# Из армянской поэзии

Вячеслав Иванович Иванов

ИОАННЕС ИОАННИСИАН

Рождение Ваагна

"Дева-роза, подойди..."

ОВАННЕС ТУМАНЬЯН

Перевал

Пахарь

Голубиный скит

Сердце девы

Ануш

АВЕТИК ИСААКИАН

"С посохом в руке..."

"Гиацинту ли нагорий..."

"Зверолов, оленьим следом..."

"Нет тебя, душа-отчизна, краше..."

Отгадчица

На чужбине

Ожидание

ИОАННЕС ИОАННИСИАН


Рождение Ваагна

"Дева-роза, подойди..."


ОВАННЕС ТУМАНЬЯН


Перевал

Пахарь

Голубиный скит

Сердце девы

Ануш. (Лирическая поэма в шести песнях с прологом и эпилогом.)


АВЕТИК ИСААКИАН


"С посохом в руке..."

"Гиацинту ли нагорий..."

"Зверолов, оленьим следом..."

"Нет тебя, душа-отчизна, краше..."

Отгадчица

На чужбине

Ожидание


-----


Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Л., "Советский писатель", 1972

Перевод В. Иванова


-----


## ИОАННЕС ИОАННИСИАН


1864-1929 гг.


## РОЖДЕНИЕ ВААГНА1


Мучились мукой родин

Недра небес и земли,

Лона пурпурных глубин,

Красный тростник на мели.

Зыблется заросль курящихся жерл;

Пламя змеится из тоненьких горл;

Змейки склубились -- и вспыхнул тростник;

Море зарделось пурпурным пожаром:

В жарком венце, в велелепии яром

Юный Ваагн из пучины возник!

Огнь -- волоса;

Солнца -- глаза;

Лик опушен пламенеющим пухом;

Дышат уста огневеющим духом.

Бурного моря пурпурный прибой

Ходит, и хлещет, и берег разит.

Юноша реет над ним огневой,

Огненной пасти разверстой грозит.

Ветры, не дуйте! Родился Ваагн!

Волн не бичуйте!.. И взвился Ваагн.

Конь под Ваагном -- крылатый огонь!

Гривой взмахнул -- и в поднебесье конь!

Солнце, кто мчится, слепительный, ввысь?

Лик покрывалом прикрой и затмись!

Ты ль пред Ваагном склониться не рад.

Сын исполинов, седой Арарат?

Звону пучины, небес и земли,

Чаша страданий, край отчий, внемли,

Многодраконный, родной Айастан:

Солнцем спасенья ты днесь осиян!

1 Ваагн -- божество армянской мифологии (см. Примечания к этому стихотв.) Айастан -- Армения.


* * *


Дева-роза, подойди

И плечом не поводи!

Светлорусая резвунья,

Хохотунья, подойди!

Ты, играя меж кустов,

Набирая пук цветов,

Сорвала с цветами сердце,

Запылавшее в груди.

Синий взор, дугою бровь!

Унесла мою любовь:

Соловьем я стал над розой...

Дева-роза, подойди!


-----


Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней в переводе русских поэтов.

Издание Московского Армянского Комитета, 1916

Перевел Вячеслав Иванов.


-----


## ОВАННЕС ТУМАНЬЯН


## ПЕРЕВАЛ


С младенчества тропою вверх прямой

Я неуклонно

Иду на лоно

Святынь, -- хоть их не знает разум мой.

С младенчества обрывистой тропой

По круче горной

Иду, упорный, --

И вот, нашел на высотах покой.

Покинул я внизу, в глубокой мгле,

Почет, богатство,

Зависть, злорадство --

Все, что гнетет свободный дух к земле.

И вижу я (прозрачна даль в горах)

С моей вершины, --

На дне долины

Как просто все, и пусто! Душный прах!

Легка сума; в пути я не устал.

Песней и смехом

Играю с эхом --

И весело схожу за перевал.


## ПАХАРЬ


Плуг, забирай! Ну, ну, волы!

Дотянем понемногу

К полудню вон до той скалы,--

Господь нам будь в подмогу!

