# Двор - снег - колокольчик

Владислав Фелицианович Ходасевич

## В. Ф. Ходасевич


## Двор -- снег -- колокольчик


Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений: В 4 т.

Т. 3: Проза. Державин. О Пушкине.

М.: Согласие, 1997.

OCR Ловецкая Т.Ю.

Пущин посетил Пушкина в Михайловском 11 января 1825 года. В это свидание, продлившееся менее суток, многое было сказано, еще больше -- почувствовано без слов. Почти целых пять лет не видел Пушкин никого из лицейских друзей, а в последние месяцы, особенно после отъезда брата и сестры из Михайловского, он глубоко томился своей заброшенностью. "Опала" была ему в тягость. Вдобавок он знал, что переписка его вскрывается, а на всех, кто поддерживает с ним отношения, правительство смотрит косо. Гостей ждать не приходилось. И вдруг -- неожиданный приезд Пущина. Неудивительно, что от этого свидания в сердце и в памяти осталась не столько беседа, как бы она ни была существенна, сколько первые мгновения нежданной встречи и вечная благодарность за самый приезд. Любовней, чем разговоры с Пущиным, Пушкин запомнил самое появление друга.

Вот что впоследствии рассказывал Пущин:

"Мчались среди леса по гористому проселку: все мне казалось не довольно скоро. Спускаясь с горы, недалеко от усадьбы, которой за частыми соснами нельзя было видеть, сани наши на ухабе так наклонились набок, что ямщик слетел. Я с Алексеем, неизменным моим спутником от лицейского порога до ворот крепости, кое-как удержался в санях. Схватили вожжи. Кони несут среди сугробов, опасности нет: в сторону не бросятся, все лес, и снег им по брюхо, править не нужно. Скачем опять в гору извилистою тропой; вдруг крутой поворот, и как будто неожиданно вломились смаху в притворенные ворота, при громе колокольчика. Не было силы остановить лошадей у крыльца, протащили мимо и засели в снегу нерасчищенного двора. Я оглядываюсь: вижу на крыльце Пушкина, босиком, в одной рубашке, с поднятыми вверх руками... Было около восьми часов утра".

Эта картина запомнилась раз навсегда и Пушкину. Раннее зимнее утро и особенно двор, снег, колокольчик сделались в его поэзии лейтмотивом Пущина. Вспоминая Пущина, он почти неизменно к ним возвращается. И обратно: двор, снег, колокольчик напоминают ему о Пущине.


* * *


О наброске "Стрекотунья-белобока..." известно лишь то, что он сделан в том же 1825 году. Это -- первая, самая непосредственная запись о приезде Пущина.

Стрекотунья-белобока,

Под калиткою моей

Скачет пестрая сорока

И пророчит мне гостей.

Колокольчик небывалый

У меня звенит в ушах,

Луч зари сияет алый,

Серебрится снежный прах...

Здесь колокольчик и снег упомянуты прямо. Двор дан в словах "под калиткою моей". Это -- те самые ворота, в которые смаху вломились пущинские сани. Пророча гостей, сорока скачет именно там, откуда суждено появиться гостю.

В седьмом стихе этого наброска иногда читают "луч луны", а не "луч зари". Такое чтение вряд ли правдоподобно. "Алый луч луны", быть может, и не совсем невозможен, но в этой простой картине он был бы некстати. Пушкин о нем сказал бы: "изысканно, а потому плохо". Стрекочущая сорока тоже с луной не вяжется. Главное же -- Пушкин правдив и точен. Пущин говорит, что приехал в Михайловское рано утром: "К утру следующего дня уже приближался к желанной цели". Он и еще точнее определяет время: "Было около восьми часов утра". В январе поздно светает -- вот откуда и "луч зари".

