# Перечисления

Владислав Фелицианович Ходасевич

## В. Ф. Ходасевич


## Перечисления


Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений: В 4 т.

Т. 3: Проза. Державин. О Пушкине.

М.: Согласие, 1997.

OCR Ловецкая Т.Ю.

Ни у одного поэта не встречаются так часто перечисления, как у Пушкина. Перечислением я называю ряд однородных частей предложения, соподчиненных одному слову, как, например, -- ряд подлежащих при одном сказуемом, ряд сказуемых при одном подлежащем, ряд прямых дополнений, зависящих от одного сказуемого, и т.п. При этом я условно считаю перечислениями лишь те случаи, когда мы имеем дело не менее чем с четырьмя однородными частями предложения.

Перечисления возникают из приема единоначатия; единоначатия у Пушкина растягиваются исключительно длинною цепью. Привожу для начала несколько примеров.

-- Еще амуры, черти, змеи

На сцене скачут и шумят;

Еще усталые лакеи

На шубах у подъезда спят;

Еще не перестали топать,

Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;

Еще снаружи и внутри

Везде блистают фонари;

Еще, прозябнув, бьются кони -- и т.д.

("Онегин", I, 22)

-- Кого ж любить? Кому же верить?

Кто не изменит нам один?

Кто все дела, все речи мерит

Услужливо на наш аршин?

Кто клеветы на нас не сеет?

Кто нас заботливо лелеет?

Кому порок наш не беда?

Кто не наскучит никогда?

("Онегин", IV, 22)

3. У тетушки княжны Елены

Все тот же тюлевый чепец;

Все белится Лукерья Львовна,

Все то же лжет Любовь Петровна,

Иван Петрович так же глуп,

Семен Петрович так же скуп,

У Пелагеи Николавны

Все тот же друг мосьё Финмуш,

И тот же шпиц, и тот же муж;

А он, все клуба член исправный,

Все так же смирен, так же глух,

И так же ест и пьет за двух.

("Онегин", VII, 45)

-- Немногим, может быть, известно,

Что дух его неукротим,

Что рад и честно и бесчестно

Вредить он недругам своим;

Что ни единой он обиды

С тех пор, как жив, не забывал,

Что далеко преступны виды

Старик надменный простирал;

Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит никого,

Что кровь готов он лить, как воду,

Что презирает он свободу,

Что нет отчизны для него.

("Полтава")

-- О чем же думал он? О том,

Что был он беден, что трудом

Он должен был себе доставить

И независимость и честь;

Что мог бы Бог ему прибавить

Ума и денег. Что ведь есть

Такие праздные счастливцы,

Ума недальнего ленивцы,

Которым жизнь куда легка!

Что служит он всего два года;

Он также думал, что погода

Не унималась; что река

Все прибывала; что едва ли

С Невы мостов уже не сняли

И что с Парашей будет он

Дня на два, на три разлучен.

("Медный Всадник")

-- У всякого своя охота,

Своя любимая забота:

Кто целит в уток из ружья,

Кто бредит рифмами, как я,

Кто бьет хлопушкой мух нахальных,

Кто правит в замыслах толпой,

Кто забавляется войной,

Кто в чувствах нежится печальных,

Кто занимается вином.

("Онегин", IV, 36)

От этих примеров, в которых единоначатия и ряды однородно построенных предложений, в сущности, переходят в перечисления, а иногда, как в примере 1 (топать, сморкаться и т.д.), сочетаются с ними, -- перехожу к чистым перечислениям, которые разбиваю на грамматические группы.

А. Ряд сказуемых при одном подлежащем:

-- Она езжала по работам,

Солила на зиму грибы,

Вела расходы, брила лбы,

Ходила в баню по субботам,

Служанок била осердясь...

Все это мужа не спросясь.

Бывало, писывала кровью

Она в альбомы нежных дев,

Звала Полиною Прасковью,

И говорила нараспев;

Корсет носила очень узкий

И русский H как N французский

Произносить умела в нос...

("Онегин", II, 32--33)

-- Идет волшебница Зима.

Пришла, рассыпалась; клоками

Повисла на суках дубов;

Легла волнистыми коврами

Среди полей, вокруг холмов;

Брега с недвижною рекою

Сравняла пухлой пеленою...

("Онегин", VII, 29--30)

-- И русский в шумной глубине

Уже плывет и пенит волны,

Уже противных скал достиг,

Уже хватается за них...

