# Очерки провинциальной жизни

Иван Иванович Иванюков

## Очерки провинціальной жизни.


О чемъ теперь всего болѣе говорятъ, чѣмъ всего болѣе озабочены, это разстройствомъ крестьянскаго хозяйства. Разстройство крестьянскаго хозяйства стало очевиднымъ для слѣпыхъ; пространственные и количественные размѣры этого разстройства такъ велики, что оно, по справедливости, названо экономическимъ кризисомъ.

Будь это кризисъ острый, вызванный исключительными обстоятельствами, тогда было бы еще полбѣды. Съ минованіемъ исключительныхъ обстоятельствъ постепенно все пришло бы въ прежній порядокъ. Къ несчастью, совсѣмъ иной характеръ представляетъ настоящее неблагополучное положеніе нашей деревни. Деревенская жизнь вошла въ хроническій кризисъ и нужны героическія средства со стороны государства, чтобъ остановить упадокъ сельско-хозяйственнаго промысла.

Хроническое умаленіе, умаленіе изъ года въ годъ благосостоянія крестьянской массы началось вскорѣ по освобожденіи крестьянъ и было немедленно отмѣчено нашею наукой и литературой. Затѣмъ по этому первостепенной важности предмету были написаны капитальные ученые труды, печатались сотни статей въ журналахъ, нерѣдко говорилось въ лучшихъ органахъ ежедневной прессы, но лишь разразившійся и ошеломившій общество страшный неурожай заставилъ обратить серьезное вниманіе на дѣло деревни.

Обратили вниманіе и стали понимать, что засуха, несвоевременные морозы и бурные вѣтры только обострили положеніе дѣлъ, что безъ рѣшительныхъ мѣропріятій къ измѣненію настоящаго экономическаго положенія деревни земледѣльческій промыселъ, и при самыхъ благопріятныхъ климатическихъ условіяхъ, обреченъ идти къ упадку, что сами засухи и ихъ губительное вліяніе есть въ значительной степени результатъ постепеннаго истощенія силъ природы и хищническаго отношенія людей къ ея богатствамъ, а, между тѣмъ, такое отношеніе крестьянскаго населенія къ богатствамъ природы неизбѣжно вызывается самими условіями его сельскохозяйственной дѣятельности.

Первенствующую роль въ ряду факторовъ, ведущихъ сельско-хозяйственный промыселъ къ упадку, играетъ недостаточная обезпеченность крестьянскаго населенія землею, то-есть тѣмъ фондомъ, который служитъ главнѣйшимъ источникомъ существованія народа. Уже положеніе 19 февраля установило для крестьянъ надѣлы меньшіе противъ того, какими они пользовались при крѣпостномъ правѣ. Съ тѣхъ поръ населеніе постепенно возростало, подати увеличивались, земельная же площадь въ распоряженіи крестьянъ оставалась почти неизмѣнною. Другіе источники средствъ существованія -- обрабатывающая промышленность, разные заработки -- развивались туго и далеко отстали отъ роста населенія. Крестьянство кинулось арендовать частновладѣльческія земли и создало огромный спросъ на нихъ. Вслѣдствіе этого арендныя цѣны сильно возросли, что воспрепятствовало сельскому населенію улучшить хотя бы этимъ путемъ свое матеріальное положеніе {Въ послѣднемъ No Сельскаго Вѣстника, издающагося при Правительственномъ Вѣстникѣ, помѣщено весьма интересное письмо одного крестьянина: "Третій годъ читаю Сельскій Въстникъ, и нерѣдко приходится читать, какъ наши братья, получающіе газету, увѣдомляютъ редакцію, отчего происходятъ въ населеніи бѣдность и нищенство. Но сколько я ни читалъ такихъ писемъ, ни въ одномъ не нашелъ, чтобы правильно разъяснили дѣло, а каждый только хвалится собой, что онъ умѣетъ жить, а другихъ укоряетъ: тотъ лѣнтяй, другой пьяница, иной нерадѣй -- на свадьбу много издержалъ, другой къ празднику покупаетъ четверть водки, -- и оттого умножилась бѣдность. Я же скажу противъ этого, что такія письма ничто иное, какъ видная ложь, даже не слѣдовало бы и обращать вниманія на такія письма. Вѣдь, не всѣ лѣнтяи и пьяницы и живутъ безъ разсчета; есть люди такіе трудолюбивые и неусыпные и во всемъ поступаютъ съ такимъ разсчетомъ, что у нихъ и волосъ даромъ не пропадетъ, а живутъ весь вѣкъ въ бѣдности. Редакція хотя и желаетъ, чтобы объ этомъ обѣдненіи сообщали точныя свѣдѣнія, но она сама давно лучше всѣхъ знаетъ, изъ чего вытекаетъ такой недостатокъ, и ему можно скоро помочь, если правительство пожелаетъ. Вотъ, напримѣръ, мужику предоставлено въ 1864 г. выкупить надѣлъ земли въ 3 1/2 десятины, въ то время мужикъ былъ одинъ съ женою, да трое или четверо дѣтей, вотъ онъ и жилъ кое-какъ; а въ настоящее время у него уже два или три сына женатыхъ, и у сыновъ дѣти, такъ что изъ пяти составилось двадцать душъ, а земля все та же -- 3 1/2 десятины. Да и то она отведена владѣльцемъ по его усмотрѣнію: нѣтъ ни луга, ни сѣнокоса, ни лѣсу, ни камышу, ни огородовъ, а одинъ безводный суглинокъ, вотъ тутъ и разживайся мужикъ, какъ знаешь. Пришелъ солдатъ со службы -- жить негдѣ, избы поставить негдѣ, хоть лети по воздуху".}.

Чтобы удовлетворить потребности въ пищѣ возростающаго населенія, при неизмѣнности находящейся въ его распоряженіи земельной площади и медленномъ развитіи внѣземледѣльческихъ заработковъ, надлежало перейти къ болѣе интензивной культурѣ. Потребность въ переходѣ къ болѣе совершеннымъ системамъ хозяйства достаточно назрѣла. Но для этого требуются средства, которыхъ въ громадномъ большинствѣ случаевъ у крестьянъ не имѣется. По мѣткому замѣчанію извѣстнаго знатока народнаго быта, А. И. Эртеля, то, что именуется крестьянскимъ капиталомъ, представляетъ скорѣе нѣкоторое туманное пятно, нежели опредѣленную реальность. "Оборотный" капиталъ, въ примѣненіи къ нашему крестьянскому хозяйству, правильнѣе производить отъ глагола изворачиваться, нежели отъ соотвѣтствующаго научнаго понятія. Къ процессу такого же "изворачиванья" безпрестанно примыкаетъ и "основной" капиталъ. Какія же тутъ улучшенія въ сельскомъ хозяйствѣ?

Отсутствіе возможности стать на правильный путь для удовлетворенія потребности въ пищѣ возростающаго населенія вынудило сельское населеніе ухватиться за такой земледѣльческій пріемъ, съ дальнѣйшимъ развитіемъ котораго должно наступить полное банкротство сельско-хозяйственнаго промысла. Пріемъ этотъ заключается въ постоянномъ увеличеніи пахотнаго поля на счетъ луговъ и выгоновъ и въ сокращеніи, такимъ образомъ, и безъ того весьма ограниченной площади пастбищной земли. Результатомъ такого процесса являются прогрессивное уменьшеніе количества скота, истощеніе и изсушеніе почвы, пониженіе урожаевъ и болѣе частые полные неурожаи. Начиная съ 60-хъ годовъ, неурожаи у насъ учащаются, разростаются и становятся все болѣе ощутительными по своимъ послѣдствіямъ. Неурожаи въ свою очередь усиливаютъ неблагопріятныя послѣдствія земельной тѣсноты и порожденнаго ею матеріальнаго недостатка. Они увеличиваютъ задолженность крестьянъ, вызываютъ распродажу, падежъ и вообще потерю скота, усиливаютъ сдачу надѣльной земли, увеличиваютъ число безлошадныхъ и безземельныхъ, создавая этимъ сельскій пролетаріатъ, истощаютъ имѣющіеся въ крестьянскомъ хозяйствѣ запасы и дѣлаютъ сельское населеніе совершенно безпомощнымъ передъ всякою случайностью.

Таково состояніе того промысла, которымъ живетъ до 100 милліоновъ населенія Россіи, а потому неудивительно, какія данныя вы ни возьмите, всѣ онѣ свидѣтельствуютъ объ экономическомъ упадкѣ народа за послѣднюю четверть вѣка. Экономическій упадокъ отражается на всемъ; отразился онъ и на ухудшеніи народнаго питанія.

Каждый, кому извѣстна жизнь русской деревни, знаетъ, что хлѣбъ составляетъ главную пищу крестьянскаго населенія. Наши крестьяне самые строгіе вегетаріанцы не въ силу преклоненія предъ вегетаріанскою доктриной, а въ силу необходимости. Мясное потребленіе земледѣльческаго населенія совершенно ничтожно. Извѣстно также, что рыбное потребленіе народа въ мѣстностяхъ, не прилегающихъ непосредственно къ районамъ рыбныхъ промысловъ, весьма слабо; цѣна рыбы, какъ и мяса, не по карману народу. Овощи, за исключеніемъ капусты и лука, тоже не играютъ видной роли въ крестьянскомъ питаніи. И такъ, повторяемъ, у русскаго народа хлѣбъ является главнѣйшимъ питательнымъ продуктомъ, а потому, если народъ вынуждается къ урѣзыванію потребленія этого продукта, какъ о томъ свидѣтельствуютъ оффиціальныя данныя, то уже одинъ такой фактъ служитъ полновѣснымъ доказательствомъ экономическаго упадка народа.