Не закончив этого стихотворения, Пушкин в том же году начал послание к Пущину, но не закончил и этой пьесы, от которой мы имеем лишь черновой набросок:

Мой давний друг, мой гость бесценный,

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Пустынным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

На стороне глухой и дальной

Забытый кров, шалаш опальный

Ты с утешеньем оживил,

Ты день изгнанья, день печальный

С печальным другом разделил.

Скажи, куда девались годы,

Дни упований и свободы?

Скажи, что наши, что друзья?

Где ж эти ласковые лица?

Где молодость? Где ты? Где я?

. . . . . . . . . . . . . . .

Судьба рукой своей железной

Наш мирный развела Лицей,

Но ты счастлив, о брат любезный,

(Счастлив -- ты гражданин полезный)

На избранной чреде своей

Ты победил предрассужденья;

Ты от общественного мненья

Умел потребовать почтенья,

Смиренный возвеличил сан

В глазах .... граждан...

Этот набросок иногда относят к 1826 году, что, конечно, неверно. В 1826 году декабрист Пущин был уже в крепости, и Пушкин не мог, как ни в чем не бывало, говорить о его судейской деятельности да еще прибавлять: "Но ты счастлив, о брат любезный". В действительности было, конечно, иначе. По тем или иным причинам не кончив послания, набросанного ранее 19 октября 1825 года, Пушкин затем воспользовался им дважды. В первый раз -- для "19 октября 1825 г.". Начальными пятью стихами на этот раз воспользоваться было нельзя. Мотив "двор -- снег -- колокольчик" был бы слишком живописен и детален для этой пьесы. Но второе пятистишие, как легко убедиться из сравнения, было Пушкиным широко использовано в 12 строфе первоначальной (полной) редакции:

...Поэта дом опальный,

О Пущин мой, ты первый посетил;

Ты усладил изгнанья день печальный,

Ты в день его Лицея превратил.

Последние четыре стиха неконченного послания отразились в следующей, позднее отброшенной строфе, где о судейской деятельности Пущина говорится почти в тех же выражениях:

Ты освятил тобой избранный сан,

Ему в глазах общественного мненья

Завоевал почтение граждан.

Наконец, надо заметить, что девятый стих наброска имел вариант:

Ты день отрадный, день печальный...

Пушкин с изумительной тонкостью как бы разложил, расплел его в заключительной строфе "19 октября":

Пускай же он с отрадой, хоть печальной,

Тогда сей день за чашей проведет, --

после чего повторил и рифму из первоначального наброска:

Как ныне я, затворник ваш опальный,

Его провел без горя и забот.


* * *


Второе использование наброска произошло значительно позже. К нему мы еще вернемся. После "19 октября 1825 г." Пушкин некоторое время не обращался прямо к теме пущинского приезда. Но заглушенно она прозвучала еще дважды -- и оба раза вскоре после 19 октября.

Через два месяца, 12--13 декабря, был в два утра написан "Граф Нулин", в котором описание грязного двора, на который глядит героиня, прерывается стихом:

Вдруг колокольчик зазвенел...

Этот вид двора и звук колокольчика натолкнули воспоминание на приезд Пущина, и Пушкин тотчас прервал повествование лирическим отступлением -- единственным во всей повести:

Кто долго жил в глуши печальной,

Друзья, тот, верно, знает сам,

Как сильно колокольчик дальной

Порой волнует сердце нам.

Не друг ли едет запоздалый,

Товарищ юности удалой?

Уж не она ли? Боже мой!

Вот ближе, ближе. Сердце бьется.

Но мимо, мимо звук несется,

Слабей... и смолкнул за горой.

Несмотря на то, что здесь говорится об обманутой надежде на приезд друга, все же в этих стихах есть несомненный отзвук пущинского колокольчика. Однако ход пушкинской мысли тут еще сложнее. Дело в том, что стих "Не друг ли едет запоздалый?" имеет самостоятельное отношение к "19 октября 1825 г.". Там, обращаясь к Кюхельбекеру, Пушкин говорил: "Я жду тебя, мой запоздалый друг". Таким образом, по поводу двора и колокольчика Пушкин вспоминает: о приезде Пущина, о "19 октября 1825 г." и о несостоявшемся приезде Кюхельбекера.

