# Гимн солнцу

Николай Дмитриевич Иванчин-Писарев

Гимнъ солнцу.


O солнце, лучшее твореніе Превѣчнаго, источникъ жизни и свѣта! теки обновить юность и веселіе на счастливыхъ долинахъ моей родины. При твоемъ величественномъ появленій пробуждается воздремавшая природа; пернатыя, оживленныя твоимъ воззрѣніемъ, сладостнымъ пѣніемъ торжествуютъ твое шествіе; хребты каменистыхъ горъ, узрѣвъ ясное чело твое, разгораются: яркими, разноцвѣтными огнями трепещущія струи потока, отражая въ себѣ блистающій образъ твой, играютъ и размножаютъ его въ нѣдрахъ своихъ; плодоносные берега выставляютъ предъ тобою злато и пурпуръ, коими ты ихъ украсило лѣса, завидя твой приходъ, прерываютъ молчаніе, стрясаютъ мракъ съ зеленыхъ верховъ своихъ; тебѣ во срѣтеніе одѣлась вселенная въ лѣпоту и веселіе. Уже ли сердце, жестокое сердце человѣка одно находится силъ твоихъ прелестей? уже ли не ощутитъ онъ сладостнаго восторга при созерцаніи всѣхъ красокъ, въ которыя ты облекаешь его обиталище? -- Ахъ! ты озаряешь однихъ неблагодарныхъ, не умѣющихъ или нехотящихъ восчувствовать твоихъ богатыхъ даровъ! Тебя срѣтаетъ одинъ мудрый, коего рѣшительная душа жаждетъ въ златые часы утра упоиться небеснымъ очарованіемъ, тобою на землю проліяннымъ. Первые лучи твои усматриваемы одними кроткими жителями селъ, которымъ появленіе твое возвѣщаетъ время обратиться къ повседневнымъ ихъ трудамъ.-- Всьавайте, пастыри, пора вамъ оставлять тихіе кровы, подъ коими вы наслаждались сномъ безмятежнымъ -- стада зовутъ васъ на муравчатыя луговины! -- Вижу прекрасную, молодую поселянку, коей невинная душа чиста какъ руно агнцевъ, ею въ долину выгоняемыхъ вижу, встрепенулась отъ сна, протягиваетъ прелестныя руки и какъ бы желая встрѣтить свѣтлый образъ юности въ тихомъ мерцаніи зари румяныя; но скоро, встревоженная, узнаетъ что ты, свѣтодарное солнце, уже замѣнило свою раннюю предшественницу, и закраснѣвшись, быстро оставляетъ ложе успокоенія, на коемъ ты ее застало.

О коль противоположно сіе милое подобіе утреннюющей непорочности пробужденію сей хитрой прелестницы, коей слабыя вѣжды никогда на отверзались для созерцанія тебя въ полномъ торжествѣ твоемъ: шелковыя ткани преграждаютъ ей твой образъ; она страшится, чтобъ яркіе взоры твои не открыли слѣдовъ нощныхъ бдѣній, причинившихъ нѣкоторое поврежденіе увядающему лицу ея; она не прежде рѣшается взглянуть на тебя, какъ тогда когда ты готово уже уступить мѣсто свое нощнымъ тѣнямъ: ночь благоприятстѣуетъ лжи и обману. Тебя также ненавидитъ сей лукавый царедворецъ, облекающій во мракъ постыдные своя происки. Твой свѣтъ не нравится сему развратному сластолюбцу, коего безчинства долженствуютъ покрыться вѣчнымъ мракомъ. Тебя проклинаетъ сей злодѣй, коего сонъ безпрестанно возмущаемъ ужасными видѣніями; онъ погружается въ свой уединенный одръ, дабы избѣгнуть твоихъ лучей, призывающихъ стыдъ и поношеніе на его блѣдныя ланиты въ то время когда ты улыбаешься на природу, пробужденная душа его воспоминаетъ всѣ преступныя дѣйствія, которыя желала бы погрузить во мракъ забвенія.

