав.

Дороги железной пред ним полотно,

Где дальнего поезда катит пятно.

Или выстукивай лучше колеса,

Чтоб поезд быстрее и яростней несся,

Или к урочному часу спеши

И поезду прапором красным маши.

Там за страною зеленой посева

Слышишь у иволги разум напева.

Юноша, юноша, идем и ты

Мне повинуйся и в рощу беги,

Собирай для продажи цветы,

Чугунные уже зашатались круги.

Нет, подъехал тяжко поезд -

Из железа темный зверь -

И совсем не беспокоясь

Потянул погонщик дверь.

Сорок боровов взвизгнуло,

Взором бело-красных глаз

И священного разгула

Тень в их лицах пронеслась.

Сорок боровов взвизгнуло,

Возглашая: смерть надежде!

Точно ветер дуя в дуло,

Точно ветер тихий прежде.

Колеса несутся, колеса стучат!

Скорее, скорее, скорей!

Сорок боровов молчат,

Древним разумом зверей урчат!

И к задумчивому вою

Примешался голос страсти:

Тело пастыря живое

Будет порвано на части.


1906-1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


И я свирел в свою свирель,

И мир хотел в свою хотель.

Мне послушные свивались звезды в плавный кружеток.

Я свирел в свою свирель, выполняя мира рок.


Начало 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Россия забыла напитки,

В них вечности было вино,

И в первом разобранном свитке

Восчла роковое письмо.

Ты свитку внимала немливо,

Как взрослым внимает дитя,

И подлая тайная сила

Тебе наблюдала хотя.


Начало 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Немь лукает луком немным

В закричальности зари.

Ночь роняет душам темным

Кличи старые "Гори!".

Закричальность задрожала,

В щит молчание взяла

И, столика и стожала,

Боем в темное пошла.

Лук упал из рук упавном,

Прорицает тишина,

И в смятении державном

Улетает прочь она.


Начало 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Времыши-камыши

На озера береге,

Где каменья временем,

Где время каменьем.

На берега озере

Времыши, камыши,

На озера береге

Священно шумящие.


1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Мизинич, миг,

Скользнув средь двух часов,

Мне создал поцелуйный лик,

И крик страстей, и звон оков.

Его, лаская, отпустил,

О нем я память сохранил,

О мальчике кудрявом.

И в час работ,

И в час забавы

О нем я нежно вспоминаю

И, ласкою отменной провожая,

Зову, прошу:

"Будь гостем дорогим!"


1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Огнивом-сечивом высек я мир,

И зыбку-улыбку к устам я поднес,

И куревом-маревом дол озарил,

И сладкую дымность о бывшем вознес.


1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


О, достоевскиймо бегущей тучи!

О, пушкиноты млеющего полдня!

Ночь смотрится, как Тютчев,

Безмерное замирным полня.


<1908-1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


КУЗНЕЧИК


Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил,

Кузнечик в кузов пуза уложил

Прибрежных много трав и вер.

"Пинь, пинь, пинь!" - тарарахнул зинзивер.

О, лебедиво!

О, озари!


<1908-1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


ГОЛОД


Почему лоси и зайцы по лесу скачут,

Прочь удаляясь?

Люди съели кору осины,

Елей побеги зеленые...

Жены и дети бродят по лесу

И собирают березы листы

Для щей, для окрошки, борща,

Елей верхушки и серебряный мох,-

Пища лесная.

Дети, разведчики леса,

Бродят по рощам,

Жарят в костре белых червей,

Зайчью капусту, гусениц жирных

Или больших пауков - они слаще орехов.

Ловят кротов, ящериц серых,

Гадов шипящих стреляют из лука,

Хлебцы пекут из лебеды.

За мотыльками от голода бегают:

Целый набрали мешок,

Будет сегодня из бабочек борщ -

Мамка сварит.

На зайца, что нежно прыжками скачет по лесу,

Дети, точно во сне,

Точно на светлого мира видение,

Восхищенные, смотрят большими глазами,

Святыми от голода,

Правде не верят.

Но он убегает проворным виденьем,

Кончиком уха чернея.

Вдогонку ему стрела полетела,

Но поздно - сытный обед ускакал.

А дети стоят очарованные.. .

"Бабочка, глянь-ка, там пролетела..."

Лови и беги! А там голубая!..

Хмуро в лесу. Волк прибежал издалека

На место, где в прошлом году

Он скушал ягненка.

Долго крутился юлой, всё место обнюхал,

Но ничего не осталось -

Дела муравьев,- кроме сухого копытца.

Огорченный, комковатые ребра поджал

И утек за леса.

Там тетеревов алобровых и седых глухарей,

Заснувших под снегом, будет лапой

Тяжелой давить, брызгами снега осыпан...

Лисонька, огневка пушистая,

Комочком на пень взобралась

И размышляла о будущем...

Разве собакою стать?

Людям на службу пойти?

Сеток растянуто много -

Ложись в любую...

Нет, дело опасное.

Съедят рыжую лиску,

Как съели собак!

Собаки в деревне не лают...

И стала лисица пуховыми лапками мыться.

Взвивши кверху огненный парус хвоста.

Белка сказала, ворча:

"Где же мои орехи и жёлуди?-

Скушали люди!"

Тихо, прозрачно, уж вечерело,

Лепетом тихим сосна целовалась

С осиной.

Может, назавтра их срубят на завтрак.


7 октября 1921

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


СКИФСКОЕ


Что было - в водах тонет.

И вечерогривы кони,

И утровласа дева,

И нами всхожи севы.