Необходимою нормой хлѣбнаго обезпеченія одного человѣка считается 13,5 пудовъ ржи. Въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ въ оффиціальномъ изданіи (Историко-статист. обзоръ промышл. Россіи) было высчитано, что въ среднемъ за десятилѣтіе 1870--1879 годовъ населенію не хватало хлѣба до нормы питанія приблизительно 1/4 части четверти на душу или около 14%. Въ слѣдующее десятилѣтіе произошло дальнѣйшее уменьшеніе причитающагося на человѣка количества хлѣба. Въ 70-хъ годахъ для внутренняго потребленія оставалось по 12 пуд. 22 фунта на душу; въ 80-хъ же годахъ лишь по 11 пуд. 35 фунтовъ.

Этотъ прогрессирующій физіологическій дефицитъ, отражающійся на производительности труда, истощающій народное здоровье, порождающій эпидеміи, увеличивающій чрезмѣрно смертность, давно уже отмѣченъ въ нашей экономической литературѣ и въ земско-статистическихъ сборникахъ. Затѣмъ, въ теченіе одной минувшей зимы явился рядъ работъ, разъясняющихъ, что нашъ вывозъ хлѣба беретъ не излишекъ этого продукта, а происходить на счетъ потребленія народной массы. За ближайшія двадцать лѣтъ заграничный отпускъ хлѣба возросъ на 120%, а производство зерна только на 18%. Въ то же время, количество высѣваемаго хлѣба на душу постепенно уменьшалось. Такъ, посѣвъ всѣхъ зерновыхъ хлѣбовъ въ среднемъ на одного жителя (въ четвертяхъ) въ годъ составлялъ:

въ 1857--1863 гг. 1,14

" 1870--1879 ". 0,99

" 1883--1887 ". 0,98

Эти данныя показываютъ, что какъ ни чрезмѣрно шло въ послѣднее время обращеніе пастбищныхъ земель въ пахотныя, все-таки, оно отставало отъ роста населенія, почему и количество производимаго на душу хлѣба прогрессивно уменьшалось. И далѣе, несмотря на уменьшеніе по отношенію къ населенію производства хлѣба, происходила, подъ напоромъ роста податныхъ тягостей, усиленная продажа крестьянскаго хлѣба, и тѣмъ самымъ возросталъ физіологическій дефицитъ народнаго питанія. Вмѣстѣ съ тѣмъ, отъ сокращенія луговъ и выгоновъ уменьшалось и скотоводство. Такъ, въ среднемъ на 100 жителей приходилось головъ скота:

Въ 1851 г. 87,8

" 1864 "74,6

" 1876 " 69,5

" 1883 " 64,7

" 1890 " 58,2

Но если въ жизни нашего важнѣйшаго промысла наблюдался столь угрожающій процессъ въ теченіе періода, предшествовавшаго голоду 1891 года, то не трудно понять, насколько это страшное бѣдствіе должно было усилить неблагопріятный ходъ явленій деревенской жизни. Дѣйствительно, отовсюду идутъ вѣсти объ ухудшеніи питанія народа, объ убыли скота въ громадныхъ размѣрахъ, о рѣзкомъ возростаніи безлошадныхъ, безземельныхъ и нищихъ. Начался разбродъ деревни. Изъ городовъ сообщаютъ о необыкновенномъ изобиліи нищихъ, пришедшихъ изъ деревень. Особенно тревожныя вѣсти идутъ изъ Самары. "Сюда,-- говоритъ Самарскій Вѣстникъ,-- съ каждымъ днемъ прибываютъ толпы крестьянъ для пріисканія работы и, не находя ея, просятъ милостыню. Крестьяне эти, побросавъ свое полевое хозяйство, бродятъ для пріисканія себѣ дѣла въ городѣ потому именно, что дома имъ дѣлать нечего, такъ какъ, по ихъ словамъ, на всю деревню у иныхъ осталось не болѣе 10--15 лошадей, "а развѣ на такой силѣ напашешь и наборонуешь для всей деревни?"

Крайняя нужда и обиліе нищихъ рѣзко выступаютъ даже въ такой еще недавно богатой мѣстности, какъ Елецкій уѣздъ, Орловской губерніи.

Не такъ давно Елецкій уѣздъ считался житницею не только малоплодородныхъ уѣздовъ Орловской губерніи, но даже сосѣднихъ губерній. Теперь же, по причинѣ постепенно образовавшагося малоземелья и отсутствіи заработковъ, населеніе впало въ экономическую несостоятельность. Въ уѣздѣ насчитывалось до неурожая 28% безлошадныхъ и одна лошадь приходилась на 5 дес. пахотной земли. Ростущая нужда въ землѣ заставила распахивать луга, выгоны, косогоры. Распашная земля захватила уже 227,990 дес., тогда какъ на всѣ остальныя угодья остается лишь 31,088 десятинъ. Особенно мало покосовъ,-- ихъ всего-на-всего въ пользованіи крестьянскаго населенія до 4 т. дес. Вслѣдствіе этого, неурожаи въ уѣздѣ стали повторяться чаще и чаще. Послѣдніе неурожаи окончательно подорвали деревенское хозяйство. Вотъ что пишетъ г. Цвиленевъ въ Русскія Вѣдомости отъ 9 мая текущаго года о современномъ положеніи дѣлъ въ уѣздѣ:

"Хозяйства падаютъ, безлошадные дворы становятся явленіемъ обычнымъ, болѣзни, неизбѣжные спутницы плохого питанія, свирѣпствуютъ, принимая иногда характеръ повальныхъ эпидемій...

"Съ самой осени, крестьяне, изъ экономіи въ хлѣбѣ, стали примѣшивать въ муку отруби и картофель. Среди массовой нужды особенно поражаютъ отдѣльныя захудалыя семьи, потерявшія хозяйственное равновѣсіе, дворы которыхъ имѣютъ видъ какого-то жилья, гдѣ только что былъ пожаръ. Мнѣ лично приходилось видѣть семьи, гдѣ не видали хлѣба по нѣскольку дней, питались одними пустыми щами, гдѣ взрослые и дѣти отъ изнуренія лежали...

"Въ самую распутицу оборванные, промокшіе крестьяне тащатся толпами просить хлѣба. Замѣчательно, что профессіональные нищіе исчезли въ нашей мѣстности, такъ какъ подавать имъ нечего: всякому до себя,-- лишь бы пропитаться самому. Но за то масса крестьянъ выпрашиваетъ ради дѣтей, ради Бога. "Овецъ проѣлъ, ригу проѣлъ,-- говоритъ крестьянинъ,-- теперь взяться не за что; ребятенки со двора согнали, хлѣба добыть негдѣ,-- хоть помирай! Въ тѣ годы взаймы можно было доставать, а теперь не даютъ,-- всякому только до себя!"

"Вотъ дошло!-- говоритъ другой,-- ни самимъ ѣсть, ни лошади дать нечего: крыши раскрыли, солому гнилую, еще дѣдовскую, порѣзали на рѣзку; теперь ни клока не осталось. Хотѣлъ лошадь продать, да пахать будетъ не на комъ; такъ вотъ и бьюсь. Другой разъ себя оголодишь, чтобы лошадь соблюсти". Такого рода жалобами и неотступными просьбами съ ранняго утра ежедневно осаждаютъ крестьяне. Хлѣба нѣтъ, корма нѣтъ (а всю зиму топить нечѣмъ!) -- нужда дѣйствительно "неугасимая".

О неудовлетворительности крестьянскаго хлѣба, объ обиліи въ немъ самыхъ нежелательныхъ суррогатовъ, не имѣющихъ ничего общаго съ питаніемъ, говорится уже давно. Этотъ вопросъ многократно возбуждался и земствами, и учеными обществами (вольно-экономическимъ, врачебными и гигіеническими обществами въ столицахъ и въ провинціяхъ). Тѣмъ не менѣе, добытые факты и данныя къ нимъ разъясненія, все-таки, носили характеръ отрывочный. Неурожаи двухъ послѣднихъ годовъ привели, наконецъ, къ несомнѣнному удостовѣренію факта существованія особаго сорта хлѣба, такъ называемаго "голоднаго хлѣба", имѣющаго большое распространеніе въ сельской средѣ. Это такого сорта хлѣбъ, въ которомъ рожь или ржаная мука составляютъ обыкновенно не болѣе 50%, нерѣдко понижаются до 25%, а иногда даже и вовсе отсутствуютъ. Мука и хлѣбъ этого рода называются "соломенными", "берестовыми", "лебедовыми", "бобовыми" и проч., глядя по тому, какая именно изъ примѣсей преобладаетъ въ нихъ.

Къ чести земствъ Казанской губерніи, мѣстнаго земскаго персонала и гигіеническаго кабинета Казанскаго университета, указанное прискорбное явленіе впервые поставлено на почву строгаго и точнаго мѣстнаго изученія. При содѣйствіи врачебнаго персонала и земствъ, въ гигіеническомъ кабинетѣ Казанскаго университета, какъ сообщаетъ Волжскій Вѣстникъ, образована уже цѣлая коллекція такъ называемыхъ "голодныхъ хлѣбовъ". Составлена она въ теченіе 1891--92 гг. Всѣхъ образцовъ такого хлѣба насчитывается въ коллекціи 81.