("Кавказский Пленник")

Б. Ряд подлежащих при одном сказуемом:

1. Но ни Виргинии, ни Расин,

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Ни даже Дамских мод журнал

Так никого не занимал.

("Онегин", V, 22)

2. Гвоздин, Буянов, Петушков

И Флянов, не совсем здоровый,

На стульях улеглись в столовой,

А на полу мосье Трике.

("Онегин", VI, 2)

3. Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

Дворцы, сады, монастыри,

Бухарцы, сани, огороды,

Купцы, лачужки, мужики,

Бульвары, башни, казаки,

Аптеки, магазины моды,

Балконы, львы на воротах

И стаи галок на крестах {*}.

("Онегин", VII, 38)

{* В первоначальных набросках, сверх перечисленных здесь предметов, были названы еще дети, солдаты, девки, попы, сбитенщики, немцы, карлы, заборы, колонны, решетки, ружья и дрожки.}

-- На нем броня, пищаль, колчан,

Кубанский лук, кинжал, аркан

И шашка...

("Кавказский Пленник")

-- На нем мерзавцев сотни три,

Две обезьяны, бочки злата,

Да груз богатый шоколата,

Да модная болезнь...

("Сцена из Фауста")

6. Мелькали мысли, примечанья,

Портреты, буквы, имена,

И думы тайной письмена,

Отрывки, письма черновые...

("Альбом Онегина")

7. -- пародийно:

...И да блюдут твой мирный сон

Нептун, Плутон, Зевс, Цитерея,

Гебея, Псиша, Крон, Астрея,

Феб, Игры, Смехи, Вакх, Харон.

("Ода Его Сиятельству графу Д. И. Хвостову")

В. Ряд дополнений к одному сказуемому:

-- На ветви вешает кругом

Свои доспехи боевые,

Щит, бурку, панцырь и шелом,

Колчан и лук...

("Кавказский Пленник")

-- ...Прощальным взором

Объемлет он в последний раз

Пустой аул с его забором,

Поля, где, пленный, стадо пас,

Стремнины, где влачил оковы,

Ручей, где в полдень отдыхал...

(Там же)

-- Любила бранные станицы,

Тревоги смелых казаков,

Курганы, тихие гробницы,

И шум, и ржанье табунов.

(Там же)

4. Попроси ты от меня

Хоть казну, хоть чин боярский,

Хоть коня с конюшни царской,

Хоть полцарства моего.

("Сказка о Золотом Петушке")

5. Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Люблю зимы твоей жестокой

Недвижный воздух и мороз,

Бег санок вдоль Невы широкой,

Девичьи лица ярче роз,

И блеск, и шум, и говор балов,

А в час пирушки холостой

Шипенье пенистых бокалов

И пунша пламень голубой.

Люблю воинственную живость

Потешных Марсовых полей,

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость;

В их стройно зыблемом строю

Лоскутья сих знамен победных,

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою {*}.

Люблю, военная столица,

Твоей твердыни блеск и гром...

("Медный Всадник")

{* В рукописи далее было:

Цветные дротики уланов,

Звук труб и грохот барабанов;

Люблю на улицах твоих

Встречать поутру взводы их.}

6. Везут домашние пожитки,

Кастрюльки, стулья, сундуки,

Варенье в банках, тюфяки,

Перины, клетки с петухами,

Горшки, тазы et cetera {*}.

("Онегин", VII, 31)

{* Этим "et cetera", как бы предоставляющим читательскому воображению продолжить перечисление, Пушкин заканчивает еще трижды:

1) в послании к В. Л. Пушкину ("Христос воскрес, питомец Феба..."):

...побольше серебра

И золота et cetera;

2) в "Графе Нулине":

...С мотивами Россини, Пера,

Et cetera, et cetera;

3) в "Онегине" (III, 2):

Предмет и мыслей, и пера,

И слез, и рифм et cetera.}

7. Стал вновь читать он без разбора,

Прочел он Гиббона, Руссо,

Манзони, Гердера, Шамфора,

Madame de StaКl, Биша, Тиссо,

Прочел скептического Беля,

Прочел творенья Фонтенеля,

Прочел из наших кой-кого... {*}

("Онегин", VIII, 35)

{* В черновом было:

Прочел он Гердера, Руссо,

Манзони, Гиббона, Шамфора,

Madame de StaКl, Парни, Тиссо,

Прочел скептического Беля.

Прочел идильи Фонтенеля...