Однако на этом лирическом отступлении воспоминание о приезде Пущина не оборвалось. Возвращаясь к прерванному повествованию, Пушкин говорит:

Наталья Павловна к балкону

Бежит, обрадована звону,

Глядит и видит: за рекой,

У мельницы, коляска скачет.

Если мы перечтем "Деревню", "Домовому", "Вновь я посетил...", то заметим, что Наталья Павловна со своего балкона видит михайловский пейзаж, открывающийся с того балкона, на который Пушкин выбежал встречать Пущина. После этого сама собою напросится мысль, что упавшая на бок коляска графа Нулина имеет некоторую связь с перевернувшимися санями Пущина. Я отнюдь не хочу сказать, будто замысел "Графа Нулина" имеет хоть какое-нибудь отношение к пущинскому приезду, но в разработке деталей и в частности -- в мотивировке того, почему Нулин очутился гостем Наталии Павловны, есть несомненный отзвук воспоминаний об этом событии.

Через три недели после написания "Графа Нулина" Пушкин начал пятую главу "Евгения Онегина":

В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе;

Зимы ждала, ждала природа,

Снег выпал только в январе,

На третье в ночь. Проснувшись рано,

В окно увидела Татьяна

Поутру побелевший двор,

Куртины, кровли и забор,

На стеклах легкие узоры,

Деревья в зимнем серебре,

Сорок веселых на дворе

И мягко устланные горы

Зимы блистательным ковром...

В "Графе Нулине" Пущин вспомнился от двора и колокольчика. Теперь -- от утра, двора и снега, покрывшего гористую местность, -- и тотчас воспоминание проступило наружу в виде упоминания о сороках, взятых из первого наброска, связанного с приездом Пущина.


* * *


Как сказано выше, начальные строки послания к Пущину остались неиспользованными в "19 октября 1825 г.". Пушкин использовал их 13 декабря 1826 года, в канун годовщины декабрьского восстания и в самую годовщину написания "Графа Нулина". Теперь это было вновь послание к Пущину, уже сосланному в Сибирь. Все послание содержит в себе лишь десять стихов. Из них первые пять почти без изменений заимствованы из первого послания:

Мой первый друг, мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Вторая половина стихотворения как нельзя более точно подтверждает ту мысль, что в воспоминаниях о приезде Пущина всего драгоценнее был для Пушкина именно самый факт неожиданного и утешительной приезда, навсегда связавшийся со звуком нежданного колокольчика. Теперь Пушкин хочет отплатить другу, заброшенному в Сибирь, радостью, хотя бы напоминающею ту, которую некогда доставил ему Пущин: свое послание, самый факт, самый звук его, он сравнивает со звуком того колокольчика:

Молю святое Провиденье,

Да голос мой душе твоей

Дарует то же утешенье,

Да озарит он заточенье

Лучом Лицейских ясных дней.

На этом кончается "тема Пущина". Слабый oтголосок ее встречаем мы еще только раз: в 1835 году, в стихотворении "Вновь я посетил...", при виде того домика, в котором он жил с нянею, Пушкин говорит

Вот опальный домик...

Здесь в третий раз употреблен эпитет, впервые произнесенный в наброске послания к Пущину, а я второй раз -- в "пущинской" строфе " 19 октября 1825 г."


## КОММЕНТАРИИ


Двор -- свет -- колокольчик. -- Д. 1924. 8 июня. No 481; под названием "Приезд Пущина в поэзии Пушкина (глава из книги "Поэтическое хозяйство Пушкина")"; В. 1930. 27 февраля. No 1731.

С. 469. Вот что впоследствии рассказывал Пущин... -- В "Записках о Пушкине", впервые опубликованных в 1859 г.