Образецъ No 1 доставленъ докторомъ Котельниковымъ послѣ объѣзда съ губернаторомъ Мамадышскаго уѣзда въ декабрѣ 1891 года. Взятъ этотъ хлѣбъ у крестьянъ деревни Олиши. Микроскопическое изслѣдованіе обнаружило въ немъ много клеверныхъ клѣтокъ, значительное количество сѣмянной кожуры лебеды, отчасти бобовыхъ растеній и, кромѣ того, песокъ.

Хлѣбъ, имѣющійся въ коллекціи подъ No 2, доставленъ гигіеническому кабинету въ томъ же мѣсяцѣ изъ деревни Балыкова, Лаишевскаго уѣзда. Онъ имѣетъ форму небольшой лепешки съ твердыми корками землисто-сѣраго цвѣта снаружи и почти чернаго внутри, очень похожъ, какъ значится въ каталогѣ коллекціи, на засохшій коровій пометъ, компактенъ, съ непріятнымъ затхлымъ запахомъ, хруститъ на зубахъ. По микроскопическому изслѣдованію, онъ состоитъ преимущественно изъ сѣменной кожуры лебеды, имѣетъ также много песку, "березки" и бобовыхъ кожурокъ. Остальные образцы "голодныхъ хлѣбовъ" по своему составу мало чѣмъ отличаются отъ только что описанныхъ. Кромѣ того, въ гигіеническомъ кабинетѣ имѣются еще и образцы муки, изъ которой приготовлялись эти "голодные хлѣбы". Въ числѣ послѣднихъ образцовъ находится нѣсколько фунтовъ муки "соломенной". Эта мука была доставлена въ гигіеническій кабинетъ изъ казанской губернской земской управы въ мартѣ мѣсяцѣ прошлаго 1892 года. Ея два сорта: одинъ 50 проц. соломы и 50 проц. ржи, другой -- 75 проц. соломы и 25 проц. ржи.

О томъ же "голодномъ хлѣбѣ" говорится въ докладѣ шадринской земской управы. Изъ доклада этого, сообщаемаго Екатеринбургскою Недѣлей, мы узнаемъ, что изъ массы крестьянскаго населенія уѣзда питаются уже въ настоящее время суррогатами хлѣба, т.-е. березкой, лебедой съ рожью, куколемъ и другими сѣменными травами, 10,923 чел. мужчинъ и 12,394 женщины. Двадцать три тысячи человѣческихъ существованій поддерживаются лебедой и березкой! Но это не все... Однимъ нищенствомъ въ Шадринскомъ уѣздѣ въ настоящее время пропитываются 6,367 семей, т.-е. 10,217 мужчинъ и 12,675 женщинъ. Двадцать три тысячи другихъ человѣческихъ существъ, въ одномъ лишь уѣздѣ, ѣдятъ нищенскій хлѣбъ. Въ то же время, работы нѣтъ, а если и находится, то оплачивается небывало дешево.

По словамъ доклада управы, въ настоящее время цѣны на мужской трудъ отъ 5 до 15 коп. въ день, а на женскій даже отъ 2 до 10 коп. Ясно только одно,-- говоритъ Екатеринбургская Недѣля,-- что этотъ несчастный заработокъ не накормитъ семьи работника, если даже удастся ему найти работу; а удастся ли найти ее,-- это еще большой вопросъ, такъ какъ всѣ могущіе что-нибудь дѣлать уже захватили работу, какъ это надо думать, судя по имѣющимся даннымъ. Уже теперь 2,198 семей совсѣмъ оставили ради заработка свои уѣздъ, т.-е., другими словами, до 10,000 человѣкъ уже теперь не могли найти себѣ работы и, оставивъ насиженныя родныя мѣста, побрели "куда глаза глядятъ".

Самый фактъ существованія "голоднаго хлѣба" служитъ уже такимъ опредѣленнымъ показателемъ экономическаго положенія населенія, въ виду котораго совершенно излишни всякія разсужденія и разъясненія. Если бы ржаной хлѣбъ былъ и не исключительнымъ, единственнымъ продуктомъ питанія для сельскаго населенія, онъ обязательно долженъ бы удовлетворять всѣмъ требованіямъ доброкачественнаго продукта потребленія, или, иначе, быть дѣйствительнымъ пищевымъ продуктомъ.

Если находились недобросовѣстные люди, позволявшіе себѣ утверждать, будто бы неурожаи двухъ послѣднихъ лѣтъ не доводили населеніе многихъ мѣстностей до нищеты, то фактъ существованія специфическаго "голоднаго хлѣба", имѣющаго, притомъ, какъ несомнѣнно доказано уже, значительное распространеніе, долженъ, наконецъ, заставить ихъ молчать.

Обнищаніе народа, выразившееся за послѣднее время уже черезъ-чуръ яркими симптомами, привлекло къ себѣ напряженное вниманіе правительства и общества. Извѣстно, что въ правительственныхъ сферахъ практикуется цѣлый рядъ крупныхъ экономическихъ мѣропріятій, въ числѣ которыхъ на первомъ планѣ стоятъ: колонизація Сибири и переселеніе крестьянъ на казенныя земли Кавказа, южной и юго-восточной Россіи, реформа продовольственнаго дѣла и радикальное измѣненіе податной системы. Къ обсужденію переживаемыхъ нашимъ отечествомъ чрезвычайныхъ затрудненій призываются и общественныя силы. Такъ, на-дняхъ, С.-Петербуріскія Вѣдомости сообщили, что для разработки новаго продовольственнаго устава въ коммиссію сенатора Плеве предположено призвать всѣхъ лучшихъ общественныхъ дѣятелей и знатоковъ изъ провинціи. Въ связи съ даннымъ вопросомъ поставленъ на очередь и другой -- о радикальной реформѣ податной системы, причемъ будто бы намѣченъ и основной принципъ послѣдней: обложеніе производительнаго труда, а не земли. Рядомъ съ этимъ Новое Время сообщаетъ, что съ окончаніемъ введенія во всѣхъ губерніяхъ, гдѣ дѣйствуютъ земскія учрежденія, новаго положенія о земскихъ учрежденіяхъ, предполагается учредить особый совѣтъ по земскимъ дѣламъ, предсѣдателемъ котораго будетъ министръ внутреннихъ дѣлъ, а членами -- представители отъ всѣхъ вѣдомствъ, имѣющихъ то или другое отношеніе къ земскому дѣлу. Кромѣ того, въ составъ совѣта будутъ входить десять представителей отъ земскихъ учрежденій, и изъ нихъ двое отъ земствъ столичныхъ губерній, а восемь отъ 32 губернскихъ земствъ, соединенныхъ на основаніи мѣстныхъ условій въ группы, по четыре губерніи въ каждой.

На ряду съ заботами правительства большое вниманіе къ народной бѣдѣ обнаруживается въ послѣднее время и въ обществѣ. Всѣ помнятъ, какое потрясающее впечатлѣніе произвело констатированіе факта, что милліоны людей находятся въ положеніи, близкомъ къ совершенному голоду, и какую горячую готовность помочь народной бѣдѣ проявила лучшая часть нашего общества. Съ истиннымъ энтузіазмомъ интеллигенція шла въ деревню, открывала столовыя, оказывая помощь хлѣбомъ и внушая бодрость и надежду, не менѣе хлѣба необходимыя въ такія минуты.

Изъ всѣхъ организацій для помощи голодающимъ, устроенныхъ частными людьми, наиболѣе широкое развитіе получили столовыя въ Тульской губерніи, руководимыя гр. Л. И. Толстымъ, "Макарьевское попечительство", въ Воронежской губерніи, образованное усиліями А. И. Эртеля, и попечительство для помощи голодающимъ нѣкоторыхъ мѣстностей Моршанскаго и Кирсановскаго уѣздовъ, Тамбовской губерніи, устроенное по первоначальной иниціативѣ B. И. Вернадскаго. Послѣднія два попечительства дали обществу подробные отчеты о своей дѣятельности. Дѣятельность "Макарьевскаго попечительства" уже извѣстна читателямъ нашего журнала, такъ какъ отчетъ о ней напечатанъ А. И. Эртелемъ въ январской книжкѣ текущаго года. Напомнимъ только, что небольшой кружокъ частныхъ лицъ собралъ такія значительныя суммы, что раскинулъ свою дѣятельность на 35 селъ и деревень, кормилъ нѣсколько тысячъ населенія, покупалъ крестьянамъ лошадей, коровъ, оказывалъ пособіе матеріалами и деньгами и организовалъ медицинскую помощь. Благодаря этому, смертность въ районѣ дѣятельности попечительства не превысила нормальнаго процента, въ количествѣ скота, за все время попечительства, не только не произошло убыли, но прибавилось семнадцать рабочихъ лошадей; для безлошадныхъ засѣяно яровое; душевые надѣлы сдавались въ ничтожномъ количествѣ, да и то отчасти были выкуплены; кабала во всѣхъ ея формахъ не процвѣтала; кабакъ былъ закрытъ; часть раздѣтыхъ получила одежду; для безводнаго села вырытъ хорошій прудъ. Къ этимъ внѣшнимъ результатамъ надлежитъ добавить и иные, не менѣе важные: перемѣну въ отношеніи къ "интеллигенціи", замѣтный подъемъ духа во все время голода, внезапное открытіе того сверхъестественнаго обстоятельства, что существуютъ на свѣтѣ добрыя души и отзывчивыя сердца...