И вечер - часу дань,

И мчатся вдаль суда,

И жизнь иль смерть - любое,

И алчут кони боя.

И в межи роя узких стрел -

Пустили их стрелки -

Бросают стаи конских тел

Нагие ездоки.

И месть для них - узда,

Желание - подпруга.

Быстра ли, медленна езда,

Бежит в траве подруга.

В их взорах голубое

Смеется вечно вёдро.

Товарищи разбоя,

Хребет сдавили бедра.

В ненастье любят гуню,

Земля сырая - обувь.

Бежит вблизи бегунья,

Смеются тихо оба.

[Его плечо высоко,

Ее нога. упруга,

Им не страшна осока,

Их не остановит куга.]

Коня глаза косы,

Коня глаза игривы:

Иль злато жен косы

Тяжеле его гривы?

Качнулись ковыли,

Метнулися навстречу.

И ворог ковы лить

Грядет в предвестьях речи.

Сокольих крыл колки,

Заморские рога.

И гулки и голки,

Поют его рога.

Звенят-звенят тетивы,

Стрела глаз юный пьет.

И из руки ретивой

Летит-свистит копье.

И конь, чья ярь испытана,

Грозит врагу копытами.

Свирепооки кони,

И кто-то, кто-то стонет.

И верная подруга

Бросается в траву.

Разрезала подпругу,

Вонзила нож врагу.

Разрежет жилы коням,

Хохочет и смеется.

То жалом сзади гонит,

В траву, как сон, прольется.

Земля в ней жалом жалится,

Таится и зыбит.

Змея, змея ли сжалится,

Когда коня вздыбит?

Вдаль убегает насильник.

Темен от солнца могильник.

Его преследует насельник

И песен клич весельный...

О, этот час угасающей битвы,

Когда зыбятся в поле молитвы!..

И, темны, смутны и круглы,

Над полем кружатся орлы.

Завыли волки жалобно:

Не будет им обеда.

Не чуют кони жала ног.

В сознании - победа.

Он держит путь, где хата друга.

Его движения легки.

За ним в траве бежит подруга -

В глазах сверкают челноки.


<Конец 1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


ВОЛЯ ВСЕМ


Все за свободой - туда.

Люди с крылом лебединым

Знамя проносят труда.

Жгучи свободы глаза,

Пламя в сравнении - холод,

Пусть на земле образа!

Новых напишет их голод...

Двинемся вместе к огненным песням,

Все за свободу - вперед!

Если погибнем - воскреснем!

Каждый потом оживет.

Двинемся в путь очарованный,

Гулким внимая шагам.

Если же боги закованы,

Волю дадим и богам...


<1918>

Советская поэзия. В 2-х томах.

Библиотека всемирной литературы. Серия третья.

Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.

Москва: Художественная литература, 1977.


* * *


С журчанием, свистом

Птицы взлетать перестали.

Трепещущим листом

Они не летали.

Тянулись таинственно перья

За тучи широким крылом.

Беглец науки лицемерья,

Я туче скакал напролом.


1908-1913

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


В пору, когда в вырей

Времирей умчались стаи,

Я времушком-камушком игрывало,

И времушек-камушек кинуло,

И времушко-камушко кануло,

И времыня крылья простерла.


<1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Гуляет ветреный кистень

По золотому войску нив.

Что было утро, стало день.

Блажен, кто утром был ленив.


1908-1912

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Мне спойте про девушек чистых,

Сих спорщиц с черемухой-деревом,

Про юношей стройно-плечистых:

Есть среди вас они - знаю и верю вам.


<1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Я переплыл залив Судака.

Я сел на дикого коня.

Я воскликнул:

России нет, не стало больше,

Ее раздел рассек, как Польшу.

И люди ужаснулись.

Я сказал, что сердце современного

русского висит, как нетопырь.

И люди раскаялись.

Я сказал:

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Я сказал:

Долой Габсбургов! Узду

Гогенцоллернам!

Я писал орлиным пером. Шелковое,

золотое, оно вилось вокруг

крупного стержня.

Я ходил по берегу прекрасного озера,

в лаптях и голубой

рубашке. Я был сам прекрасен.

Я имел старый медный кистень

с круглыми шишками.

Я имел свирель из двух тростин и рожка

отпиленного.

Я был снят с черепом в руке.

Я в Петровске видел морских змей.

Я на Урале перенес воду из Каспия

в моря Карские.

Я сказал:

Вечен снег высокого Казбека, но мне

милей свежая

парча осеннего Урала.

На Гребенских горах я находил зубы ската

и серебряные

раковины вышиной с колесо фараоновой

колесницы.


Конец 1909 - начало 1910

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


КРЫМСКОЕ


Записи сердца. Вольный размер Турки Вырея блестящего и щеголя всегда - окурки Валяются на берегу. Берегу Своих рыбок В ладонях Сослоненных. Своих улыбок Не могут сдержать белокурые Турки. Иногда балагурят. Я тоже роняю окурок... Море в этом заливе совсем засыпает. Засыпают Рыбаки в море невод. Небо Слева... в женщине Вы найдете тень синей? Рыбаки не умеют: Наклонясь, сети сеют. Рабочий спрашивает: "А чи я бачил?" Перекати-полем катится собачка. И, наклонясь взять камешек, Чувствую, что нужно протянуть руку прямо еще. Под руководством маменьки Барышня учится в воду камень кинуть. На бегучие сини Ветер сладостно сеет Запахом маслины, Цветок Одиссея. И, пока расцветает, смеясь, семья прибауток, Из ручонки Мальчонки Сыпется, виясь, дождь в уплывающих уток. Море щедрою мерой Веет полуденным золотом. Ах! Об эту пору все мы верим, Все мы молоды. И начинает казаться, что нет ничего невообразимого, Что в этот час Море гуляет среди нас, Надев голубые невыразимые. День, как срубленное дерево, точит свой сок. Жарок песок. Дорога пролегла песками. Во взорах - пес, камень. Возгласы: "Мамаша, мамаша!" Кто-то ручкой машет. Жар меня морит.

