# Henrik Ibsen. Etude sur sa vie et son oeuvre, par Charles Sarolea, Avec un portrait d" Ibsen. Paris

Генрик Ибсен

Henrik Ibsen. Etude sur sa vie et son oeuvre, par Charles Sarolea, Avec un portrait d' Ibsen. Paris. Интересъ къ Генрику Ибсену и его драмамъ у насъ увеличивается. Его произведенія и въ особенности "соціальныя комедіи", переведены чуть ли не на всѣ европейскіе языки, выдерживаютъ по нѣскольку изданій и даже прокладываютъ себѣ,-- правда, пока довольно еще медленно,-- путь къ лучшимъ театральнымъ сценамъ. Паралельно съ этимъ ростетъ и литература объ Ибсенѣ; рядомъ съ переводами критическихъ работъ о немъ норвежскихъ, шведскихъ и датскихъ писателей (Брандеса, Іегера, Вазенеуса и др.) одна за другою появляются и оригинальныя работы нѣмецкихъ, французскихъ и англійскихъ (Gosse) авторовъ. Въ послѣднее время ибсеновская литература обогатилась новымъ этюдомъ молодаго французскаго критика, имя котораго выписано въ заголовкѣ настоящей замѣтки. Книжка не представляетъ ничего самостоятельнаго, не отличается особенною глубиной, но даетъ очень недурно и живо составленную компиляцію и можетъ послужить хорошимъ пособіемъ при ознакомленіи съ Ибсеномъ и его театромъ.

Первая глава этюда посвящена довольно поверхностно написанной біографіи и характеристикѣ знаменитаго норвежца и его любопытной манерѣ работать, похожей на священнодѣйствіе. Въ слѣдующей главѣ авторъ слѣдитъ за развитіемъ ибсеновскаго творчества, за преемственною связью между отдѣльными его стадіями и, главнымъ образомъ, за идейнымъ содержаніемъ его произведеній и подчеркиваетъ основную, надъ всѣмъ доминирующую мысль о долгѣ человѣка, какъ существа свободнаго, и объ его эмансипаціи изъ-подъ ига общества и общественнаго мнѣнія. Ибсенъ,-- говоритъ Sarolea,-- Карлейль драмы. Врядъ-ли можно указать во всей исторіи литературы другую, столь поразительную аналогію, другое, столь полное совпаденіе и авторскихъ личностей, и ихъ взглядовъ, какъ тѣ, которые имѣютъ мѣсто относительно Ибсена и Карлейля. И тотъ, и другой -- ипохондрики, бѣгущіе людей, ненавистники общества и своей эпохи; и тотъ, и другой исповѣдуютъ культъ героевъ и абсолютнаго индивидуализма; и тотъ, и другой съ чрезвычайною силой подчеркиваютъ роль личности въ исторіи; и тотъ, и другой -- прежде всего, проповѣдники нравственной истины, моралисты, и только потомъ уже -- поэты и историки. Подобно автору Sartor Resartus'а, поэтъ "Бранда" -- мономанъ идеи долга, который представляется ему въ самой суровой, ригористической своей формѣ, какъ непреложный, категорическій императивъ. Въ этой идеѣ -- исходная точка всего ибсеновскаго творчества, альфа и омега всего идейнаго содержанія его драмъ, которое, по мнѣнію нашего критика, разбивается на три части, соотвѣтствующія тѣсно связаннымъ между собою тремъ періодамъ литературной дѣятельности драматурга. Первый старается дать отвѣтъ на вопросъ: что представляетъ собою современная личность сравнительно съ могучими индивидуальностями прошлаго (историко-романтическія драмы -- Катилина, Походъ викинговъ, Претенденты и др.); второй даетъ отвѣтъ на вопросъ: что такое религія и идеалъ (лирико-драматическая трилогія: Комедія любви, Брандъ и Пэръ Пинтъ); наконецъ, третій и самый плодотворный, наиболѣе характерный для Ибсена періодъ его творчества отвѣчаетъ на вопросъ, что такое любовь, бракъ, наслѣдственность (соціальныя комедіи: Союзъ юношей, Устои общества, Нора, Призраки, Врагъ общества (въ русскомъ переводѣ эта пьеса названа по имени главнаго героя Докторъ Штокманъ), Дикая утка, Росмерсгольмъ, Жена моря (въ рус. пер.-- Элида) и Гедда Габлеръ). Каждому періоду французскій критикъ посвящаетъ по особому параграфу и старается-отмѣтить тѣ вліянія, какими въ большей или меньшей мѣрѣ обусловливался характеръ ибсеновскаго творчества въ данный періодъ.

Въ слѣдующихъ главахъ критикъ выясняетъ взгляды Ибсена на искусство, соціальный строй и на мораль, причемъ наиболѣе полное воплощеніе послѣдихъ видитъ въ рѣчахъ доктора Штокмана, "этого, по словамъ Sarolea, псевдонима самого Ибсена". "Всѣ источники нашей моральной и интеллектуальной жизни,-- говоритъ драматургъ устами Штокмана,-- отравлены, все наше общество построено на лжи... И самая страшная ложь заключается въ томъ, будто большинство обладаетъ истиною -- напротивъ, большинство всегда заблуждается; право меньшинство,-- оно беретъ подъ свою защиту и борется за тѣ истины, которыя слишкомъ еще новы, чтобы ихъ признало большинство, оно составляетъ истинное зерно народа". И необходимо бороться съ этимъ, большинствомъ, хотя*бы пришлось въ борьбѣ очутиться одинокимъ; на въ единеніи сила, а въ одиночествѣ,-- "самый сильный человѣкъ тотъ, кто одинокъ". Только въ борьбѣ за идею, за идеалъ осуществляется полное раскрытіе всѣхъ человѣческихъ способностей, только она одна, только самоотреченіе, страданія и жертвы цѣнны въ глазахъ Ибсена. И не столько важно достиженіе идеала, сколько самый процессъ достиженія, не столько важенъ результатъ борьбы, сколько она сама. "Я люблю,-- говоритъ Ибсенъ,-- въ свободѣ одно -- борьбу за нее; она сама меня не интересуетъ". До такихъ парадоксовъ доходитъ этотъ поклонникъ struggle for truth, какъ называетъ Ибсена Sarolea, пародируя модную теперь кличку struggle for life'epa.

Заключительная глава этюда посвящена норвежской средѣ и тому вліянію, какое она должна была оказать на Ибсена; въ ибсеновскомъ геніи, по словамъ критика, много типично-норвежскихъ чертъ, и даже тамъ, гдѣ онъ нападаетъ на норвежскія особенности, онъ остается норвежцемъ по духу.

Подводя итоги своей работѣ, Sarolea приходить къ тому выводу, что "Ибсенъ представляетъ собою самую выдающуюся фигуру въ современной литературѣ, и время, которое разобьетъ столько пользующихся теперь всеобщимъ уваженіемъ кумировъ, поставитъ Ибсена на высокій пьедесталъ".


"Русская Мысль", кн.III, 1892