В первоначальном очерке этой строфы:

Юм, Робертсон, Руссо, Мабли,

Барон д'Ольбах, Вольтер, Гельвеции,

Локк, Фонтенель, Дидрот, Парни,

Гораций, Кикерон, Лукреций...}

Г. Ряд определений к одному подлежащему:

Роман классический, старинный.

Отменно длинный, длинный, длинный,

Нравоучительный и чинный,

Без романтических затей.

("Граф Нулин")

Д. Ряд составных сказуемых к одному подлежащему:

-- К тому ж они так непорочны,

Так величавы, так умны,

Так благочестия полны,

Так осмотрительны, так точны,

Так неприступны для мужчин...

("Онегин", I, 42)

-- Когда порой бывал прилежен,

Порой ленив, порой упрям,

Порой лукав, порою прям,

Порой смирен, порой мятежен,

Порой печален, молчалив,

Порой сердечно говорлив.

("Онегин", VIII, 1, первонач. ред.)

-- Она была не тороплива,

Не холодна, не говорлива,

Без взора наглого для всех,

Без притязаний на успех,

Без этих маленьких ужимок,

Без подражательных затей...

("Онегин", VIII, 14)

Е. Ряд обстоятельств места и образа действия -- при одном сказуемом:

-- Люблю ее, мой друг Эльвина,

Под длинной скатертью столов,

Весной на мураве лугов,

Зимой на чугуне камина,

На зеркальном паркете зал,

У моря на граните скал.

("Онегин", I, 32)

2. Соседи съехались в возках,

В кибитках, в бричках и в санях.

("Онегин", V, 25)

Ж. Ряд приложений к одному подлежащему:

Косматый баловень природы,

И математик, и поэт,

Буян задумчивый и важный,

Хирург, юрист, физиолог,

Короче вам -- студент присяжный...

("Череп")

З. Ряд обращений:

Цветы, любовь, деревня, праздность,

Поля! Я предан вам душой.

("Онегин", I, 56)

И. Чистые перечни без легко подразумеваемого сказуемого:

-- Шестнадцать лет, невинное смиренье,

Бровь темная, двух девственных холмов

Под полотном упругое движенье,

Нога любви, жемчужный ряд зубов.

("Гавриилиада")

-- Прогулки, чтенье, сон глубокий,

Лесная тень, журчанье струй,

Порой белянки черноокой

Младой и свежий поцелуй,

Узде послушный конь ретивый,

Обед довольно прихотливый,

Бутылка светлого вина,

Уединенье, тишина...

("Онегин", IV, 39)

3. А только ль там очарованья? {*}

А разыскательный лорнет?

А закулисные свиданья?

A prima dona? a балет?

А ложа...?

("Путешествие Онегина")

{* Кажется, все издатели пишут "очарований", не решаясь исправить описку Пушкина, который вряд ли сознательно рифмовал "очарований -- свиданья".}

4. Стальные рыцари, угрюмые султаны,

Монахи, карлики, арапские цари,

Гречанки с четками, корсары, богдыханы,

Испанцы в епанчах, жиды, богатыри,

Царевны пленные, графини, великаны,

И вы, любимицы златой моей зари...

("Осень", черн.)

Число этих групп и количество примеров внутри каждой группы можно значительно увеличить. Но я ограничусь тем, что, не приводя цитат, укажу несколько мест, в которых читатель найдет ряд комбинированных перечислений, то есть таких, где, например, ряд подлежащих при одном сказуемом сменяется рядом определений к одному дополнению и т.п. Таковы в "Онегине" (дающем, вообще, наибольшее количество перечислений) 10--11 строфы I главы; 26 и 37 строфы V главы; 46 строфа VII главы; 24--26 строфы VIII главы с их вариантами и черновиками; две заключительные строфы из "Путешествия Онегина"; таково же и посвящение "Онегина" Плетневу ("Не мысля гордый свет забавить..."). Далее, комбинированные перечисления встречаем в "Братьях-разбойниках" (первые 27 стихов); в "Полтаве" (песнь I, стихи 7--15); в "Графе Нулине" (весь абзац, начинающийся словами: "Слуга бежит..." и кончающийся пародически растянутым перечислением того, что везет Нулин из Парижа); в "Родословной моего героя" (строфа, начинающаяся словами: "Скажите: экой вздор!.."). Таково, наконец, раннее стихотворение, еще 1819 года, "В.В.Энгельгардту", с начала до конца построенное на перечислениях. Оно так любопытно, что выписываю его целиком:

Я ускользнул от Эскулапа |

Худой, обритый, но живой: |

Его мучительная лапа

Не тяготеет надо мной,

3 определения к одному подлежащему "я".