Морит и море.

Блистает "сотки" донце...

Птица

Крутится,

Летя. Круги...

Ах, други!

Я устал по песку таскаться!

А дитя,

Увидев солнце,

Закричало: "Цаца!"

И этот вечный по песку хруст ног!

Мне грустно.

О, этот туч в сеть мигов лов!

И крик невидимых орлов!

Отсюда далеко все видно в воде.

Где глазами бесплотных тучи прошли,

Я черчу "В" и "Д".

Чьи? Не мои.

Мои: "В" и "И".

По устенью

Ящерица

Тащится

Тенью,

Вся нежная от линьки.

Отсюда море кажется

Выполощенным мозолистыми руками в синьке.

День! Ты вновь стал передо мной, как

карапузик-мальчик,

Засунув кулачки в карманы.

Но вихрь уносит песень дальше

И ясны горные туманы.

Все молчит. Ни о чем не говорят.

Белокурости турок канули в закат.

О, этот ясный закат!

Своими красными красками кат!

И его печальные жертвы -

Я и краски утра мертвыя.

В эти пашни,

Где времена роняли свой сев,

Смотрятся башни,

Назад не присев!

Где было место богов и земных дев виру,

Там в лавочке - продают сыру.

Где шествовал бог - не сделанный, а настоящий,

Там сложены пустые ящики.

И обращаясь к тучам,

И снимая шляпу,

И отставив ногу

Немного,

Лепечу - я с ними не знаком -

Коснеющим, детским, несмелым языком:

"Если мое скромное допущение справедливо,

Что золото, которое вы тянули,

Когда, смеясь, рассказывали о любви,

Есть обычное украшение вашей семьи,

То не верю, чтоб вы мне не сообщили,

Любите ли вы "тянули",

Птичку "сплю",

А также в предмете "русский язык"

Прошли ли

Спряжение глагола "люблю"? И сливы?"

Ветер, песни сея,

Улетел в свои края.

Лишь бессмертновею

Я.

Только.

"И, кроме того, ставит ли вам учитель двойки?"

Старое воспоминание жалит.

Тени бежали.

И старая власть жива,

И грустны кружева.

И прежняя грусть

Вливает свой сон в слово "Русь"...

"И любите ли вы высунуть язык?" *

Примечания: Вырей -

южные страны. Устенье - камни

около стены. "Тянули" - лакомство,

распространенное в средней России.

"Сплю" - небольшая совка,

водящаяся в Крыму. Турки нередко бывают

белокурыми. "Цаца" - слово из

детского языка, зн[ачит] "игрушка,

забава".- Комментарий В. Хлебникова.


Конец 1908

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


КОРМЛЕНИЕ ГОЛУБЯ


Вы пили теплое дыхание голубки,

И, вся смеясь, вы наглецом его назвали

А он, вложив горбатый клюв в накрашенные губки

И трепеща крылом, считал вас голубем?

Едва ли!

И стая иволог летела,

Как треугольник зорь, на тело

Скрывая сумраком бровей

Зеркала утренних морей

Те низко падали, как пение царей.

За их сияющей соломой,

Как воздухом погоды золотой,

Порою вздрагивал знакомый

Холма на землю лёт крутой.

И голубя малиновые лапки

В прическе пышной утопали.

Он прилетел, осенне-зябкий.

Он у товарищей в опале.


1919-1920

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.


* * *


Когда казак с высокой вышки

Увидит дальнего врага,

Чей иск - казацкие кубышки,

А сабля - острая дуга,-

Он сбегает, развивая кудрями, с высокой вышки,

На коня он лихого садится

И летит без передышки

В говором поющие станицы.

Так я, задолго до того мига,

Когда признание станет всеобщим,

Говорю: "Над нами иноземцев иго,

Возропщем, русские, возропщем!

Поймите, что угнетенные и мы - те ж!

Учитесь доле внуков на рабах

И, гордости подняв мятеж,

Наденьте брони поверх рубах!"


<1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Стенал я, любил я, своей называл

Ту, чья невинность в сказку вошла,

Ту, что о мне лишь цвела и жила

И счастью нас отдала [...]

Но Крысолов верховный "крыса" вскрикнул

И кинулся, лаем залившись, за "крысой" -

И вот уже в лапах небога,

И зыбятся свечи у гроба.


<1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Кому сказатеньки,

Как важно жила барынька?

Нет, не важная барыня,

А, так сказать, лягушечка:

Толста, низка и в сарафане,

И дружбу вела большевитую

С сосновыми князьями.

И зеркальные топила

Обозначили следы,

Где она весной ступила,

Дева ветреной воды.


<1908-1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Жарбог! Жарбог!

Я в тебя грезитвой мечу,

Дола славный стаедей,

О, взметни ты мне навстречу

Стаю вольных жарирей.

Жарбог! Жарбог!

Волю видеть огнезарную

Стаю легких жарирей,

Дабы радугой стожарною

Вспыхнул морок наших дней.


<1908>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


КАВЭ-КУЗНЕЦ


Был сумрак сер и заспан.

Меха дышали наспех,

Над грудой серой пепла

Храпели горлом хрипло.

