# Стихи и письма

Владислав Фелицианович Ходасевич

## В. Ф. Ходасевич


Стихи и письма


Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений: В 4 т.

Т. 3: Проза. Державин. О Пушкине.

М.: Согласие, 1997.

OCR Ловецкая Т.Ю.

Не любя отца и постоянно подшучивая над дядей, которые оба считали себя остроумцами, он плохие свои каламбуры приписывал наследственности. Довольно натянуто скаламбурив в письме к Вяземскому (середина апреля 1825 года), он прибавляет: "Извини эту плоскость: в крови!" В начале декабря того же года, написав Кюхельбекеру, что духом прочел его комедию "Шекспировы духи", он делает сноску: "Сalembour! reconnais-tu le sang?" {"Каламбур! узнаешь кровь?" (фр.)}

Вообще же свои остроты и удачные выражений он помнил и не прочь был повторить. Так, 4 сентября 1822 года в письме к брату он острит, говоря, что стих Кюхельбекера "так пел в Суворова влюблен Державин" -- "слишком уже Греческий". В апреле 1825 года он сообщает Вяземскому, что переписывает для него "Евгения Онегина", и прибавляет: "Отроду ни для кого ничего не переписывал, даже для Голицыной -- из сего следует что я в тебя влюблен, как кюхельбекерской Державин в Суворова".

В начале января 1824 года, в письме к брату, он бранит лобановский перевод "Федры" и, процитировав стих:

Тезея жаркий след иль темные пути, --

прибавляет: "Мать его в рифму!" -- а 29 ноября того же года пишет Вяземскому: "Ольдекоп, мать его в рифму, надоел!"

8 середине ноября 1824 года он писал брату по поводу петербургского наводнения, того самого, которое впоследствии стало сюжетом "Медного Всадника": "Что это у вас? потоп? ничто проклятому Петербургу! voilЮ une belle occasion Ю vos dames de faire bidet" {вот прекрасный случай вашим дамам подмыться (фр).}. Через месяц, не получив ответа на свою остроту, он спрашивает: "Получил ли ты мое письмо о Потопе, где я говорю тебе voilЮ une belle occasion pour vos dames de faire bidet? NB. NB."

17 августа 1825 года он пишет Жуковскому об "Истории" Карамзина и прибавляет: "c'est palpitant comme la gazette d'hier {это волнующе, как свежая газета (фр.).}, писал я Раевскому".

9 сентября 1830 года он рассказывает Плетневу о последних минутах В. Л. Пушкина: "Приезжаю к нему, нахожу его в забытьи, очнувшись, он узнал меня, погоревал, потом, помолчав: как скучны статьи Катенина! и более ни слова. Каково? вот что значит умереть честным воином на щите". Через четыре года он извещает И. И. Дмитриева (14 февраля 1835 года) о смерти секретаря Академии, "умершего на Щите, то есть на последнем корректурном листе своего Словаря".

В его письмах нередки цитаты из собственных стихов -- точные или несколько измененные. В письме к Тургеневу от 7 мая 1821 года четверостишие из элегии 1820 года:

Искатель новых впечатлений,

Я вас бежал, отечески края,

Я вас бежал, питомцы наслаждений,

Минутной младости минутные друзья! --

дает ему повод написать: "Дайте знать минутным друзьям моей минутной младости, чтоб они прислали мне денег, чем они чрезвычайно обяжут искателя новых впечатлений". 26 сентября 1822 года, в письме к Я. Н. Толстому: "Ты один из всех моих товарищей, минутных друзей минутной младости, вспомнил обо мне". 29 июня 1824 года -- А. А. Бестужеву: "Постарайся увидеть Никиту Всеволожского, лучшего из минутных друзей моей минутной младости".

Известная эпиграмма на Кюхельбекера, кончающаяся стихом: "И кюхельбекерно, и тошно", -- написанная еще в 1818 году, откликается в письме к брату от 30 января 1823 года: "Кюхельбекерно мне на чужой стороне". В письме к Вяземскому (конец июня 1824 года) стих повторен в точности. Еще раньше, 27 июня 1822 года, он сообщает из Кишинева Гнедичу: "Здесь у нас молдаванно и тошно", -- и сам подчеркивает слово "молдаванно" как неологизм от общеизвестного "кюхельбекерно".

Стих "Святую заповедь Корана" ("Бахчисарайский Фонтан") приведен в письме к Вяземскому от конца июня 1824 года: "С другой стороны деньги, Онегин, святая заповедь Корана -- вообще мой эгоизм..."

Во второй половине декабря 1824 года он повторяет в письме к брату два стиха из "Уединения": "Кто думает ко мне заехать? Избави меня

От усыпителя глупца,

От пробудителя нахала".

Посвятив Н. С. Алексееву в 1821 году стихи: "Мой милый, как несправедливы...", -- 26 декабря 1830 года он начинает письмо к нему же словами: "Мой милый, как несправедливы -- твои упреки моей забывчивости и лени!"