Здоровье, легкий друг Приапа, |

И сон, и сладостный покой, |

С Кипридой посетили снова |

Мой угол тесный и простой.

Утешь и ты полубольного!

Он жаждет видеться с тобой,

3 подлежащих при сказуемом "посетили".

С тобой, счастливый беззаконник,|

Ленивый Пинда гражданин, |

Свободы, Вакха верный сын, |

Венеры набожный поклонник |

И наслаждений властелин! |

5 приложений к одному дополнению "с тобой".

От суеты столицы праздной, |

От хладных прелестей Невы, |

От вредной сплетницы молвы, |

От скуки, столь разнообразной, |

Я еду в даль. Простите, дамы, |

Артисты, франты, доктора, |

Шумящи игры, вечера,

4 обстоятельства места при одном сказуемом "еду".

6 обращений при одном повелении "простите".

Где льются пунш и эпиграммы.

Меня зовут: поля, луга, |

Тенисты липы огорода, |

Озер пустынных берега |

И деревенская свобода. |

Дай руку мне -- приеду я

В начале мрачном октября:

С тобою пить мы будем снова,

5 подлежащих при одном сказуемом "зовут".

Открытым сердцем говоря |

Насчет глупца, вельможи злого, |

Насчет холопа записного, |

Насчет небесного царя, |

А иногда насчет земного. |

5 дополнений к одному обстоятельству образа действия "говоря".

На единоначатиях и перечислениях сознательно построены некоторые пьесы. Такова элегия "Мне вас не жаль..." На комбинации повторения с перечислением построены "Дорожные жалобы". Целиком на перечислениях задуманы и построены: "Бог помочь вам, друзья мои...", "Что дружба?..", "Полу-милорд...", "Собрание насекомых", "Сват Иван, как пить мы станем..." и "Все в жертву памяти твоей...", в "неоконченности" которого позволительно сомневаться {Сюда же относятся "Начало сказки" и написанное вместе с Вяземским "Поминание". На перечислениях же построены: отчасти "Гауэншильд и Энгельгардт" и вполне -- "Молитва лейб-гусарских офицеров", что, может быть, говорит за участие Пушкина в их авторстве.}.

Что касается применения перечислений, то Пушкин пользуется этим приемом очень широко, в самых разнообразных случаях, в частности -- при описании смятений, массовых сцен, боев.

В "Цыганах" -- движение табора:

...Мужья и братья, жены, девы,

И стар и млад вослед идут;

Крик, шум, цыганские припевы,

Медведя рев, его цепей

Нетерпеливое бряцанье,

Лохмотьев ярких пестрота,

Детей и старцев нагота,

Собак и лай и завыванье,

Волынки говор, скрип телег...

В "Медном Всаднике" -- наводнение:

Садки под мокрой пеленой,

Обломки хижин, бревна, кровли,

Товар запасливой торговли,

Пожитки бледной нищеты,

Грозой снесенные мосты,

Гроба с размытого кладбища

Плывут по улицам!..

В "Онегине" (V, 25) -- приезд гостей:

В передней толкотня, тревога;

В гостиной встреча новых лиц,

Лай мосек, чмоканье девиц,

Шум, хохот, давка у порога,

Поклоны, шарканье гостей,

Кормилиц крик и плач детей.

Там же, строфа 29, за обедом:

Никто не слушает, кричат,

Смеются, спорят и пищат.

"Онегин", гл. VII, строфа 51, бал:

Ее привозят и в Собранье.

Там теснота, волненье, жар,

Музыки грохот, свеч блистанье,

Мельканье, вихорь быстрых пар,

Красавиц легкие уборы,

Людьми пестреющие хоры,

Невест обширный полукруг

Все чувства поражают вдруг.

Здесь кажут франты записные

Свое нахальство, свой жилет

И невнимательный лорнет.

Сюда гусары отпускные

Спешат явиться, прогреметь,

Блеснуть, пленить и улететь.

На сложной смене перечислений и единоначатий построено описание боя с печенегами в последней песни "Руслана и Людмилы". На тех же приемах построен и знаменитый бой в "Полтаве". Не выписывая слишком длинных цитат, отмечу лишь некоторые черты сходства в обоих описаниях.

