# Стихотворения

Илья Ионович Ионов

Тени

Красное знамя

Рядовой

Да будет!

Из песен ссыльного

"О, пустите меня..."

Голод

Поэт

Библиотека Поэта. Большая серия. Второе издание

Поэзия в большевистских изданиях 1901-1917

Л., "Советский писатель", 1967


## И. Ионов


## 124. ТЕНИ


Люди убогие, горем повитые,

Дети голодные, лица немытые

Жмутся в полуночной мгле.

Тени голодные, ветошью крытые,

Ходят по бедной земле.

Песни кровавые в воздухе кружатся,

Жалобы сердца несут...

Звоны печальные, звоны кандальные

Новые песни поют.

Тени-кошмары плывут и колышатся,

Звоны-удары растут...

Песни мятежные ближе уж слышатся,

Ропщут... как море, ревут.

Песни мятежные, песни безбрежные

Бурей бушуют во мгле!

Тени голодные, тени безродные

Бродят по бедной земле.

<25 марта 1912>

Нарым

124. "Звезда", 1912, 25 марта, подпись: Звонарь.


## 264. КРАСНОЕ ЗНАМЯ


Знамя красное, знамя свободное,

Символ равенства, братства, любви,

Вейся выше за дело народное

В алых каплях рабочей крови.

За тобою пойдут изнуренные

В рудниках, за сохой, за станком,

И на лица, трудом изможденные,

Цвет твой брызнет победным огнем.

Засияют глаза, просиявшие

Верой в силу великих идей,

И порвут и размечут восставшие

Звенья ржавых, позорных цепей.

Знамя красное, знамя свободное,

Символ равенства, братства, любви,

Вейся выше за дело народное

В алых каплях рабочей крови.

<5 апреля 1917>

264. "Правда", 1917, 5 апреля. Вошло в Изд. 1917.


## 266. РЯДОВОЙ


От нив родных его отняли,

Где он трудился словно вол.

"Возьми ружье, -- ему сказали, --

Пойди убей!" -- и он пошел.

И там на бранном поле встретил

Таких же пахнущих землей.

Спросил: зачем? но не ответил

Ему угрюмый рядовой.

Все быстро двинулись толпою,

Взводя послушные курки.

Окоп... и брызнувшей струею

Уже окрашены штыки.

А он, земли покорный данник,

С глубокой раною в груди,

Он, пули мстительной избранник,

Лежит далеко позади.

И взор его полуоткрытый

Так неподвижен, жутко нем,

И в нем всё тот же незабытый

Вопрос таинственный: зачем?

<8 апреля 1917>

266. "Правда", 1917, 8 апреля; "Товарищ", Минусинск. 1917, 19 октября; "Прибой", 1917, 10 ноября; "Красное знамя", 19i7, 12 ноября. Вошло в ПЗП и в Изд. 1917.


## 297. ДА БУДЕТ!


Пусть крик мятежный: "Мир!" -- несется

Над гулом хмурых городов,

Пусть им, как пламенем, зажжется

Семья солдат и батраков.

Пусть над пустынными полями

И тихим мраком деревень

Пройдет с горящими глазами

Любви замученная тень,

Пусть загорятся верой новой

Сердца усталых, -- и тогда

Порвет последние оковы

Стальная армия труда.

Взойдут алеющие зори

Над отдохнувшею землей,

И затрепещут на просторе

Знамена воли мировой.

<28 октября 1917>

297. "Солдатская правда", 1917, 28 октября. Печ. по газ. "Правда", 1917, 3 ноября. Вошло в Изд. 1917.


## 359-361. ИЗ ПЕСЕН ССЫЛЬНОГО


1


Синеет надо мной мерцающая Вега --

Лампада вечная измученной земли...

Еще мне далеко до первого ночлега,

Но слабо огоньки горят уже вдали.

Вдоль Лены морочно... Фатою поредевшей

Покрыт соседний бор -- столетний великан...

Иду, и грезится простор зазеленевший

Под солнечным теплом далеких, чуждых стран.

Чернеет вдалеке угрюмая сторожка...

Еще одна верста, и буду я в тепле

Сидеть у огонька и, отдохнув немножко,

Опять брести в морозной жуткой мгле.


2


Я стою у покрытой морозным туманом задумчивой Чанки,

Сосны редкие стонут и гнутся под ветром на склонах...