Дай силы, боже, их плечам!..

Свернем-ка глыбу, ну же!

Хлестни их, мальчик!.. Черным дням

Конца нет. Жить все туже.

Не выйти из долгов по гроб:

Сосед пошел судиться;

Задаром пел молебен поп,--

Проклясть теперь грозится.

Да недоимки не малы;

Намедни тож раскладку

Затеяли... Ну, ну, волы!

Дерите землю-матку!..

Долги платя, семью корми,

Повинность справь... А хата

(Эй, парень!) -- голыми детьми

Да голодом богата.

Плуг, забирай! Ну, ну, волы!

Дотянем понемногу

К полудню вон до той скалы,--

Господь нам будь в подмогу!


## ГОЛУБИНЫЙ СКИТ1


Ленк-Тимур пришел -- изувер, палач;

С ним -- огонь и меч, с ним -- туга и плач;

Не узлом сдавил нас удав-дракон,--

Наше племя враг полонил в полон.

На прибрежье, где дышит мглой Севан,

У озерных струй он разбил свой стан --

Там, где, к богу сил воскрылясь душой.

Сторожит наш край монастырь святой.

В те поры в скиту -- опекун армян --

Преподобный жил схимонах Ован,

День и ночь молясь за родной народ,

За крещеный люд, за неверный род.

Как прознал Ован из затворных стен

Злых татар набег, христианский плен,

Осерчал зело, затужил вельми,

Что владеет так сатана людьми.

Не скончал молитв седовласый мних,

Хвать за жезл -- и вон из ворот святых.

Бормоча, идет, куда путь ведет,

В забытьи -- на гладь бирюзовых вод:

Заплескал Севан, но седой росой

Доплеснуть не смел до ступни босой.

Как увидел то басурманский князь,

Хилым былием задрожал, склонясь,

Завопил, завыл с высоты крутой:

"Не гневись, вернись, человек святой!

С миром в дом вернись!" Так взмолился хан.

Повернул стопы в монастырь Ован.

Чуть на брег сухой оперся жезлом,

Бьет угоднику супостат челом:

"Ты бери с меня, что велишь, старик:

Золоту казну, аль на власть ярлык!"

"Не купить меня ярлыком, казной:

Отпусти, отдай мне народ родной!

Пусть, куда хотят, без помех идут,

Песню вольную жития поют!

Аль в поднебесья уж простора нет

Птицам божиим? Али тесен свет?"

Лиходей в ответ: "Столько душ отдам,

Сколько душ войдет в монастырский храм.

Ну, ступай, старик, да не помни зла!"

И велел тотчас с одного крыла

Заходить толпе полоненной в скит:

Стольким вольным быть, скольких храм вместит:

Стража грозная от застав ушла;

Потянулся люд, что река текла,

За святым вослед чрез одно крыло:

За сто тысяч их в малый скит вошло,--

Не наполнился и один притвор.

Удивляется басурманский вор

Диву дивному; сторожам кричит,

Новых пленников отпускать велит.

Тучей люд валит, в церковь вваливает,--

За тьму тем число переваливает:

Все не полон скит, все гостей зовет;

А людской поток плывет, да плывет.

Уж и в третий раз Ленк-Тимур кричит,

Остальной полон распускать велит.

Идут задние, и -- за рядом ряд --

Все прошли во храм. Одичалый взгляд

Водит лютый враг до окружных гор:

Пленных нет, как нет. И все пуст собор.

Ужаснулся хан: "Это явь иль бред?

Обыскать весь скит! Разыскать их след!"

Входят бирючи во святой притон:

Там Ован один; на коленях он,--

Очи ввысь вперил,-- словно в землю врос;

Борода влажна от обильных слез.

Сколько в малый скит ни вошло армян,

Обернул их всех в голубей Ован,--

Умолил на то благодать с небес,--

И в родимый дол, и в родимый лес

Выпускал он птиц на живой простор:

Все в приют ушли неприступных гор.

Упорхнули все,-- и сполох утих,

И стоит, один, на молитве мних.