Как бабки повивальные

Над плачущим младенцем,

Стояли кузнецы у тела полуголого,

Краснея полотенцем.

В гнездо их наковальни,

Багровое жилище,

Клещи носили пищу -

Расплавленное олово.

Свирепые, багряные

Клещи, зрачками оловянные,

Сквозь сумрак проблистав,

Как воль других устав.

Они, как полумесяц, блестят на небеси,

Змеей из серы вынырнув удушливого чада,

Купают в красном пламени заплаканное

чадо

И сквозь чертеж неясной морды

Блеснут багровыми порой очами черта.

Гнездо ночных движений,

Железной кровью мытое,

Из черных теней свитое,

Склонившись к углям падшим,

Как колокольчик, бьется железных пений

плачем.

И те клещи свирепые

Труда заре поют,

И где, верны косым очам,

Проворных теней плети

Ложились по плечам,

Как тень багровой сети,

Где красный стан с рожденья бедных

Скрывал малиновый передник

Узором пестрого Востока,

А перезвоны молотков - у детских уст

свисток -

Жестокие клещи,

Багровые, как очи,

Ночной закал свободы и обжиг -

Так обнародовали:

"Мы, Труд Первый и прочее и прочее..."


<1921>

Советская поэзия. В 2-х томах.

Библиотека всемирной литературы. Серия третья.

Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.

Москва: Художественная литература, 1977.


АЗИЯ


Всегда рабыня, но с родиной царей на

смуглой груди

И с государственной печатью взамен

серьги у уха.

То девушка с мечом, не знавшая зачатья,

То повитуха - мятежей старуха.

Ты поворачиваешь страницы книги той,

Где почерк был нажим руки морей.

Чернилами сверкали ночью люди,

Расстрел царей был гневным знаком

восклицанья,

Победа войск служила запятой,

А полем - многоточия, чье бешенство не робко,

Народный гнев воочию

И трещины столетий - скобкой.


<1921>

Советская поэзия. В 2-х томах.

Библиотека всемирной литературы. Серия третья.

Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.

Москва: Художественная литература, 1977.


ТРУБИТЕ, КРИЧИТЕ, НЕСИТЕ!


Вы, поставившие ваше брюхо на пару

толстых свай,

Вышедшие, шатаясь, из столовой советской,

Знаете ли, что целый великий край,

Может быть, станет мертвецкой?

Я знаю, кожа ушей ваших, точно у буйволов

мощных, туга,

И ее можно лишь палкой растрогать.

Но неужели от "Голодной недели" вы

ударитесь рысаками в бега,

Когда над целой страной

Повис смерти коготь?

Это будут трупы, трупы и трупики

Смотреть на звездное небо,

А вы пойдете и купите

На вечер - кусище белого хлеба.

Вы думаете, что голод - докучливая муха

И ее можно легко отогнать,

Но знайте - на Волге засуха:

Единственный повод, чтобы не взять, а - дать!

Несите большие караваи

На сборы "Голодной недели",

Ломоть еды отдавая,

Спасайте тех, кто поседели!

Волга всегда была вашей кормилицей,

Теперь она в полугробу.

Что бедствие грозно и может усилиться -

Кричите, кричите, к устам взяв трубу!


<1921>

Советская поэзия. В 2-х томах.

Библиотека всемирной литературы. Серия третья.

Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.

Москва: Художественная литература, 1977.


* * *


Когда над полем зеленеет

Стеклянный вечер, след зари,

И небо, бледное вдали,

Вблизи задумчиво синеет,

Когда широкая зола

Угасшего кострища

Над входом в звездное кладбище

Огня ворота возвела,

Тогда на белую свечу,

Мчась по текучему лучу,

Летит без воли мотылек.

Он грудью пламени коснется,

В волне огнистой окунется,

Гляди, гляди, и мертвый лег.


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


ПЕРЕВЕРТЕНЬ


(Кукси, кум, мук и скук) Кони, топот, инок. Но не речь, а черен он. Идем, молод, долом меди. Чин зван мечем навзничь. Голод, чем меч долог? Пал, а норов худ и дух ворона лап. А что? Я лов? Воля отча! Яд, яд, дядя! Иди, иди! Мороз в узел, лезу взором. Солов зов, воз волос. Колесо. Жалко поклаж. Оселок. Сани, плот и воз, зов и толп и нас. Горд дох, ход дрог. И лежу. Ужели? Зол, гол лог лоз. И к вам и трем с Смерти-Мавки.


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Мои глаза бредут, как осень,

По лиц чужим полям.

Но я хочу сказать вам - мира осям:

"Не позволям!"

Хотел бы шляхтичем на сейме,

Руку положив на рукоятку сабли,

Тому, отсвет желаний чей мы,

Крикнуть, чтоб узы воль ослабли.

Так ясновельможный пан Сапега,

В гневе изумленном возрастая,

Видит, как на плечо белее снега

Меха надеты горностая.

И падает, шатаясь, пан

На обагренный свой жупан...


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


В руках забытое письмо коснело.

Небо закатное краснело.

О, открыватель истин томный!

Круг - прамин бога вспомни.

Мощь нежная дитяти

Сильно кольцо потяти.

Но что ж: бог длинноты в кольце нашел уют,

И птицы вечности в кольце поют.

Так и в душе сумей найти кольцо -

И бога нового к вселенной обратишь лицо.

И, путнику, тебе придвинут боги чашу с возгласом:

"Сам пей!

Волну истоков Эксампей!"

Я, тать небесных прав для человека,

Запрятал мысль под слов туманных веко.