...в том же 1825 году. -- Эта ошибочная датировка почерпнута Ходасевичем из старых изданий Пушкина. На самом деле два черновых наброска ст-ния были сделаны Пушкиным во время поездки в Тверскую губернию 14 октября -- 8 ноября 1829 г.

С. 470. ..."луч луны", а не "луч зари". -- И "луч луны", и "луч зари" в обоих автографах ст-ния отсутствуют. В первом картина, скорее, отнесена к вечеру: дважды повторяется стих "Ночка, ночка, стань темнее". Во втором автографе седьмой стих имеет два недоработанных варианта: "На заре... алой" и "<нрзб> луч сияет алый" (Пушкин А. С. Полн. собр. соч. Т.III. С. 180, 759--760).

Пушкин о нем сказал бы: "изысканно, а потому плохо". -- Пушкин почти всегда употреблял слово "изысканный" в отрицательном смысле (Словарь языка Пушкина. М., 1957. Т. 2. С. 215).

Этот набросок иногда относят к 1826 году, что, конечно, неверно. -- Черновик, одну из реконструкций которого привел Ходасевич, датируется между 11 января и августом 1825 г. Возражения Ходасевича адресованы прежде всего В. Я. Брюсову: в первом варианте статьи дана отсылка к подготовленному им собранию стихотворений Пушкина, которое Ходасевич рецензировал в 1920 г. (Творчество. 1920. No 2/4. С. 36--37).

...о его судейской деятельности... -- В 1823 г. Пущин неожиданно для всех оставил военную карьеру и пошел служить в Уголовную палату в непрестижной должности надворного судьи. О сложных мотивах этого поступка см.: Эйдельман Н. Я. Пушкин и декабристы: Из истории взаимоотношений. М., 1979. С. 264--270.

С. 472. ...12--13 декабря... -- Точнее, 13--14 декабря.

...и о несостоявшемся приезде Кюхельбекера. -- Догадка Ходасевича о том, что стих "Не друг ли едет запоздалый" содержит в себе намек на В. К. Кюхельбекера, подтверждается тем фактом, что за несколько дней до создания "Графа Нулина" Пушкин читал присланную ему комедию Кюхельбекера "Шекспировы духи" и писал о ней автору в письме от 1--6 декабря. О связи этих размышлений с замыслом "Графа Нулина" см.: Эйхенбаум Б. М. О замысле "Графа Нулина" // Эйхенбаум Б. М. О поэзии. Л., 1969. С. 169--180.

Если мы перечтем "Деревню", "Домовому", "Вновь я посетил...", то заметим, что Наталья Павловна со своего балкона видит Михайловский пейзаж, открывающийся с того балкона, на который Пушкин выбежал встречать Пущина. -- В названных ст-ниях, написанных в Михайловском, преломились черты реального Михайловского пейзажа. В приведенном отрывке из "Графа Нулина" тоже присутствуют Михайловские реалии -- река, мельница и дорога, -- однако расположение их отнюдь не скопировано с натуры: дорога не проходила за мельницей, и ее не было видно с балкона, обращенного к реке, и Пушкин выбежал встречать Пущина на крыльцо, а не на балкон (см.: Здесь жил Пушкин: Пушкинские места Советского Союза: Очерки. Л., 1963. С. 282--287).

С. 472--473. Я отнюдь не хочу сказать, будто замысел "Графа Нулина" имеет хоть какое-нибудь отношение к пущинскому приезду... -- Имеет, и самое непосредственное: "Граф Нулин" рожден раздумьями о роли случая в истории и частной жизни человека. Поэма написана накануне и в самый день декабрьского восстания, которое Пушкин мог предвидеть, зная о междуцарствии и основываясь на разговорах с Пущиным 11 января 1825 г.

С. 473. ...в виде упоминания о сороках, взятых из первого наброска... -- Этого наброска еще не было. См. выше коммент. к с. 469 о датировке "Стрекотуньи-белобоки".