1 Поэт обработал народную легенду, относящуюся к нашествии Тамерлана (Ленк-Тимур).


## СЕРДЦЕ ДЕВЫ


Некогда в царстве восточном цвела

Юная дева, резва, весела,

Краше всех сверстниц красою лица,

Радость и гордость вельможи-отца.

Только, знать, сердцу не писан закон:

В дочь властелина безродный влюблен;

Дева любовью ответной горит;

"Он -- мой избранник,-- отцу говорит,--

Он, не другой --

Суженый мой".

Крикнул вельможа: "Тому не бывать!

Легче мне в землю тебя закопать!

Нищего зятем назвать не хочу;

В крепкую башню тебя заточу".

Камень, скала он... Что страсти скала?

Юноше дева тем боле мила.

Нежностью пылкой невеста горит:

"Он -- мой желанный,-- отцу говорит,--

Он, не другой --

Суженый мой".

Деспот угрюмей, чем хмурая ночь;

В тесную башню сажает он дочь:

"С милым в разлуке, вдали от людей,

Блажь с нее схлынет. Остынет он к ней..."

Нет для любви ни стен, ни замка;

Лишь распаляет желанье тоска.

Страстию дева в затворе горит:

"Он -- мой любовник,-- отцу говорит,--

Он, не другой --

Суженый мой".

Дух самовластный осенила тьма;

Сводит гордыня владыку с ума:

Башню, где клад свой ревниво берег,

Мстящей рукой безумец поджег...

Что для любови, что жарче тюрьма?

Ярым пожаром пылает сама!

Узница в душной темнице горит,

Клятвы обета, сгорая, творит:

"Он, не другой --

Суженый мой!.."

Грозная башня сгорела дотла;

В пепел истлела, что прежде цвела.

Только -- о, чуда безвестного дар!..

Сердца живого не тронул пожар...

Стелется горький с пожарища дым;

Юноша плачет над пеплом седым.

Плакал он долго: застыла печаль;

В путь поманила далекая даль...

Бродит он, сир;

Пуст ему мир.

Нежная тайна! Под хладной золой

Что содрогнется,-- не сердце ль,-- порой?

Жаркое сердце в огне спасено;

Только под пеплом сокрыто оно.

Сердца живого из дремлющих сил,--

Словно из корня, что ключ оросил

Слез изобильных,-- в таинственный срок

Вырос прекрасный и легкий цветок:

Огненный мак;

Глубь его -- мрак.

По чужедальным блуждает краям

Юноша, цели не ведая сам,

Вкруг озираясь,-- любимая где?

Милой не видит нигде и нигде!

В грезах о нежной склоняет главу;

Но безнадежность одна наяву.

Верной любови и смерть не конец;

Чувства не гасит небесный венец.

В оный предел

Вздох долетел...

Стон долетел к ней, и тронул ее:

Тень покидает жилище свое,

К милому сходит, тоскуя, во сне,

Благоуханной подобна весне.

Молвит: "Внемли, мой печальник, завет!

Вырос над пеплом моим алоцвет.

Девы сожженной он сердце таит,

Жизнью моею тебя упоит.

В соке огня

Выпей меня!

Неги медвяной, разымчивых чар

Хмель чудотворный, целительный дар

Выжми и выпей пчелой из цветка:

Черная душу покинет тоска.

Так ты спасешься, избудешь печаль.

Смоет земное волшебная даль;

Не увядают ее красоты;

Мир и блаженство изведаешь ты --

В тонкой дали

Лучшей земли!.."

Нежная тайна, ты сердцу мила!

Стала скитальца душа весела.

Соком заветным навек опьянен,

Волен, беспечен и мужествен он.

В смене вседневной воскреснет тоска,--

Радость за нею, как рай, глубока.

Прежнее бремя его не долит.

Прежнее пламя его не палит.--

В тонкой дали

Лучшей земли.


## АНУШ


Лирическая поэма


Пролог


Сидя на лучах луны,

Пэри легкие, как сны,

Реют в облаке весны.