Но, может быть, не умертвил,-

взор подарит свой Вий

Тому, кто на языке понятном молвит:

" Главу-дерзавицу овей!"


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Я победил: теперь вести

Народы серые я буду,

В ресницах вера заблести,

Вера, помощница чуду.

Куда? отвечу без торговли:

Из той осоки, чем я выше,

Народ, как дом, лишенный кровли,

Воздвигнет стены в меру крыши.


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Где прободают тополя жесть

Осени тусклого паяца,

Где исчезает с неба тяжесть

И вас заставила смеяться,

Где под собранием овинов

Гудит равнинная земля,

Чтобы доходы счел Мордвинов,

Докладу верного внемля,

Где заезжий гость лягает пяткой,

Увы, несчастного в любви соперника,

Где тех и тех спасают прятки

От света серника,

Где под покровительством Януси

Живут индейки, куры, гуси,

Вы под заботами природы-тети

Здесь, тихоглазая, цветете.


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Снежно-могучая краса

С красивым сном широких глаз,

Твоя полночная коса

Предстала мне в безумный час.

Как обольстителен и черен

Сплетенный радостью венок,

Его оставил, верно, ворон,

В полете долгом одинок.

И стана белый этот снег

Не для того ли строго пышен,

Чтоб человеку человек

Был звук миров, был песнью слышен?


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Двух юных слышу разговор

Намеков полный мудрецов:

Есть числа, а без них есть мудрость вздор

О свете споры трех слепцов.

Число сошлось - и речи верны,

И лепет детский глубже книг,

Но где их нет, то место скверно.

Умы лжи образ не возвысил.

Мечтой увенчанный язык

Плохой товарищ, где нет чисел,

К числа жезлу наш ум привык.


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Тело - кружева изнанка,

Одинока и легка,

Ты срываешь спозаранку

Колыбели мотылька.

___

Вся - жизни радуги присуща,

Малиновому рту.

Кругом осокоревые кущи

И всё поет: цвету!

___

Север, запад, все сторонки

Замкнуты суровым садом.

Нехотя, но вперегонки

Я бегу с тобою рядом.

___

Черноокой горожанки

Косит око боязливо,

И вдруг медлительной южанки

Руку протянет за сливой.

___

Ах, юнак молодой,

Дай венок тебе надену,

Ты забудешь про бой

И забудешь измену.

___

Сядешь ты у ног покорно,

Будешь в очи мне глядеть,

И моя тебя задорно

Будет бить березой ветвь.

___

Дева, бойся указаний

Кремля белого Казани:

Стены, битвою пробиты,

Ведь негодны для защиты.

___

Хоть и низок Севастополь,

Целый год крепился он.

Я стройна, как гордый тополь,

Неприступна с всех сторон.

___

Прямодушнее туркмена

Нет на свете никого.

Дева милая, измена,

Право, право, не того...

___

С звонким смехом рассыпаясь,

Я смирюсь, щадя беднягу.

И, бледнея и шатаясь,

Я с тобою быстро лягу.


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Очи Оки

Блещут вдали.


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Наш кочень очень озабочен:

Нож отточен точен очень!


<1912>

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Она пошла, она запела

Скорбно, воинственно звонко.

И над головою пролетела

С пером в цвету сизоворонка.

"Я плясунья, я легка,

Я с крылами мотылька.

И на вопрос, путем каковым

Хочу я жизнь свою прожить,

Я отвечу: мотыльковым

Веду кумирам я служить.

Я толпы веселой вождь,

Я усмешек ясных дождь.

Эти белые уступы,

Белой чести белый кремель,

Он захочет, станут глупы

Вожаки грознейших земель.

Любимы мною мотыльки,

Поля, лужайки и цветки.

Я улыбкою грозна,

Любит пляску белизна.

Летом я в саду стрекоз,

А зимой - сестра славянки,

Закрывая мехом санки,

Мчусь на ветер и мороз.

Эй! Кричу чете проезжей,

Скрыта полостью медвежей".


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Сюда лиска прибегала,

Легкой поступью порхала,

Уши нежно навострила

С видом тонкого нахала,

Концом желтым опахала

И сердилась и махала.

Пташки чудно ликовали

И свистели, ворковали.

Голос ужаса пронесся,

Вопль казни, вопль плахи.

Вертят мучениц колеса?

Иль ведут насильно свахи?

И слышу в вопле муки пекла,

Иди, чтоб время помощи путь не пересекло.


1912

Велимир Хлебников. Собрание сочинений в 6 т.

Ред. Р.В.Дуганова.

Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2000.


* * *


Слоны бились бивнями так,

Что казались белым камнем

Под рукой художника.

Олени заплетались рогами так,

Что казалось, их соединял старинный брак

С взаимными увлечениями и взаимной неверностью.

Реки вливались в море так,

Что казалось: рука одного душит шею другого.


<1910-1911>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Сегодня снова я пойду

Туда, на жизнь, на торг, на рынок,

И войско песен поведу

С прибоем рынка в поединок!


<1914>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


ИРАНСКАЯ ПЕСНЯ


Как по речке по Ирану,

По его зеленым струям,

По его глубоким сваям,

Сладкой около воды

Ходят двое чудаков

Да стреляют судаков.

Они целят рыбе в лоб,

Стой, голубушка, стоп!

Они ходят, приговаривают.

Верю, память не соврет.

Уху варят и поваривают.

"Эх, не жизнь, а жестянка!"

Ходит в небе самолет,

Братвой облаку удалой,

Где же скатерть-самобранка,

Самолетова жена?

Иль случайно запоздала,

Иль в острог погружена?