Отчетъ о дѣятельности попечительства въ Моршанскомъ и Кирсановскомъ уѣздахъ, составленный однимъ изъ членовъ кружка А. А. Корниловымъ, недавно изданъ отдѣльною книгой (Русская Мысль уже отмѣтила ее въ библіографическомъ отдѣлѣ). Это поучительнѣйшая книга, которую мы рекомендуемъ прочесть каждому. Небольшое и совершенно частное предпріятіе превратилось, благодаря количеству полученныхъ средствъ, въ большое дѣло, имѣющее несомнѣнное общественное значеніе и, въ то же время, вполнѣ сохранившее свой частный, чуждый всякой оффиціальности характеръ. Г. Корниловъ замѣчаетъ въ предисловіи, что его кружокъ могъ бы, можетъ быть, не безъ нѣкоторой выгоды для своего дѣла, присоединиться къ дѣйствовавшимъ въ Тамбовской губерніи оффиціальнымъ или полуоффиціальнымъ учрежденіямъ, но предпочелъ, однако, сохранить свою независимость. "Мы рѣшились избрать этотъ путь, боясь, съ одной стороны, въ случаѣ присоединенія своего къ оффиціальнымъ организаціямъ, быть стѣсненными въ своей дѣятельности разными формальностями, къ которымъ мы чувствовали суевѣрный страхъ, а съ другой -- намъ представлялся чрезвычайно важнымъ и глубоко интереснымъ дѣломъ самый опытъ совершенно частнаго веденія такого общественнаго предпріятія. Это дало намъ возможность произвести, такимъ образомъ, новый опытъ соприкосновенія представителей интеллигенціи съ народомъ въ очень оригинальной обстановкѣ, причемъ эти представители интеллигенціи явились не въ обычной для народа оболочкѣ представителей власти, а въ своемъ собственномъ видѣ безъ всякихъ чиновничьихъ или другихъ аттрибутовъ".

Кружокъ началъ свою дѣятельность весьма скромно. Первоначальныя средства не позволяли ему разсчитывать на большее, какъ только прокормить бѣдствующихъ на хуторѣ В. И. Вернадскаго и въ окрестныхъ деревняхъ. Производя переписи селеній, члены кружка не могли не замѣтить постояннаго увеличенія за послѣднія десять лѣтъ числа безлошадныхъ и безземельныхъ дворовъ; полный же неурожай 1891 года долженъ былъ положить въ лоскъ уже и ранѣе клонившееся къ разоренію крестьянство описываемой мѣстности. Помощь, оказываемая попечительствомъ, повидимому, обезпечивала населеніе отъ крайностей голоданія и чрезмѣрнаго истощенія, разсчитывать же на остановку дальнѣйшаго разоренія крестьянскихъ хозяйствъ, при первоначальныхъ средствахъ попечительства, нечего было и думать. Но прошло немного времени и попечительство получило столь значительныя пожертвованія, что нашло возможнымъ расширить и районъ своей работы, и задачи помощи. У попечительства явилась надежда, которая и оправдалась, на прекращеніе дальнѣйшей распродажи скота и разоренія крестьянскихъ хозяйствъ, принявшихъ уже такіе большіе размѣры.

Матеріальные результаты дѣятельности кружка выразились въ слѣдующемъ.

Общая сумма собранныхъ денежныхъ пожертвованій составила около 45,000 рублей; кромѣ того поступило много пожертвованій натурой, въ видѣ хлѣба, сухарей, крестьянскаго платья, сѣна и проч. Столовыхъ было открыто 120. Изъ нихъ 16 было открыто къ концу января; къ концу февраля ихъ было 34, къ концу марта 86, въ теченіе первой половины апрѣля было открыто еще 27, въ концѣ апрѣля еще 2, въ началѣ мая еще 2 (1 для погорѣльцевъ) и, наконецъ, въ концѣ мая еще 1 (для погорѣльцевъ). Общее число обѣдавшихъ въ этихъ столовыхъ простиралось до 6,256 человѣкъ, причемъ за все время въ нихъ было отпущено обѣдовъ 661,287. Роздано на домъ для больныхъ и дѣтей муки 869 пудовъ, пшена -- 584 пуда, гороху -- 120 пудовъ, картофелю около 70 пудовъ. Для маленькихъ дѣтей были устроены котлы и дѣтскія столовыя, причемъ было израсходовано 3,200 бутылокъ молока и 42 пуда манныхъ крупъ.

Въ дѣлѣ поддержки крестьянскихъ хозяйствъ дѣятельность кружка выразилась въ слѣдующихъ операціяхъ.

Отъ средины марта до начала мая была поддержана 1,921 крестьянская лошадь. Было роздано безлошаднымъ крестьянамъ въ Моршанскомъ уѣздѣ 24 лошади. Было роздано сѣмянъ крестьянамъ 45 пудовъ 20 фун. овса, 111 пуд. проса и около 1,140 пуд. картофелю. Сверхъ того, была оказана помощь одеждой, обувью и деньгами погорѣльцамъ и нѣкоторымъ другимъ особенно нуждавшимся семьямъ, и разнообразная медицинская помощь больнымъ.

Къ концу апрѣля главное дѣло попечительства, кормленіе голодающихъ и спасеніе разорявшихся крестьянскихъ дворовъ, было уже за спиной. Можно было обратить вниманіе на такія нужды окружающаго населенія, на которыя раньше невозможно было тратить личныя силы и денежныя средства и которыя за главными и спеціальными заботами по организаціи продовольствія людей и лошадей почти и не замѣчались. Теперь столовыя были открыты вездѣ, гдѣ признавалось возможнымъ и необходимымъ; кормленіе лошадей приходило къ концу; купленныя лошади были розданы.

Кружокъ могъ, наконецъ, свести счеты, разсчитать остающіяся у него денежныя средства. Разсчеты эти показали, что онъ не только сведетъ концы съ концами, но будетъ въ состояніи вынести и еще кое-какіе расходы. Этотъ результатъ разсчетовъ былъ очень утѣшителенъ для кружка, потому что тѣ многообразныя нужды населенія, которыя раньше не могли приниматься въ соображеніе, теперь съ началомъ весны обступили попечительство со всѣхъ сторонъ. Многія изъ нихъ требовали немедленной помощи и удовлетворенія. Нужды эти были связаны всѣ болѣе или менѣе съ неурожаемъ. Это были: болѣзни, физическое истощеніе взрослыхъ и особенно дѣтей, недостатокъ яровыхъ сѣмянъ, выданныхъ земствомъ, и полное отсутствіе огородныхъ сѣмянъ; потомъ неожиданное сильное повышеніе цѣнъ на хлѣбъ передъ самою страдой... Кружку удалось въ значительной степени удовлетворить всѣ эти нужды.

Въ то же время, кружокъ, чрезъ посредство землевладѣльца Л. Ф. Пантелѣева, представилъ г. начальнику губерніи проектъ устава "попечительства для безлошадныхъ крестьянъ Моршанскаго уѣзда". 4 іюля 1892 года послѣдовало утвержденіе устава министромъ внутреннихъ дѣлъ. Значительное число мѣстныхъ землевладѣльцевъ записалось пожизненными членами попечительства. Однимъ изъ первыхъ подписалъ проектъ устава министръ Императорскаго двора графъ И. И. Воронцовъ-Дашковъ. Цѣль попечительства заключается въ содѣйствіи къ пріобрѣтенію безлошадными крестьянами Моршанскаго уѣзда лошадей, необходимыхъ для самостоятельнаго веденія крестьянскаго хозяйства. Задачи попечительства осуществляются выдачею крестьянамъ денегъ на покупку лошадей или снабженіемъ ихъ лошадьми. Крестьяне, воспользовавшіеся помощію попечительства, обязаны уплатить выданныя имъ деньги или стоимость полученныхъ ими отъ попечительства лошадей въ теченіе не болѣе четырехъ лѣтъ, безъ процентовъ. Средства попечительства составляются изъ: а) передаваемыхъ Л. Ф. Пантелѣевымъ денежныхъ обязательствъ крестьянъ, получившихъ отъ него лошадей въ 1892 году; б) членскихъ взносовъ; в) единовременныхъ пожертвованій, субсидій, всякихъ случайныхъ сборовъ и поступленій.

Таковы матеріальные результаты дѣятельности небольшого кружка людей, горячо отозвавшихся на вопіющую крестьянскую нужду. Но отчетъ не ограничивается только итогами метеріальной помощи. Онъ останавливается еще на одной сторонѣ дѣла, чрезвычайно важной, а именно на вопросѣ о нравственномъ значеніи для населенія этой благотворительной организаціи и объ отношеніи къ ней какъ самого голодающаго населенія, такъ и другихъ мѣстныхъ жителей: помѣщиковъ, управляющихъ имѣніями, духовенства, административныхъ властей.

"Что касается пресловутаго вопроса о "благодарности", авторъ отчета справедливо замѣчаетъ, что "собственно вопросу о благодарности по-настоящему не должно быть и мѣста въ мотивахъ человѣка, который, сознавая свои человѣческія обязанности, рѣшится принести свои силы на помощь постигнутаго бѣдой народа. Такъ называемая неблагодарность, подъ которую такъ легко подводятся всякаго рода недоразумѣнія и еще легче обобщаются, ни въ какомъ случаѣ не должна смущать человѣка, серьезно рѣшившагося принести добро народу". Съ своей стороны кружокъ заявляетъ, что видѣлъ самыя разнообразныя выраженія благодарности и внѣшней, формальной, выражавшейся въ молебнахъ и обѣдняхъ, отслуженныхъ мужиками за здравіе наше, въ записываніи нашихъ именъ въ патерики, въ словахъ и рѣчахъ, обращенныхъ къ намъ, и внутренней, душевной, такъ сказать, отпечатанной на лицахъ и выражавшейся иногда въ проявленіяхъ дѣтской радости, въ слезахъ и т. п.".