В "Руслане и Людмиле":

Чудесный рыцарь на коне

Грозой несется, колет, рубит,

В ревущий рог, летая, трубит...

В "Полтаве":

Швед, русский -- колет, рубит, режет.

Но описание боев по приемам граничит с описанием явлений совершенно иного характера. Например, точно так же, как приведенная фраза из "Полтавы", построено изображение грязной улицы в Одессе:

Кареты, люди -- тонут, вязнут.

("Путешествие Онегина")

В "Руслане и Людмиле" -- Руслан громит замок Черномора:

И рев, и треск, и шум, и гром.

В "Полтаве":

Бой барабанный, клики, скрежет,

Гром пушек, топот, ржанье, стон...

В главе V "Онегина", строфа 44, бал у Лариных:

Треск, топот, грохот по порядку.

Там же, строфа 17, во сне Татьяны:

Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,

Людская молвь, и конский топ.

В "Медном Всаднике":

Так злодей

С свирепой шайкою своей

В село ворвавшись, ловит, режет,

Крушит и грабит; вопли, скрежет,

Насилье, брань, тревога, вой!..

(Здесь, между прочим, повторена рифма из Полтавского боя: режет -- скрежет.)


## КОММЕНТАРИИ


Перечисления. -- Б. 1924. Кн. 5. С. 218--236.

С. 427. ...из приема единоначатия... -- Ср. у Пушкина: "Г.Федоров, в журнале, который начал было издавать, разбирая довольно благосклонно 4 и 5-ю главу, заметил, однако ж, мне, что в описании осени несколько стихов сряду начинаются у меня частицею Уж, что и называл он ужами, а что в риторике зовется единоначатием" ("Опровержение на критики", 1830).

С. 428. "У всякого своя охота..."... ("Онегин", IV, 36). -- Черновая строфа.

С. 430. "Альбом Онегина" -- в черновых рукописях седьмой главы романа сохранились наброски "Альбома Онегина", который, по первоначальному замыслу, должна была читать Татьяна в онегинском кабинете.

С. 433. "Череп" -- под этим названием имеется в виду "Послание Дельвигу" (1827).

С. 434. ...в "Родословной моего героя"... -- Т.е. в отрывке из неоконченной поэмы под условным названием "Езерский" (1832--1833).

С. 434--435. Я еду в даль. Простите, дамы,

Артисты, франты, доктора,

Шумящи игры, вечера,

Где льются пунш и эпиграммы.

-- Этих стихов нет в окончательной редакции послания.

С. 435. ...в "неоконченности" которого позволительно сомневаться. -- Это ст-ние завершено, о чем свидетельствует беловой автограф. Утвердившаяся мысль о его незавершенности идет от П. В. Анненкова, опубликовавшего первые четыре строки как отрывок, не заметив второго четверостишия и даты.

..."Начало сказки"... -- С 1915 по 1936 г. в собраниях сочинений Пушкина печатались первые четыре стиха сказки П. П. Ершова "Конек-горбунок" -- на основании свидетельства книгопродавца и издателя А. Ф. Смирдина о том, что они принадлежат Пушкину. В недавнее время обнаружены факты, заставляющие с особым вниманием относиться к этому свидетельству (Толстяков А. П. Пушкин и "Конек-горбунок" Ершова // Временник Пушкинской комиссии: 1979. Л., 1982. С. 28--36).

...написанное вместе с Вяземским "Поминание"... -- Ст-ние "Надо помянуть, непременно помянуть надо...", вписанное попеременно рукой Пушкина и П. А. Вяземского в письмо Вяземского В. А. Жуковскому от 26 марта 1833 г.

"Гауэншильд и Энгельгардт" -- коллективное лицейское ст-ние, доля участия Пушкина в нем не ясна.

"Молитва лейб-гусарских офицеров" -- ст-ние графа В. П. Завадовского, которое долгое время приписывалось Пушкину и печаталось в собраниях его сочинений.

С. 437. "Треск, топот, грохот по порядку". -- Строка из печатных вариантов, не входит в современные издания.

Обилие перечислений у Пушкина вызвало интерес еще в прижизненной критике. Об этом, а также о смысловой роли перечислений см.: Виноградов В. В. Стиль Пушкина. М., 1941. С. 346--352. См. также: Абрам Терц (Андрей Синявский). Прогулки с Пушкиным. СПб., 1993. С. 61--62.