Верю сказкам наперед:

Прежде сказки - станут былью,

Но когда дойдет черед,

Мое мясо станет пылью.

И когда знамена оптом

Пронесет толпа, ликуя,

Я проснуся, в землю втоптан,

Пыльным черепом тоскуя.

Или все свои права

Брошу будущему в печку?

Эй, черней, лугов трава!

Каменей навеки, речка!


<1921>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


ИЗ ПЕСЕН ГАЙДАМАКОВ


"С нависня пан летит, бывало, горинож,

В заморских чеботах мелькают ноги,

А пани, над собой увидев нож,

На землю падает, целует ноги.

Из хлябей вынырнет усатый пан моржом,

Чтоб простонать: "Sancta Maria!"[1] Мы ж, хлопцы, весело заржем И топим камнями в глубинах Чартория. Панов сплавляем по рекам, А дочери ходили по рукам. Была веселая пора, И с ставкою большою шла игра. Пани нам служит как прачка-наймитка, А пан плывет, и ему на лицо садится кигитка". Нет, старче, то негоже,-


<1912>

Примечания


1. Sancta Maria! - Святая Мария (лат.).- Ред. Обратно


В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


ТРИЗНА


Гол и наг лежит строй трупов,

Песни смертные прочли.

Полк стоит, глаза потупив,

Тень от летчиков в пыли.

И когда легла дубрава

На конце глухом села,

Мы сказали: "Небу слава!"-

И сожгли своих тела.

Люди мы иль копья рока

Все в одной и той руке?

Нет, ниц вемы; нет урока,

А окопы вдалеке.

Тех, кто мертв, собрал кто жив,

Кудри мертвых вились русо.

На леса тела сложив,

Мы свершали тризну русса.

Черный дым восходит к небу,

Черный, мощный и густой.

Мы стоим, свершая требу,

Как обряд велит простой.

У холмов, у ста озер

Много пало тех, кто жили.

На суровый, дубовый костер

Мы руссов тела положили.

И от строгих мертвых тел

Дон восходит и Иртыш.

Сизый дым, клубясь, летел.

Мы стоим, хранили тишь.

И когда веков дубрава

Озарила черный дым,

Стукнув ружьями, направо

Повернули сразу мы.


Между 1914 и 1916

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


ВАМ


Могилы вольности - Каргебиль и Гуниб

Были соразделителями со мной единых зрелищ,

И, за столом присутствуя, они б

Мне не воскликнули б: "Что, что, товарищ,

мелешь?"

Боец, боровшийся, не поборов чуму,

Пал около дороги круторогий бык,

Чтобы невопрошающих - к чему?

Узнать дух с радостью владык.

Когда наших коней то бег, то рысь

вспугнули их,

Пару рассеянно-гордых орлов,

Ветер, неосязуемый для нас и тих,

Вздымал их царственно на гордый лов.

Вселенной повинуяся указу,

Вздымался гор ряд долгий.

Я путешествовал по Кавказу

И думал о далекой Волге.

Конь, закинув резво шею,

Скакал по легкой складке бездны.

С ужасом, в борьбе невольной хорошея,

Я думал, что заниматься числами над

бездною полезно.

Невольно числа я слагал,

Как бы возвратясь ко дням творенья,

И вычислял, когда последний галл

Умрет, не получив удовлетворенья.

Далёко в пропасти шумит река,

К ней бело-красные просыпались мела,

Я думал о природе, что дика

И страшной прелестью мила.

Я думал о России, которая сменой тундр,

тайги, степей

Похожа на один божественно звучащий стих,

И в это время воздух освободился от цепей

И смолк, погас и стих.

И вдруг на веселой площадке,

Которая, на городскую торговку

цветами похожа,

Зная, как городские люди к цвету падки,

Весело предлагала цвет свой прохожим,-

Увидел я камень, камню подобный, под коим

пророк

Похоронен: скошен он над плитой и увенчан

чалмой.

И мощи старинной раковины, изогнуты

в козлиный рог,

На камне выступали; казалось, образ бога

камень увенчал мой.

Среди гольцов, на одинокой поляне,

Где дикий жертвенник дикому богу готов,

Я как бы присутствовал на моляне

Священному камню священных цветов.

Свершался предо мной таинственный обряд.

Склоняли голову цветы,

Закат был пламенем объят,

С раздумьем вечером свиты...

Какой, какой тысячекост,

Грознокрылат, полуморской,

Над морем островом подъемлет хвост,

Полунеземной объят тоской?

Тогда живая и быстроглазая ракушка была его

свидетель,

Ныне - уже умерший, но, как и раньше,

зоркий камень,

Цветы обступили его, как учителя дети,

Его - взиравшего веками.

И ныне он, как с новгородичами, беседует

о водяном

И, как Садко, берет на руки ветхогусли -

Теперь, когда Кавказом, моря ощеренным дном,

В нем жизни сны давно потускли.

Так, среди "Записки кушетки" и

"Нежный Иосиф",

"Подвиги Александра" ваяете чудесными

руками -

Как среди цветов колосьев

С рогом чудесным виден камень.

То было более чем случай:

Цветы молилися, казалось, пред времен

давно прошедших слом

О доле нежной, о доле лучшей:

Луга топтались их ослом.

Здесь лег войною меч Искандров,

Здесь юноша загнал народы в медь,

Здесь истребил победителя леса ндрав

И уловил народы в сеть.


16 сентября 1909

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


1

Вы помните о городе, обиженном в чуде,

Чей звук так мило нежит слух

И взятый из языка старинной чуди.