И хочу и не в силах я верить, что здесь трепетали саранки

И блестела роса на стыдливо-нагих анемонах.

Но я знаю: законы природы сомненьям моим не подвластны,

Буйно с первым теплом оживут обнаженные скаты,

И, как волны, над влажной землей разольются и пьяно и властно

Только чуть уловимые первых цветов ароматы.


3


Ни решеток, ни стражей угрюмых,

Не чернеет ружье за стеной.

Отчего же тюремные думы

Неотступно со мной?

Дали сини за Леной холодной,

Весел ельник на склонах горы,

Из-под снега травой прошлогодней

Зеленеют бугры.

Осторожно по влажной елани

Прохожу змеевидной тропой,

Птичий гомон, вершины в тумане,

Пахнет скорой весной.

Но как больно взгрустнулось... Свобода!

Вот она предо мною теперь.

Отчего же, как в прежние годы,

Та же крепкая дверь?

Видишь, заперта ржавым засовом

И, как в небе заката огни,

Догорают под гнетом суровым

Одинокие дни.

Ни решеток, ни стражей угрюмых,

Не чернеет ружье за стеной.

Отчего же тюремные думы

Неотступно со мной?

1908--1916

359--361. ПЗП, с. 65. Вошло в Изд. 1917 (с пометой: "село Тутура").


## 365


О, пустите меня,

Дайте лесом дышать,

Дайте яркости дня...

Мою грудь обласкать.

Дайте в травы лугов

Опуститься, уснуть,

У зеленых стогов

Отдохнуть, отдохнуть.

Заедает тоска,

Точно ржавый налет,

И слабеет рука,

Мысль не рвется вперед,

И туманится ум,

И печаль, как река,

От несбыточных дум

Глубока, глубока.

Стены давят. Хочу

Я к родимой прильнуть..

О, пустите, кричу,

Дайте глубже вздохнуть.

Мрак глотает мой крик,

Тени пляшут в углах,

Я безмолвно поник

В кандалах, в кандалах.

1908 (?)

Шлиссельбург

365. Изд. 1917, с. 17.


## 366. ГОЛОД


Всё выжжено солнцем. Коробится зноем

Спаленная твердь

И бродит над душным, застывшим покоем

Жестокая Смерть.

Ой, много работы засуха приносит,

Управиться ли...

И Смерть, ухмыляясь, шагает и косит

Кормильцев земли.

И, плотно прижаты невидимым гнетом,

Деревни молчат,

И тени лопатой, облившися потом,

О землю стучат.

"Не родишь, не кормишь, прими же скорее

Уснувших детей,

И в люльках-могилах корми ты сытнее

Голодных червей".

Растут на погостах кресты за крестами,

Колышется звон...

И, всё разрастаясь, бежит за гробами

Неслыханный стон.

"Уж сколько тебя мы с молитвой кропили

Святою водой...

Хоть дождика нет, но мы слезы ведь лили

И кровь над тобой.

Услышь нас, родная, и нивы пустые

Пшеницей покрой,

Порадуй глаза, от рыданий слепые,

Живой полосой".

Но, скована зноем, голодные стоны

Не слышит земля,

Печально, как раньше, напев похоронный

Ласкает поля,

И Смерть, отдохнувши на свежих могилах,

Сжигает посев,

И косит, и косит, а в селах унылых

Рождается гнев.

1908-1916

366. Изд. 1917, с. 23.


## 367. ПОЭТ


В красном горне вдохновенья,

В вихре огненном круженья

Буду мысли накалять

И из них на наковальне

Буду я стране печальной

Песни звонкие ковать.

Песни -- острые стилеты,

Гневом пламенным напеты,

Песни -- звон колоколов.

Песни -- яркие призывы,

Разливные, как приливы

У раздольных берегов.

И сковавши, звездным роем

Размечу их над покоем

Застоявшихся болот,

И наполнит звон набатный

Сумрак ночи необъятный,

Царство рабства и невзгод.

И взлетят клинки, сверкая,

Острие свое вонзая

В огрубевшие сердца.

Напитав их буйным гневом,

Дальше огненным напевом

Будут рваться без конца.

Ярким горном озаренный,

Вдохновеньем осененный,

Буду молотом стучать,

Для грядущей юной силы

С песней буду до могилы

Песни звонкие ковать.

<1917>

367. Изд. 1917, с. 25.