В "Путешествии Онегина" несколько раз повторяется: "Тоска, тоска!" После этого (и только после этого) восклицание появляется в письмах: С. Д. Киселеву, 15 ноября 1829: "В Петербурге тоска, тоска"; Плетневу, 21 января 1831: "Грустно, тоска"; Н. Н. Пушкиной, 16 декабря 1831: "Тоска, мой Ангел"; ей же, конец июля 1834: "Тоска, тоска!"

В конце 1824 года, в стихотворении "Сказали раз царю...", он написал:

Льстецы, льстецы! старайтесь сохранить

И в подлости осанку благородства, --

а 25 января 1825 года, по совершенно иному поводу, повторил: "В подлостях нужно некоторое благородство".

"Явись, возлюбленная тень!" -- сказано в "Заклинании" (1830), а в письме к Плетневу от 11 апреля 1831 года: "Если тебя уже нет на свете, то, тень возлюбленная, кланяйся от меня Державину..."

В 14--15 строфах VIII главы "Евгения Онегина" Пушкин говорит о Татьяне:

Она казалась верный снимок

Du comme il faut... (*)

. . . . . . . . . . . . . .

Никто бы в ней найти не мог

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar... (**)

(*приличия, благопристойности (фр.); ** вульгарным (фр.).)

Через три года, в письме к жене от 30 октября 1833 года: "...ты знаешь, как я не люблю все, что пахнет Московской барышнею, все, что не comme il faut, все, что vulgar..."

Таких переносов из стихов в письма можно указать еще много. Мы ограничились наиболее выразительными примерами. Однако гораздо больший психологический интерес представляют случаи обратного переноса: из писем в стихи.

Еще 2 января 1822 года, в письме к Вяземскому, он назвал Буянова, героя дядиной поэмы, своим двоюродным братом. Четыре года спустя, в V главе "Евгения Онегина", "Мой брат двоюродный Буянов" указан в перечне ларинских гостей.

1 сентября 1822 года в письме к тому же Вяземскому сказано: "Лета клонят к прозе" -- и повторено года через четыре в "Евгении Онегине" (VI, 43):

Лета к суровой прозе клонят.

Когда умерла тетка Анна Львовна, а кн. Шаликов сочинил стихи на смерть ее, Пушкин писал сестре (4 декабря 1824): "Au vrai j'ai toujours aimЙ ma pauvre tante, et je suis fБchЙ que Chalikof ait pissЙ sur son tombeau" {"Право, я всегда любил мою бедную тетку, и мне досадно, что Шаликов помочился на ее могилу" (фр.).}. Месяцев через пять, в "Элегии на смерть Анны Львовны", написанной при участии Дельвига, появились стихи:

Увы! зачем Василий Львович

Твой гроб стихами обмочил?..

"Скука есть одна из принадлежностей мысляще существа" (Рылееву, конец мая 1825). После этого -- в "Сцене из Фауста":

Вся тварь разумная скучает.

4 декабря 1825 года он писал Катенину о своих "Цыганах": "Это годится для публики, но тебе надеюсь я представить что-нибудь более достойное твоей внимания". В посвящении "Евгения Онегина" (1827) сказано очень близко к этому:

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя.

В полустихотворном-полупрозаическом письме к Соболевскому (9 ноября 1826) Пушкин советует:

У податливых крестьянок

(Чем и славится Валдай)

К чаю накупи баранок...

Впоследствии -- в "Путешествии Онегина":

Пред ним Валдай, Торжок и Тверь.

Тут у привязчивых крестьянок

Берет три связки он баранок...

1 июня 1831 года он пишет Вяземскому: "Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная наследственная распря". Через два месяца эти слова переложены в стихи:

Оставьте: это спор славян между собою,

Домашний, старый спор...

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Вам непонятна, вам чужда

Сия семейная вражда.

4 декабря 1824 года он писал брату: "Пришли же мне Эду Баратынскую. Ах он Чухонец! да если она милее моей Черкешенки, так я повешусь..." Здесь уже заключены все элементы стихотворения, с которым он позже обратился к Баратынскому, прочитав неблагоприятный отзыв критика об "Эде":

Стих каждый повести твоей

Звучит и блещет, как червонец.

Твоя чухоночка, ей-ей,

Гречанок Байрона милей,

А твой Зоил -- прямой чухонец.

Эти стихи, в свою очередь, вскоре отозвались в обращении к Гомеру -- в 37 строфе V главы "Евгения Онегина":

Но Таня (присягну) милей

Елены пакостной твоей.