Но такое отношеніе крестьянъ къ дѣятелямъ кружка оказалось не вдругъ. Напротивъ, вначалѣ неожиданная помощь со стороны, притомъ, приносимая людьми совершенно неизвѣстными, возбудила не мало толковъ и, между прочимъ, самыхъ нелѣпыхъ догадокъ о ея происхожденіи.

"Недовѣріе крестьянъ ко всякому культурному человѣку,-- говоритъ авторъ отчета,-- обнаружившееся на первыхъ порахъ нашей дѣятельности, объясняется, конечно, историческими причинами, которыя слишкомъ извѣстны, чтобы на нихъ останавливаться. Оно затрудняетъ сношеніе съ ними, а для человѣка нетерпѣливаго, или слишкомъ наивнаго и отвлеченнаго можетъ сдѣлать ихъ совершенно невозможными. Въ этомъ обстоятельствѣ несомнѣнно кроются элементы, изъ которыхъ, при неправильномъ освѣщеніи и обобщеніи ихъ, легко можно вывести понятіе о неблагодарности крестьянъ и о низкомъ уровнѣ ихъ нравственнаго развитія. На дѣлѣ между ними, какъ и во всякомъ человѣческомъ обществѣ, есть дурные, есть и хорошіе люди; но нельзя, разумѣется, отрицать, что та темнота и мракъ, въ которыхъ живутъ до сихъ поръ крестьяне Моршанскаго уѣзда, часто не даютъ выказаться наружу многимъ добрымъ свойствамъ человѣка и, наоборотъ, представляютъ удобную среду для развитія нѣкоторыхъ дурныхъ чертъ человѣческой природы. Мѣстные помѣщики и управляющіе имѣніями обыкновенно бранятъ крестьянъ и утверждаютъ, что нравственность сильно упала среди нихъ за послѣднее десятилѣтіе. Конечно, въ этихъ сужденіяхъ видна иногда раздражительность, вызванная обычнымъ антагонизмомъ между предпринимателемъ и рабочимъ; но я не рѣшился бы, все-таки, утверждать, что сужденія эти совершенно несправедливы. Жалобы на то, что въ крестьянскомъ быту расшатались и частью уничтожились прежніе устои нравственности,-- патріархальный бытъ и семейное или родовое начало, мнѣ кажется, справедливо. Крестьянское общество несомнѣнно находится теперь въ переходномъ состояніи; но безумна, разумѣется, мысль вернуть его къ прежнему быту какимъ бы то ни было путемъ. Мнѣ кажется, на государствѣ и обществѣ русскомъ лежитъ, напротивъ, обязанность помочь ему скорѣе выйти изъ теперешняго переходнаго состоянія не назадъ, а впередъ. Прежніе устои нравственности: великорусская большая семья и патріархальный бытъ невозстановимы, они отжили свой вѣкъ и нечего ихъ жалѣть. Нужно помочь крестьянину скорѣе выработать и сознать въ себѣ новые, болѣе высокіе устои нравственности -- человѣческую личность и человѣческое достоинство... Помочь же тутъ можно лишь послѣдовательнымъ признаніемъ за крестьяниномъ всей полноты человѣческихъ правъ и соотвѣтственнымъ обращеніемъ съ нимъ, а также скорѣйшимъ пріобщеніемъ его къ культурной средѣ"...

Переходя къ рѣчи объ отношеніи къ организаціи остальныхъ представителей мѣстнаго населенія, авторъ отчета, прежде всего, свидѣтельствуетъ о дѣятельномъ содѣйствіи, которое оказывали кружку учителя народныхъ школъ и мѣстное духовенство. Что касается помѣщиковъ Моршанскаго уѣзда, то они большею частью владѣльцы очень крупныхъ имѣній, рѣдко живутъ въ нихъ зимою и не всегда пріѣзжаютъ туда и на лѣто. Многіе изъ нихъ ассигновали своимъ управляющимъ большія средства для помощи голодавшимъ крестьянамъ сосѣднихъ съ ихъ имѣніями селъ и деревень. Въ нѣкоторыхъ изъ такихъ экономій была организована широкая и разносторонняя помощь въ видѣ столовыхъ для людей, поддержки лошадей и покупки лошадей для обезлошадѣвшихъ крестьянъ. Другіе помогали крестьянамъ раздачей имъ хлѣба. Члены кружка, когда имъ приходилось имѣть дѣло съ представителями крупнаго землевладѣнія и хозяйства, вѣздѣ встрѣчали полное радушіе и сочувствіе, а иногда и дѣятельную помощь: такъ, напримѣръ, экономіи гг. Рымарева и Черткова безплатно мололи для столовыхъ кружка рожь и ячмень. Экономіи гг. Черткова, Тавилдарова, Олива и Красменева дали у себя пріютъ лошадямъ, купленнымъ кружкомъ для безлошадныхъ крестьянъ. Наконецъ, большая часть помѣщиковъ и управляющихъ крупными имѣніями записались членами учрежденнаго кружкомъ попечительства о безлошадныхъ крестьянахъ Моршанскаго уѣзда.

Впрочемъ,-- продолжаетъ г. Корниловъ,-- черта большой пассивности и недостатка личной иниціативы въ борьбѣ съ общественными бѣдами присуща, какъ кажется, многимъ мѣстнымъ помѣщикамъ. И только матеріальныя средства, большія организаціи немногихъ дѣятельныхъ помѣщиковъ искупаютъ въ глазахъ посторонняго наблюдателя апатію и бездѣятельность остальныхъ. При этомъ авторъ отчета не считаетъ себя вправѣ умолчать о томъ впечатлѣніи, которое онъ вынесъ изъ наблюденія отношеній мѣстныхъ помѣщиковъ къ крестьянамъ. Они всѣ, почти поголовно, даже и тѣ, которые помогаютъ крестьянамъ, относятся къ нимъ дурно, т.-е. считаютъ ихъ за людей низкой нравственности, очень неблагодарныхъ, которымъ, пожалуй, и помогать-то не стоило бы, да ужь такъ приходится, потому что "noblesse oblige". Отказаться совершенно отъ участія въ помощи крестьянамъ имъ совѣстно, но и дѣятельнаго желанія помогать голодающимъ въ нихъ не было. Не было, какъ они сами не разъ объясняли, потому, что крестьяне неблагодарны, очень ужь понизился у нихъ нравственный уровень, такъ что при постоянныхъ столкновеніяхъ съ ними нѣтъ возможности питать къ нимъ симпатію. Это пониженіе нравственнаго уровня они приписываютъ, какъ уже сказано, паденію прежнихъ началъ крестьянскаго быта, главнымъ образомъ, распаденію великорусской большой семьи, и дѣлаютъ тутъ ту ошибку, что вмѣсто того, чтобы помочь крестьянамъ выбраться изъ этого переходнаго состоянія и выработать новую основу нравственности въ сознаніи каждымъ крестьяниномъ въ себѣ достоинства человѣческой личности, они мечтаютъ, по большей части репрессивными мѣрами, возстановить старыя и обветшалыя отношенія и понятія.

Говоря объ отношеніи къ попечительству и его дѣятельности мѣстныхъ властей и оффиціальныхъ учрежденій, авторъ отчета считаетъ долгомъ заявить, что кружокъ не только не испытывалъ со стороны ихъ никакихъ препятствій, но, напротивъ, неоднократно пользовался ихъ содѣйствіемъ и любезными одолженіями.

А. А. Корниловъ заключаетъ свой интереснѣйшій отчетъ нѣсколькими словами о томъ настроеніи, съ которымъ разъѣхались по домамъ члены благотворительнаго кружка. "Уѣзжая, всѣ мы чувствовали, что между нами и населеніемъ, которому мы помогали, въ душѣ у каждаго изъ насъ образовалась нѣкоторая духовная связь. Для насъ эта мѣстность и эти люди стали не безразличны, и мы живо ощущали въ себѣ потребность и стремленіе помочь имъ впослѣдствіи стать на ноги и способствовать по мѣрѣ силъ и возможности удовлетворенію тѣхъ нуждъ, особенно духовныхъ, которыя намъ стали ясны. Слѣдуетъ ли упоминать еще и о томъ, что за эти мѣсяцы, проведенные въ непосредственной близости къ народу, въ самой средѣ его, для многихъ изъ насъ, городскихъ жителей, весь бытъ его сталъ неизмѣримо понятнѣе и яснѣе, нежели могъ бы быть при кабинетномъ изученіи его по книгамъ, хотя бы и въ теченіе гораздо болѣе долгаго времени? Не ясно ли отсюда, что каждый интеллигентный молодой человѣкъ, быть можетъ, будущій государственный или общественный дѣятель, участвуя въ подобномъ предпріятіи, не только приноситъ матеріальную пользу ближнему, но и самъ получаетъ такой поучительный и громадной жизненной важности опытъ, что можетъ считать себя вполнѣ вознагражденнымъ уже однимъ этимъ за понесенные труды и лишенія?