Но ты, о царь свѣтилъ! уже возносишься къ зениту твоея славы; уже низпускаешь прямые лучи на согрѣтую землю, и заставляешь жнецовъ укрыться подъ сѣнь сихъ влажныхъ ивъ, сихъ густыхъ вязовъ, висящихъ надъ чистою струею журчащаго потока. Они отдыхаютъ, вкусивъ хлѣбъ, трудами ихъ добытый, и скоро возвращаются къ благороднымъ занятіямъ своимъ.

Уже склоняешься ты, о Солнце! Косвенные лучи твои возвѣщаютъ твое отшествіе, лѣса и холмы разстилаютъ въ долинахъ тѣнь свою, уже ты позволяешь смертнымъ почить отъ трудовъ, при сіяніи твоемъ совершенныхъ.... Но вотъ уже скрываешься за возвышенныя горы; скоро отсутствіе твое погрузитъ въ сладостное усыпленіе сію играющую природу, тобою оживляемую Шумящее стадо разсыпается по клевамъ; ревущій волъ идетъ медленно, тоскуя, по долинѣ; повсемѣстно отзываются звуки сельскихъ свирѣлей и пѣсней пастуховъ. Усталый селянинъ спѣшитъ къ покою, спѣшитъ къ подругѣ, изготовляющей ему деревенской ужинъ, которому труды и здоровье придадутъ сладость Царской трапезы. У соломеннаго крова смиренной хижины встрѣтятъ его старая мать и играющія дѣти; онъ увидитъ ихъ, увидитъ милыхъ, и растворенное радостно сердце, его почувствуетъ трепетаніе, неизвѣстное надменному величію и жестокосердой пышности.

Скажи мнѣ, о солнце! на пространномъ пути, тобою протекаемомъ, видѣло ли ты смертныхъ счастливыхъ? скажи мнѣ, гдѣ они? Въ сихъ ли огромныхъ чертогахъ подъ златовидными сводами, облегающими тоскующую праздность, ненасытимую роскошь, изнеможенное сладострастіе, сребролюбіе невѣдающее наслажденія, коварство, развращеніе, раздоры супруговъ? -- Скажи мнѣ, счастливъ ли сей вельможа, моего тщеславіе недавно обманулось? Счастливъ ли сей откупщикъ, утучненный пожитками неимущаго? Счастливъ ли сей скупецъ, страдающіе отъ нищеты среди накопленныхъ кучъ золота, которыя онъ сберегаетъ для наслѣдника, имъ ненавидимаго? Счастливъ ли сей малодушный, проводящій златое время жизни въ вихрѣ такъ называемаго блестящаго свѣтила, гдѣ день превращается въ ночь, гдѣ пылающія люстры представляютъ уродливое изображеніе яркихъ лучей твоихъ! счастлива ли сія искусствомъ поддерживаемая красавица, оставляющая бесѣду, гдѣ была свидѣтельницею торжествъ подобныхъ ей тварей? Счастливъ ли сей Обладатель, который все можетъ, кромѣ того чтобъ содѣлать себя довольнымъ? -- Ахъ, нѣтъ! Если только счастіе озаряемо тобою на землѣ, то проницательные лучи твои скорѣе отъищутъ его подъ простою кровлею сего поселянина, который, невзирая на несправедливость рока, умѣетъ наслаждаться прямымъ спокойствіемъ души, трудами купленной. Оно въ сердцѣ сей невинной сельской дѣвушки, оно въ очахъ ея вѣрнаго друга, коего постоянство награждается скромнымъ признаніемъ любви непорочной. Оно въ разумѣ сего мудраго, размышляющаго въ безмолвіи уединенія, гдѣ бури страстей не возмущаютъ его священныхъ бдѣній. Оно въ кроткой душѣ сего мужа, который подобно тебѣ, о солнце! проливаетъ блаженство на все, что его окружаетъ, который любитъ отвращать слезы бѣдствующей добродѣтели, какъ ты тихія слезы зари утренней; который, подобно тебѣ, несетъ жизнь и радость всѣмъ существамъ, его небесные взоры срѣтающимъ.


Съ Италіянскаго Николай Иванчинъ-Писаревъ.


"Вѣстникъ Европы", No 2, 1815