Здесь же, кстати, укажу для примера один случай перенесения образа из письма -- сначала в статью, а потом в повесть. 6 февраля 1823 года Пушкин писал Вяземскому: "До сих пор читая рецензии Воейкова, Каченовского и проч. -- мне казалось, что подслушиваю у калитки литературные толки приятельниц Варюшки и Буянова" (то есть толки публичного дома). В так называемых "Отрывках из разговоров" (1830) читаем: "Извините, Пушкин читает все NoNo "Вестника Европы", где его ругают, что значит, по его энергичному выражению, -- подслушивать у дверей, что говорят о нем в прихожей". Отсюда -- в "Египетские ночи" (1835): "Имея поминутно нужду в деньгах, приятель мой печатал свои сочинения и имел удовольствие потом читать о них печатные суждения... что называл он на своем энергическом простонаречии -- подслушивать у кабака, что говорят об нас холопья".


## КОММЕНТАРИИ


Стихи и письма. -- Б. 1923. Кн. 2. С. 178; Кн. 3. С. 215--228; ПХП. С. 16, 79--91.

С. 474. ...середина апреля 1825 года... -- Письмо датируется концом марта -- началом апреля 1825 г.

..."так пел в Суворова влюблен Державин"... -- У Кюхельбекера: "Так пел, в Суворова влюблен, // Бард дивный, исполин Державин..." ("Ермолову", 1821).

С. 475. "...даже для Голицыной..." -- С княгиней Евдокией Ивановной Голицыной, урожд. Измайловой (1780--1850), Пушкин общался в 1817--1820 гг. в Петербурге и, по свидетельствам Вяземского и Карамзина, был в нее влюблен. После ссылки, с 1827 г., их встречи возобновились.

В начале января 1824 года, в письме к брату... -- Письмо датируется январем (после 12) -- началом февраля 1824 г.

...о смерти секретаря Академии, "умершего на щите, то есть на последнем корректурном листе своего Словаря". -- Имеется в виду П. И. Соколов (1764--1835), секретарь Российской Академии, умерший через три месяца после выхода в свет составленного им двухтомного "Общего церковно-славяно-российского словаря".

...из элегии 1820 года. -- "Погасло дневное светило..."

С. 476. ...написанная еще в 1818 году... -- Эпиграмма "За ужином объелся я..." датируется 1819 г., но принадлежность ее Пушкину не доказана.

..."Кюхельбекерно мне на чужой стороне". -- В этих словах, по наблюдению В. П. Гаевского (см.: Современник. 1863. Т. 97. С. 149), слышен еще отзвук лицейской песни:

Ах! тошно мне

На чужой скамье!

Все не мило,

Все постыло,

Кюхельбекера там нет! -- и т. д.

...стих повторен в точности. -- Еще пример -- в письме В. А. Жуковскому от 17 августа 1825 г.: "Здесь мне Кюхельбекерно..."

В конце 1824 года, в стихотворении "Сказали раз царю..." -- Набросок начальных стихов эпиграммы предположительно датируется концом мая 1824 г., основной текст, в том числе и цитируемые стихи, -- январем 1825 г.

С. 477. ...25 января 1825 года... -- В письме к П. А. Вяземскому.

"Явись, возлюбленная тень!" -- В раннем варианте статьи высказано предположение: "Возможно, что само выражение "возлюбленная тень" подсказано Пушкину тем же Дельвигом, который писал ему еще в июне 1826 г.: "Гнедичу лучше, он тоже живет на даче и тебе кланяется. В комнатах, в которых он живет, жил в последнее время Батюшков: до сих пор видна его рука на окошках. Между прочим на одном им написано: Есть жизнь и за могилой! а на другом: Ombra adorata! Гнедич в восторге меланхолическом по целым часам смотрит на эти строки". Мне думается, что связь этих строк Дельвига с "Заклинанием" -- несомненна" (Б. 1923. Кн. 3. С. 219).

...Буянова, героя дядиной поэмы... -- Поэмы В. Л. Пушкина "Опасный сосед" (1811).

С. 478. Пред ним Валдай, Торжок и Тверь.

Тут у привязчивых крестьянок

Берет три связки он баранок...

-- Из черновых строф, не предназначенных для публикации.

Через два месяца эти слова переложены в стихи... -- "Клеветникам России" (2 августа 1831).

"...Эду Баратынскую." -- Поэму Е. А. Баратынского "Эда" (1824--1825).

"...милее моей Черкешенки..." -- Поэмы "Кавказский пленник" и ее героини.

...неблагоприятный отзыв критика об "Эде"... -- Рецензию Ф. В. Булгарина в "Северной пчеле" (1826. 16 февраля. No 20).

С. 479. ...в 37 строфе V главы "Евгения Онегина"... -- Этой строфы нет в окончательном тексте романа.

Варюшка -- героиня поэмы В. Л. Пушкина "Опасный сосед".

В так называемых "Отрывках из разговоров" (1830)... -- В современные собрания сочинений Пушкина входит под условным названием "Разговор о критике".

Отсюда -- в "Египетские ночи" (1835)... -- Приведенные ниже слова взяты из отрывка "Несмотря на великие преимущества...", который был использован в 1835 г. в работе над "Египетскими ночами", но написан значительно раньше -- 26 сентября 1830 г.