Сдѣланныя нами извлеченія изъ отчета воочію показываютъ, какъ много добра населенію принесла благотворительная организація въ Моршанскомъ и Кирсановскомъ уѣздахъ. При чтеніи отчета, невольно является мысль о томъ, какъ важно было бы, если бы центры общественной помощи, созданные въ моментъ острой нужды, не только не исчезали бы, а, напротивъ, умножались и развивались. Въ каждой деревнѣ, даже изгладившей непосредственные слѣды неурожая, есть масса неотложныхъ нуждъ, съ которыми крестьяне не могутъ справиться собственными силами. Въ одномъ мѣстѣ нѣтъ школы; въ другомъ недостаетъ чистой воды; въ третьемъ свирѣпствуетъ чуть не поголовный сифилисъ; въ четвертомъ падаетъ, за отсутствіемъ разумнаго руководства, кустарный промыселъ; въ пятомъ только что начинается и требуетъ поддержки травосѣяніе, и такъ далѣе до безконечности. Организаторы помощи, трудящіеся среди народа, пріобрѣтали бы довѣріе мѣстнаго населенія и способствовали уменьшенію вѣковыхъ недоразумѣній и предразсудковъ между народомъ и интеллигенціей. Каждый изъ нихъ соединялъ бы вокругъ себя группу лицъ, поддерживающихъ его если не личнымъ трудомъ, то матеріальными средствами. Вѣдь, желаетъ же лучшая часть нашего общества введенія подоходнаго налога и, съ установленіемъ такого налога, охотно его уплачивала бы. Не естественно ли поэтому было бы обложить себя извѣстнымъ процентомъ съ дохода и отсылать эту сумму лицамъ, работающимъ среди народа? Весьма замѣтно проявившаяся общественная самодѣятельность въ послѣдніе два года указываетъ, можетъ быть, что начинаетъ понемногу исчезать привычка къ тому, чтобы все дѣлалось начальствомъ. Разумѣется, нельзя мечтать, чтобы частныя организаціи распространились повсемѣстно и развились настолько, чтобы разлить благосостояніе въ народѣ,-- это подъ силу только государству; но несомнѣнно, что они принесутъ много добра населенію всюду, гдѣ только учредятся. Какъ много добра народу могутъ сдѣлать не только организованныя попечительства, но даже лица, дѣйствующія въ одиночку, примѣромъ могутъ служить недавно сообщенныя въ печати свѣдѣнія объ устройствѣ г. Ѳедоровымъ земледѣльческихъ артелей въ Пермской губерніи, о дѣятельности г. Штанге среди кустарей села Павлова, Нижегородской губерніи, и о нѣкоемъ землевладѣльцѣ одной изъ малороссійскихъ губерній, явившемся руководителемъ крестьянъ въ переселенческомъ дѣлѣ. Скажемъ нѣсколько словъ о дѣятельности этихъ лицъ.

Въ настоящее время въ каждой деревнѣ находится большее или меньшее количество дворовъ, которые, владѣя землей и всѣмъ нужнымъ для самостоятельнаго веденія хозяйства, за неимѣніемъ рабочаго скота вынуждены поддерживать себя временнымъ батрачествомъ, а, въ концѣ-концовъ, совершенно забрасываютъ хозяйство и обращаются въ полныхъ сельскихъ пролетаріевъ. Поддержать это населеніе въ его критическомъ положеніи, поставить его на ноги составило задачу дѣятельности г. Ѳедорова. Средства, собранныя г. Ѳедоровымъ, не позволяли ему снабдить лошадью каждый безлошадный крестьянскій дворъ. Поэтому онъ организовалъ цѣлую сѣть маленькихъ артелей по 6 человѣкъ въ каждой, снабдилъ каждую артель двумя лошадьми и кое-какимъ инвентаремъ и такимъ образомъ далъ возможность безлошадному хозяину произвести посѣвъ на своей землѣ, не прибѣгая къ разорительной помощи разнаго вида деревенскихъ кулаковъ. Первое время г. Ѳедоровъ велъ дѣло организаціи артелей на частныя пожертвованія и достигъ въ очень короткое время значительныхъ результатовъ. Къ 1893 году имъ было организовано уже 54 сельско-хозяйственныхъ артели въ составѣ 324 семействъ. Затѣмъ, организаторъ артелей сдѣлалъ въ январѣ текущаго года докладъ пермской губернской управѣ. Докладъ произвелъ настолько благопріятное впечатлѣніе, что бывшее вскорѣ очередное земское собраніе ассигновало 20 тысячъ рублей на расширеніе дѣла.

А вотъ другой примѣръ благотворной дѣятельности на пользу народа.

Г. Штанге, проживая нѣсколько лѣтъ въ селѣ Павловѣ и изучивъ бытъ тамошнихъ кустарей, увидѣлъ, что тысячи кустарей дѣйствуютъ въ разбродъ, конкуррируютъ между собою изъ-за насущнаго хлѣба, а десятокъ сплоченныхъ скупщиковъ опутали сѣтями всю павловскую бѣдноту, которая на нихъ работаетъ, какъ крѣпостное село. Чтобъ освободить мухъ отъ пауковъ, надо было организовать артель изъ рабочихъ и найти выходъ въ продажѣ товара помимо скупщиковъ. Затѣмъ надо было пріобрѣтать матеріалъ изъ первыхъ рукъ, инструменты и устроить артельную мастерскую. Г. Штанге энергично работалъ для выполненія этого плана и многое успѣлъ сдѣлать. Два года борьбы съ интригой, сплетнями, подозрѣніями, угрозами не утомили г. Штанге. Своею настойчивостью онъ обратилъ на себя вниманіе нижегородскаго губернатора, который нашелъ время лично познакомиться съ дѣломъ, понялъ его, нашелъ полезнымъ для массы бѣдняковъ и велѣлъ идеалиста оставить въ покоѣ.

Не менѣе вниманія заслуживаетъ въ высшей степени полезная дѣятельность вышеупомянутаго интеллигентнаго руководителя переселенцевъ, разсказанная въ Восточномъ Обозрѣніи.

Въ одной изъ малороссійскихъ губерній, гдѣ скученность населенія, вслѣдствіе прироста его, стала чрезмѣрной, рѣшили переселиться въ Сибирь полторы тысячи семей. Ходокомъ выбрали они мѣстнаго землевладѣльца г. N., человѣка образованнаго, знающаго сельское хозяйство теоретически и практически и пользующагося довѣріемъ и уваженіемъ окружнаго населенія. N. не отказался; но прежде чѣмъ тронуться въ путь, онъ постарался тщательно познакомиться съ современнымъ положеніемъ переселенческаго дѣла; потомъ съѣздилъ въ столицы и отыскалъ тамъ людей, которые могли дать ему полезные совѣты и указанія. Въ началѣ прошлаго лѣта N., въ сопутствіи двухъ крестьянъ, отправился въ Сибирь, заранѣе составивши маршрутъ своего путешествія. Исходя изъ того соображенія, что наиболѣе подходящими для его довѣрителей, по климатическимъ и почвеннымъ условіямъ, будутъ земли въ южной полосѣ Сибири, N. направился, прежде всего, въ Семипалатинскую область. Заручившись въ Омскѣ поддержкой со стороны администраціи и получивши отъ лицъ, знакомыхъ съ краемъ, нужныя для него свѣдѣнія, N. отправился разыскивать свободные участки. Онъ объѣздилъ верхомъ болѣе 700 верстъ по киргизскимъ степямъ, внимательно присматриваясь къ климатическимъ и почвеннымъ особенностямъ этой мѣстности. Но при тщательномъ знакомствѣ съ мѣстностью г. N. нашелъ ее далеко не удовлетворяющей его требованіямъ въ сельско-хозяйственномъ отношеніи, хотя устроить переселенцевъ въ Семипалатинской области было бы не трудно: N. предлагали здѣсь выбрать мѣсто для цѣлой волости, обѣщали дать средства на устройство въ новомъ поселкѣ церкви, школы и больницы, разъяснили, насколько незначительны будутъ казенные платежи новоселовъ и какими большими льготами они могутъ воспользоваться на первое время. N. рѣшилъ, однако, продолжать свои поиски. Съ этою цѣлью направился онъ въ Барнаульскій округъ. Въ Барнаулѣ, какъ и въ Омскѣ, N. встрѣтилъ сочувственное отношеніе къ своему дѣлу. Но такъ какъ мѣстное управленіе не могло указать N., гдѣ и сколько имѣется свободныхъ участковъ на Кабинетской землѣ, то и здѣсь N. пришлось самому отправиться разыскивать такіе участки. Наконецъ, послѣ долгихъ разъѣздовъ по округу, N. нашелъ наиболѣе подходящій участокъ въ 20 тые. десятинъ; почва на немъ -- черноземная, хлѣба родятся прекрасные: въ нѣкоторые годы въ этой мѣстности собирали по 200 пуд. и больше съ десятины. Окончательно выхлопотать отводъ этого участка г-ну N. не удалось въ виду изданнаго въ прошломъ году закона, пріостановившаго переселеніе въ Сибирь до тѣхъ поръ, пока всѣ свободныя земли въ Сибири не будутъ опредѣлены и размежеваны. Тѣмъ не менѣе, N. получилъ удостовѣреніе, что выбранный имъ участокъ -- свободенъ и мѣстное управленіе никакихъ препятствій для отвода его не имѣетъ.

Восточное Обозрѣніе, разсказавъ о трудахъ N., заканчиваетъ пожеланіемъ, чтобы побольше являлось такихъ ходоковъ. Пожелаемъ и мы, чтобы побольше являлось работниковъ, подобныхъ описаннымъ, во всѣхъ отрасляхъ дѣятельности на пользу родинѣ.

Недавно умеръ бывшій профессоръ лѣсного института, а потомъ извѣстный сельскій хозяинъ и писатель А. Н. Энгельгардтъ. Почти всѣ органы печати вспомнили выдающуюся дѣятельность этого добраго и талантливаго человѣка. Нѣкто г. H. С. разсказываетъ въ Недѣлѣ о томъ благотворномъ культурномъ вліяніи, какое оказывалъ на окрестныхъ крестьянъ Энгельгардта своею личностью, своими агрономическими знаніями, въ особенности образцовымъ хозяйствомъ въ своемъ помѣстьи Батищево.