Зовет увидеть вас пастух,

С свирелью сельской (есть много неги

в сельском имени),

Молочный скот с обильным выменем,

Немного робкий перейти реку, журчащий брод.

Все это нам передал в названье чужой народ.

Пастух с свирелью из березовой коры

Ныне замолк за грохотом иной поры.

Где раньше возглас раздавался

мальчишески-прекрасных труб,

Там ныне выси застит дыма смольный чуб.

Где отражался в водах отсвет коровьих ног,

Над рекой там перекинут моста железный

полувенок.

Раздору, плахам - вчера и нынче - город-ясли.

В нем дружбы пепел и зола, истлев, погасли.

Когда-то, понурив голову, стрелец безмолвно

шествовал за плахой.

Не о нем ли в толпе многоголосой девичий

голос заплакал?

В прежних сил закат,

К работе призван кат.

А впрочем, все страшней и проще:

С плодами тел казненных на полях

не вырастают рощи.

Казнь отведена в глубь тайного двора -

Здесь на нее взирает детвора.

Когда толпа шумит и веселится,

Передо мной всегда казненных лица.

Так и теперь: на небе ясном тучка -

Я помню о тебе, боярин непокорный Кучка!

2

В тебе, любимый город,

Старушки что-то есть.

Уселась на свой короб

И думает поесть.

Косынкой замахнулась - косынка не простая;

От и до края летит птиц черных стая.


<1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


ОПЫТ ЖЕМАННОГО


Я нахожу, что очаровательная погода,

И я прошу милую ручку

Изящно переставить ударение,

Чтобы было так: смерть с кузовком идет

по года.

Вон там на дорожке белый встал и стоит

виденнега!

Вечер ли? Дерево ль? Прихоть моя?

Ах, позвольте мне это слово в виде неги!

К нему я подхожу с шагом изящным

и отменным.

И, кланяясь, зову: если вы не отрицаете

значения любви чар,

То я зову вас на вечер.

Там будут барышни и панны,

А стаканы в руках будут пенны.

Ловя руками тучку,

Ветер получает удар ея, и не я,

А согласно махнувшие в глазах светляки

Мне говорят, что сношенья с загробным миром

легки.


<1909>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


* * *


Полно, сивка, видно, тра

Бросить соху. Хлещет ливень и сечет.

Видно, ждет нас до утра

Сон, коняшня и почет.


<1909-1912>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


АЛФЕРОВО


Немало славных полководцев,

Сказавших "счастлив", умирая,

Знал род старинных новгородцев,

В потомке гордом догорая.

На белом мохнатом коне

Тот в Польше разбил короля.

Победы, коварны оне,

Над прежним любимцем шаля.

Тот сидел под старой липой,

Победитель в Измаиле,

И, склонен над приказов бумажною кипой,

Шептал, умирая: "Мы победили!"

Над пропастью дядя скакал,

Когда русские брали Гуниб.

И от раны татарскою шашкой стекал

Ручей.- Он погиб.

То бобыли, то масть вороная

Под гулкий звон подков

Носила седоков

Вдоль берега Дуная.

Конюшен дедовских копыта,

Шагами русская держава

Была походами покрыта,

Товарищами славы.

Тот на Востоке служил

И, от пули смертельной не сделав изгиба,

Руку на сердце свое положил

И врагу, улыбаясь, молвил: "Спасибо".

Теперь родовых его имений

Горят дворцы и хутора,

Ряды усадебных строений

Всю ночь горели до утра.

Но, предан прадедовским устоям,

Заветов страж отцов,

Он ходит по покоям

И теребит концы усов.

В созвездье их войдет он сам!

Избранники столицы,

Нахмурив свои лица,

Глядят из старых рам.


<1910>

Велимир Хлебников. Я для вас звезда.

Стихотворения. Мир поэзии.

Москва: Летопись, 1999.


САЯН


1

Саян здесь катит вал за валом,

И берега из мела.

Здесь думы о бывалом,

И время онемело.

Вверху широким полотнищем

Шумят тревожно паруса,

Челнок смутил широким днищем

Реки вторые небеса.

Что видел ты? войска?

Собор немых жрецов?

Иль повела тебя тоска

Туда, в страну отцов?

Зачем ты стал угрюм и скучен,

Тебя течением несло,

И вынул из уключин

Широкое весло?

И, прислонясь к весла концу,

Стоял ты очарован,

К ночному камню одинцу

Был смутный взор прикован.

Пришел охотник и раздел

Себя от ветхого покрова,

И руки на небо воздел

Молитвой зверолова.

Поклон глубокий три раза,

Обряд кочевника таков.

"Пойми, то предков образа,

Соседи белых облаков".

На вышине, где бор шумел

И где звенели сосен струны,

Художник вырезать умел

Отцов загадочные руны.

Твои глаза, старинный боже,

Глядят в расщелинах стены.

Пасут оленя и треножат

Пустыни древние сыны.

И за суровым клинопадом

Бегут олени диким стадом.

Застыли сказочными птицами

Отцов письмена в поднебесье,

Внизу седое краснолесье

Поет вечерними синицами.

В своем величий убогом

На темя гор восходит лось

Увидеть договора с богом

Покрытый знаками утес.

Он гладит камень своих рог

О черный каменный порог.

Он ветку рвет, жует листы

И смотрит тупо и устало

На грубо-древние черты

Того, что миновала.

2

Но выше пояса письмен,

Каким-то отроком спасен,

Убогий образ на березе

Красою ветхою сиял.

Он наклонился детским ликом

К широкой бездне перед ним,

Гвоздем над пропастью клоним,

Грозою дикою щадим,

Доской закрыв березы тыл,

Он, очарованный, застыл.