"Вліяніе батищевскаго хозяйства на сосѣднія деревни развивалось все шире и шире,-- пишетъ г. H. С.-- Крестьяне научились здѣсь сѣять клеверъ на лядинахъ, и занятіе это произвело крупный переворота въ хозяйствѣ крестьянина: на бывшихъ непроизводительныхъ земляхъ мужики стали собирать громадное количество сладкаго корма; явилась прямо неожиданная возможность увеличить скотоводство, что въ свою очередь содѣйствовало улучшенію качества полей и постепенному росту урожаевъ хлѣба". Александръ Николаевичъ, весь отдавшись своему хозяйству, въ то же время, съ живымъ интересомъ слѣдилъ за тѣми или другими новшествами сосѣдняго крестьянства. Между батищевскимъ хозяиномъ и сосѣдними крестьянами установились отношенія простыя, дружественныя. Мужики приходили къ "Ликсандру Николаевичу", а не къ барину, за совѣтомъ, съ просьбой обмѣнить сѣмена, придти или пріѣхать къ нимъ посмотрѣть, почему на такихъ-то облогахъ плохо зародился ленъ. И онъ охотно шелъ въ деревню, въ одномъ случаѣ -- посовѣтовать, научить, въ другомъ -- досмотрѣть и помочь чѣмъ-нибудь, въ третьемъ -- въ гости, на праздникъ или на крестины въ качествѣ кума. И вы только тогда могли бы вполнѣ оцѣнить эту безспорно крупную личность, если бы встрѣтили его въ бесѣдахъ съ крестьянами или же въ хозяйственныхъ сношеніяхъ съ ними. Мужика не проведешь,-- онъ чутьемъ узнаетъ, кто передъ нимъ стоитъ и съ кѣмъ онъ дѣло имѣетъ. Александръ Николаевичъ умѣлъ поставить себя такъ, что крестьяне забывали въ немъ барина, а видѣли только сильнаго умомъ и дѣломъ хозяина и, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ высшей степени общительнаго человѣка.

Надо правду сказать, въ настоящее время общественная иниціатива и самодѣятельность встрѣчаетъ менѣе и менѣе препятствія со стороны администраціи. Упорно пробивала она себѣ дорогу и съ ней начинаютъ свыкаться. Проходитъ то время, когда все исходило отъ начальства и всякій неоффиціальный починъ на благо людямъ заподозривался какъ нѣчто преступное. Въ царствованіе Николая Павловича всякій призывъ къ общественной самодѣятельности былъ бы донъ-кихотствомъ, гласомъ вопіющаго въ пустынѣ. Великими реформами покойнаго императора начался процессъ между старою и новою Россіей и послѣдняя шагъ за шагомъ выигрываетъ поле сраженія. Въ Европейской Россіи нѣтъ теперь уголка, гдѣ бы не обрѣтался интеллигентный человѣкъ, чутко принимающій къ сердцу народные интересы и по мѣрѣ силъ для нихъ работающій.

Благодаря распространенію въ странѣ интеллигенціи, умноженію мѣстныхъ печатныхъ органовъ, провинціальная жизнь становится понемногу подъ контроль общества и рѣже и рѣже оправдываются разсчеты на безнаказанность злоупотребленій, на безчеловѣчную эксплуатацію народа. Традиціи крѣпостного права еще весьма живучи; до какихъ размѣровъ доходитъ и въ настоящее время издѣвательство надъ личностью рабочаго человѣка, яркимъ свидѣтельствомъ тому можетъ служить недавно разбиравшееся въ тульскомъ окружномъ судѣ дѣло объ отравленіи чиной рабочихъ въ экономіи кн. Гагариной. Можетъ быть, не всѣ читатели нашего журнала имѣли случай прочесть въ газетахъ исторію этого дѣла, а потому мы въ нѣсколькихъ словахъ разскажемъ его суть.

Крестьяне Саратовской губерніи, Балашовскаго уѣзда, въ злосчастную зиму 1891 г., послѣдовавшую за неурожайнымъ лѣтомъ, вынуждены были искать заработковъ на сторонѣ. Полтораста человѣкъ изъ нихъ нанялись на сельско-хозяйственныя работы, въ своемъ же уѣздѣ, въ дмитровскую экономію кн. Гагариной, приносящую ежегоднаго дохода своей владѣлицѣ около 100,000 рублей. Управляющій экономіей, Морозовъ, нанявъ крестьянъ за плату по 3 рубля въ мѣсяцъ, сталъ безсовѣстно выгадывать еще на пищѣ. Съ первыхъ же дней поступленія къ нему названныхъ крестьянъ онъ началъ кормить ихъ свиными кишками, а къ хлѣбу на двѣ трети примѣшивалъ чину, то-есть такой продуктъ, который до этого бѣдственнаго года культивировался въ Саратовской губерніи какъ кормовое средство для скота.

Результаты такого кормленія рабочихъ не замедлили дать себя почувствовать. Уже въ декабрѣ мѣсяцѣ 1891 г. среди рабочихъ дмитровской экономіи начались заболѣванія крайне тяжелой формы, до того времени въ мѣстности той не наблюдавшіяся. Нѣсколько рабочихъ было отправлено въ больницу. Врачъ опредѣлилъ болѣзнь, какъ спастическій параличъ спинного мозга, не оставляющій никакой надежды на выздоровленіе. Всѣ заболѣвшіе, люди почти юношескаго возраста, навсегда лишены способности произвольнаго движенія и обречены всю остальную, быть можетъ, еще очень долгую жизнь влачить въ качествѣ манекеновъ, вполнѣ зависящихъ отъ воли и человѣколюбія окружающихъ и къ ужасу своему не утратившихъ сознанія всей безпомощности своего положенія.

Вѣсть объ этомъ возмутительномъ происшествіи дошла до Репьевскаго благотворительнаго комитета, дѣйствовавшаго въ Балашовскомъ уѣздѣ. Члены комитета приняли участіе въ рабочихъ и пригласили изъ Москвы двухъ присяжныхъ повѣренныхъ, которые довели дѣло до суда и, сверхъ того, начали искъ противъ кн. Гагариной для пожизненнаго обезпеченія несчастныхъ страдальцевъ.

Каждый, знакомый съ дѣйствительною жизнью, знаетъ, сколько подобныхъ дѣлъ предается забвенію всюду, гдѣ обыватели живутъ по традиціонному, сильно всосавшемуся въ русскую жизнь правилу: "моя хата съ краю",-- всюду, гдѣ не успѣла еще осѣсться та интеллигенція, которая относится сердечно къ судьбѣ народа и не можетъ смотрѣть равнодушно на возмутительныя явленія безправія и безсовѣстной эксплуатаціи. Не будь въ Балашовскомъ уѣздѣ Репьевскаго благотворительнаго общества, организованнаго по случаю голода, и дѣло объ искалѣченіи на всю жизнь балашовскихъ крестьянъ могло пройти безъ всякихъ послѣдствій для его виновниковъ.

Какое важное вліяніе оказываетъ появившаяся въ мѣстности интеллигенція, участливо относящаяся къ народу, объ этомъ мы имѣемъ свидѣтельство такого просвѣщеннаго администратора, какъ бывшій саратовскій губернаторъ ген. Косичъ. По поводу отчета о дѣятельности царицынскаго уѣзднаго комитета "Краснаго Креста" во время холеры въ минувшемъ году ген. Косичъ напечаталъ въ Новомъ Времени слѣдующее письмо:

"Отчетъ до такой степени поучителенъ и интересенъ, что я, въ виду могущей возобновиться весною эпидеміи, считаю долгомъ указать на него какъ на образецъ мѣропріятій, какъ медицинскихъ, такъ и административныхъ, вполнѣ гарантирующихъ не только отъ безпорядковъ, но и распространенія эпидеміи. Всѣмъ извѣстно, что на Волгѣ, по случаю холеры, произошли ужасающія сцены буйства. Съ горестнымъ чувствомъ слѣдилъ я за ходомъ этого печальнѣйшаго явленія русской жизни. Безпорядки, какъ своего рода эпидемія, охватили огромное пространство Астраханской, Саратовской и другихъ губерній; но въ этомъ случаѣ казалось удивительнымъ, что въ Царицынскомъ уѣздѣ, лежащемъ между Астраханью и Саратовомъ, прошло все тихо и смирно; а, между тѣмъ, надо узнать, что это за уѣздъ. Во-первыхъ, самый городъ Царицынъ лежитъ на Волгѣ -- узлѣ желѣзныхъ дорогъ; въ немъ около 40 тысячъ жителей; туда лѣтомъ прибываетъ столько же бродячаго, безпокойнаго населенія; городъ тянется маленькими городками -- нефтянымъ, лѣснымъ, рыбнымъ, желѣзно-дорожнымъ -- верстъ на восемь. Кабаковъ множество; пьяныхъ забираютъ болѣе, чѣмъ въ Саратовѣ. Войскъ въ городѣ и уѣздѣ нѣтъ".

Чѣмъ же объяснить, что эти "неспокойные городъ и уѣздъ" сохранили во время холеры полный порядокъ?

Явленіе это ген. Косичъ объясняетъ прекраснымъ составомъ "Краснаго Креста" въ Царицынскомъ уѣздѣ. "Крестъ этотъ,-- заявляетъ ген. Косичъ,-- оказалъ блистательныя услуги въ холерную эпидемію... Вотъ въ чемъ секретъ сохраненія порядка въ темномъ населеніи Царицынскаго уѣзда; онъ зиждется не на многочисленной полиціи или силѣ вообще, а заключается въ рукахъ просвѣщенныхъ людей, работающихъ съ самоотверженіемъ и любовью къ ближнему. Народъ, несмотря на всю свою темноту, съумѣлъ оцѣнить то, что ему предлагаютъ отъ просвѣщеннаго и чистаго сердца. Значитъ, "сила не въ силѣ, а сила въ любви".

Значительный контроль общества надъ явленіями мѣстной жизни выражается также въ провинціальной прессѣ. Распространеніе провинціальной печати есть явленіе совершенно новое. Еще не такъ давно провинція знала только оффиціальныя Губернскія Вѣдомости. Теперь же, по крайней мѣрѣ, въ 60 городахъ издаются частныя газеты. Многія изъ нихъ по своей содержательности, по вниманію къ интересамъ русской жизни далеко оставляютъ за собою нѣкоторыя даже большія столичныя газеты.

Важное значеніе провинціальной печати, какъ органа общественнаго контроля, стало уже признаваться и высшею мѣстною администраціей. Такъ, недавно назначенный въ Пермь губернаторомъ П. Г. Погодинъ, принимая редактора газеты Екатеринбургская Недѣля, заявилъ ему, что онъ другъ печати и на желаетъ, чтобы она замалчивала печальныя явленія нашей общественной жизни. Не надо только ихъ раздувать и злорадствовать по поводу нихъ. "Пресса,-- сказалъ, между прочимъ, г. губернаторъ,-- необходима; она не мало оказала услугъ отечеству, раскрывая то зло, которое, не будучи ею отмѣчено, въ тишинѣ дѣлало бы свое вредное дѣло".

Къ сожалѣнію, взглядъ на прессу, высказанный пермскимъ губернаторомъ, далеко еще не господствующій. Много есть еще администраторовъ, которые относятся къ прессѣ, какъ къ непріятному, безпокойному элементу, обнаруживающему, нерѣдко, что въ управляемомъ ими районѣ далеко не все "обстоитъ благополучно". А такъ какъ провинціальная пресса вся цѣликомъ находится подъ предварительною цензурой, то такое отношеніе администраторовъ къ печати не позволяетъ ей служить родинѣ въ такой полной степени, къ какой она способна по имѣющимся въ ней силамъ. Только чрезмѣрнымъ, нерѣдко, урѣзываніемъ сферы дѣятельности провинціальной прессы и можно объяснить такой фактъ, какъ умолчаніе печати о дѣлѣ трехъ крестьянъ и одного почетнаго гражданина Рижскаго уѣзда, разбиравшемся около года назадъ въ рязанскомъ окружномъ судѣ. Автору "внутренняго обозрѣнія" Вѣстника Европы случайно удалось ознакомиться съ этимъ дѣломъ и оно теперь напечатано въ майской книжкѣ названнаго журнала. Сущность дѣла въ слѣдующемъ:

"Три крестьянина, Малаховъ, Кудиновъ и Коньковъ, заподозрѣнные въ кражѣ, были, по распоряженію земскаго начальника 4-го участка Ряженаго уѣзда, арестованы. Они принесли въ уѣздный съѣздъ жалобу, написанную, по ихъ просьбѣ, почетнымъ гражданиномъ Макаровымъ. Въ этой жалобѣ усмотрѣны были выраженія, оскорбительныя для земскаго начальника, а именно: "несмотря на то, что на незаконныя дѣйствія г. Кисловскаго мы обращали вниманіе г. губернатора и г. прокурора и объясняли имъ о чинимыхъ надъ нами истязаніяхъ, злой рокъ продолжаетъ преслѣдовать насъ и опять подчинилъ насъ произволу г. Кисловскаго, который морилъ насъ ни за что зимою, теперь оторвалъ насъ въ самое страдное время отъ занятій въ полѣ, гдѣ стоитъ не убранный нами хлѣбъ, уморитъ и наши семьи... Обращаемъ вниманіе на произвольныя дѣйствія г. Кисловскаго". Вслѣдствіе этого какъ сами жалобщики, такъ и составитель жалобы, Мажаровъ, были преданы суду по ст. 283 улож. о наказаніяхъ, опредѣляющей наказаніе за помѣщеніе въ оффиціальной бумагѣ, съ намѣреніемъ, прямо оскорбительныхъ выраженій. Свидѣтели, допрошенные во время судебнаго слѣдствія, показали, между прочимъ, что лица, арестованныя при волостномъ правленіи, оставались иногда по нѣскольку дней безъ всякой пищи или питались подаваемыми имъ "кусочками". Припасы, приносимые для нихъ со стороны, сторожъ не позволялъ передавать имъ, а волостной старшина взялъ предназначавшійся для Малахова кусокъ ситнаго хлѣба и бросилъ въ лохань. Въ зимнее время арестантскую не топили; холодъ въ ней былъ такой, что вода замерзала. По показанію одной изъ свидѣтельницъ, содержавшейся тамъ съ груднымъ ребенкомъ, негдѣ было просушить его бѣлье, такъ что она должна была для этого обертывать бѣлье около своего тѣла; ни кровати, ни подстилки въ арестантскомъ помѣщеніи не было, спать ей приходилось вмѣстѣ съ ребенкомъ на голомъ полу, вслѣдствіе чего ребенокъ сильно расхворался. По показанію другого свидѣтеля, въ арестантской было такъ тѣсно, что ни сѣсть, ни лечь негдѣ было. Въ участкѣ г. Кисловскаго существовалъ обычай пересылать арестованныхъ изъ одного волостного правленія въ другое иногда верстъ за 70. Къ одному изъ подсудимыхъ, Конькову, этотъ обычай былъ примѣненъ слѣдующимъ образомъ: вечеромъ 8 ноября, при очень холодной погодѣ, Конькову было приказано отправляться въ другое волостное правленіе, верстъ за 18. Коньковъ, одѣтый въ лѣтнее платье -- пиджачокъ и холодные сапоги, просилъ у старшины позволенія одѣться въ теплую одежду, но получилъ отказъ, отклонена была также его просьба о разрѣшеніи ему, по болѣзни, ѣхать на лошади, которую хотѣлъ запречь его брать. Старшина объявилъ ему, что если онъ не пойдетъ немедленно, то ему дадутъ 25 лозъ. Лица, которымъ поручено было сопровождать Конькова, просили отложить его отправленіе до слѣдующаго утра; но и на это старшина не согласился,-- и Коньковъ, въ пути, отморозилъ себѣ ухо. Подсудимый Мажаровъ объяснилъ суду, что прежде написанія жалобы онъ провѣрилъ сообщенные ему жалобщиками факты, и они всѣ подтвердились. Въ виду всего испытаннаго жалобщиками во время зимняго ихъ ареста, онъ вправѣ былъ сказать, что ихъ зимою морили; столь же основательно было указаніе на бѣдственное положеніе семействъ Малахова и др., такъ какъ они, за несвоевременною, вслѣдствіе ареста жалобщиковъ, уборкою хлѣба, сильно голодаютъ. Дѣйствія г. Кисловскаго можно было назвать произвольными, такъ какъ оба распоряженія его объ арестѣ подсудимыхъ были отмѣнены, какъ неправильныя, ряжскимъ уѣзднымъ съѣздомъ. Составляя жалобу, онъ, Мажаровъ, имѣлъ въ виду не оскорблять земскаго начальника, а предать гласности его незаконные поступки; на судѣ не выяснилось и тысячной доли того, что дѣлалъ г. Кисловскій. На этомъ мѣстѣ своихъ объясненій Мажаровъ былъ остановленъ предсѣдательствующимъ, признавшимъ ихъ не относящимися къ дѣлу. Прокуроръ отказался отъ обвиненія и просилъ сообщить ему копію съ протокола засѣданія; судъ вынесъ всѣмъ подсудимымъ оправдательный приговоръ".

По справедливому замѣчанію автора "обозрѣнія", очень было бы интересно знать, имѣло ли это дѣло дальнѣйшій ходъ, то-есть было ли что сдѣлано на основаніи протокола судебнаго слѣдствія, затребованнаго прокуроромъ? Далѣе авторъ указываетъ на то, что законъ караетъ за выраженія намѣренно оскорбительныя, чего въ данномъ дѣлѣ вовсе не было; вообще трудно допустить, чтобы въ жалобахъ, приносимыхъ крестьянами, употреблялись рѣзкія выраженія прямо съ намѣреніемъ оскорбить. Было бы крайне нежелательно, если бы такія придирки къ крестьянскимъ жалобамъ и прошеніямъ допускались часто. Авторъ "обозрѣнія" заключаетъ слѣдующими словами:

"И теперь крестьянамъ, особенно въ глухой провинціи, не легко найти человѣка, который согласился бы помочь имъ въ бѣдѣ, составить для нихъ жалобу или просьбу. Не легкое сдѣлается невозможнымъ, если каждое смѣлое слово, каждое сколько-нибудь рѣзкое выраженіе будетъ разсматриваться какъ проступокъ, влекущій за собою уголовное преслѣдованіе... Чѣмъ меньше препятствій и затрудненій къ подачѣ жалобъ, тѣмъ лучше не только для заинтересованныхъ лицъ, но и для цѣлаго учрежденія. Отсутствіе жалобъ -- гораздо опаснѣе, чѣмъ даже избытокъ неосновательныхъ жалобъ. Не чувствовать надъ собою контроля значитъ утратить одинъ изъ главныхъ стимуловъ къ правильной дѣятельности".


-- овъ.


"Русская Мысль", кн.VI, 1893