Лишь черный ворон с мрачным криком

Летел по небу, нелюдим.

Береза что ему сказала

Своею чистою корой,

И пропасть что ему молчала

Пред очарованной горой?

Глаза нездешние расширил -

В них голубого света сад,-

Смотрел туда, где водопад

Себе русло ночное вырыл.


1920 или 1921

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


* * *


О Азия! тобой себя я мучу.

Как девы брови, я постигаю тучу.

Как шею нежного здоровья.

Твои ночные вечеровья.

Где тот, кто день иной предрек?

О, если б волосами синих рек

Мне Азия покрыла бы колени

И дева прошептала таинственные пени,

И тихая, счастливая, рыдала,

Концом косы глаза суша.

Она любила! Она страдала!

Вселенной смутная душа.

И вновь прошли бы снова чувства,

И зазвенел бы в сердце бой:

И Мохавиры, и Заратустры,

И Саваджи, объятого борьбой.

Умерших их я был бы современник,

Творил ответы и вопросы.

А ты бы грудой светлых денег

Мне на ноги рассыпала бы косы.

"Учитель,- мне шепча,-

Не правда ли, сегодня

Мы будем сообща

Искать путей свободней?"


<1921>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


НАВРУЗ ТРУДА


Снова мы первые дни человечества!

Адам за Адамом

Проходят толпой

На праздник Байрама

Словесной игрой.

В лесах золотых

Заратустры,

Где зелень лесов златоуста!

Это был первый день месяца Ая.

Уснувшую речь не забыли мы

В стране, где название месяца - Ай.

И полночью Ай тихо светит с небес,

Два слова, два Ая,

Два голубя бились

В окошко общей таинственной были...

Алое падает, алое

На древках с высоты.

Мощный труд проходит, балуя

Шагом взмах своей пяты.

Трубачи идут в поход,

Трубят трубам в рыжий рот.

Городские очи радуя

Золотым письмом полотен,

То подымаясь, то падая,

Труд проходит, беззаботен.

Трубач, обвитый змеем

Изогнутого рога!

Веселым чародеям

Широкая дорога!

Несут виденье алое

Вдоль улицы знаменщики,

Воспряньте, все усталые!

Долой, труда погонщики!

Это день мирового Байрама.

Поодаль, как будто у русской свободы на паперти,

Ревнивой темницею заперты,

Строгие грустные девы ислама.

Черной чадрою закутаны,

Освободителя ждут они.

Кардаш, ружье на изготовку

Руками взяв, несется вскачь,

За ним летят на джигитовку

Его товарищи удач.

Их смуглые лица окутаны в шали,

А груди в высокой броне из зарядов,

Упрямые кони устало дышали

Разбойничьей прелестью горных отрядов.

Он скачет по роще, по камням и грязям,

Сквозь ветер, сквозь чащу, упорный скакун,

И ловкий наездник то падает наземь,

То вновь вверх седла изваянья чугун.

Так смуглые воины горных кочевий

По-братски несутся, держась за нагайку,

Под низкими сводами темных деревьев,

Под рокот ружейный и гром балалайки.


<1921>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


НОЧЬ В ПЕРСИИ


Морской берег.

Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу.

А подушка не камень, не перья -

Дырявый сапог моряка.

В них Самородов в красные дни

На море поднял восстанье

И белых суда увел в Красноводск,

В красные воды.

Темнеет. Темно.

"Товарищ, иди, помогай!" -

Иранец зовет, черный, чугунный,

Подымая хворост с земли.

Я ремень затянул

И помог взвалить.

"Саул!" ("Спасибо" по-русски.)

Исчез в темноте.

Я же шептал в темноте

Имя Мехди.

Мехди?

Жук, летевший прямо с черного

Шумного моря,

Держа путь на меня,

Сделал два круга над головой,

И, крылья сложив, опустился на волосы.

Тихо молчал и после

Вдруг заскрипел,

Внятно сказал знакомое слово

На языке, понятном обоим.

Он твердо и ласково сказал свое слово.

Довольно! Мы поняли друг друга!

Темный договор ночи

Подписан скрипом жука.

Крылья подняв, как паруса.

Жук улетел.

Море стерло и скрип и поцелуй на песке.

Это было!

Это верно до точки!


<1921>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


СОЮЗУ МОЛОДЕЖИ


Русские мальчики, львами

Три года охранявшие народный улей,

Знайте, я любовался вами,

Когда вы затыкали дыры труда

Или бросались туда,

Где львиная голая грудь -

Заслон от свистящей пули.

Всюду веселы и молоды,

Белокурые, засыпая на пушках,

Вы искали холода и голода,

Забыв про постели и о подушках.

Юные львы, вы походили на моряка,

Среди ядер свирепо-свинцовых,

Что дыру на котле

Паров, улететь готовых,

Вместо чугунных втул

Локтем своего тела смело заткнул.

Шипит и дымится рука

И на море пахнет жарким - каким?

Редкое жаркое, мясо человека.

Но пар телом заперт,

Пары не летят,

И судно послало свистящий снаряд.

Вам, юношам, не раз кричавшим

"Прочь" мировой сове,

Смело вскочите на плечи старших поколений,

То, что они сделали,- только ступени.

Оттуда видней!

Много далёко

Увидит ваше око,

Высеченное плеткой меньшего числа дней.


<1921>

В.Хлебников. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Малая серия. Изд-е 3-е.

Лениград: Советский писатель, 1968.


СТИХИЯ: Лучшая поэзия ╘ 1996-2006