Неге ветерка послушный,

Над горой их рой воздушный

Вьется сонмом горных душ.

Плач творить слетелись пэри

О любови, о потере

Усладительной Ануш1.

1 Ануш -- буквально,-- милая, сладостная, douce.

"Из семи ключей в бадьи

Зачерпала ты струи".

"От семи цветных кустов

Набирала ты цветов".

"Над цветами, над водой

Чаровала под звездой:

-- В воду, лучик, заронись!

Сердцу, счастье, улыбнись!"

"Горе, горе! В краткий срок

Вешний твой увял цветок".

"Где лазурь твоих очей?

Чарование лучей?"

"Плачьте, сонмы горных душ.

Над любовником Ануш!.."

Цветы, рассыпаны пестро

По склону гор, вздыхали,

В живое вотканы сребро...

"Нам жаль Ануш! Нам жаль Саро!"

Шепча, благоухали.

Пылали томно их сердца;

Мерцали лепестки венца

Росинками печали...

Сонм воздушный легких душ,

До зари творили пэри

О любови, о потере

Усладительной Ануш

Плач подлунный, плач певучий;

Но, лишь солнца брызнул луч,

Скрылись -- в дымный горный ключ.

Что с уступа бьет, гремучий,

Низвергаясь на уступ,--

В темнолистный старый дуб,--

Под увей цветочных куп.


## ПЕСНЬ ПЕРВАЯ


I


Зовет бессонная тоска

На староселье земляка.

Лечу мечтой ширококрылой

В предел, очам и сердцу милый,

Где ждут меня мои домой,

Когда близ очага зимой

Дружней теснится сход вечерний

И мысль вникает суеверней

В родную быль,-- как на Лори

Живали встарь богатыри.

Лори! Обстал твои долины

Гор баснословный хоровод:

Чредою буйственной высот

Окаменели исполины.

Похитив Арагаза дочь,

Полон отпраздновали дэвы --

Дэв-Ал, Дэв-Бэт, другие Дэвы --

И в брачную застыли ночь.


II


Привет вам, старые знакомцы.

Леса, крутых стремнин питомцы!

Вам, пастбища!.. О, счастье дней

Былых! О, сонм былых теней!

Исчезли вы, как вёсен нега,

Рядившая в роскошный цвет

Сухие пажити! Вас нет.

Как ризы прошлогодней снега!..

Виденья первых лет, зову,

Скиталец, вас душою сирой:

Живите вы, коль я живу,

Коль оживить вас властен лирой!

Приснись, былое, наяву!

Дыши, красуйся, в плоть одето!

Стань осязательным! Поэта

Мольбам откликнись!.. Я зову!


III


Из мшистых сводчатых громад

И густолиственных прохлад

Волшебно воскресает эхо

Звонкоголосое игры

И переливчатого смеха

Моей младенческой поры...

Яйла1 мне снится,-- гул становий,--

Дымок над шалашом... Встает

Пред солнцем облако с низовий...

В росе луга... Пастух поет:

1 Яйла -- горные пастбища.


IV


"Девушка, прячься в шатер кочевой:

Выйдешь,-- увижу,-- и сам я не свой!

Стал я ашугом1,-- утратил покой.

Петь мне отрада:

В ущельях брожу;

Овчего стада

Не сторожу.

1 Ашуг -- певец.

Сердце мне взором -- аман!1 -- ты зажгла;

Резвые ноги косой оплела.

Сердце не стерпит: задремлет яйла,--

Выхвачу силой

Добычу -- и в глушь

Горную с милой

Скроюсь Ануш.

1 Аман -- заклинательное и клятвенное восклицание (междометие).

Ежели честью отец твой и мать

Не согласятся тебя мне отдать,--

Кровь я пролью!.. Заодно пропадать

Мне из-за черных,

Что море, очей,--

Дуг непокорных--

Гордых бровей!.."


V


Сарб над пастибщем поет,--

Ануш не усидеть в палатке.

"Мать, слышишь? Кто-то нас зовет".

"Оставь, Ануш, свои повадки!

Шататься девке за шатром,

По сторонам глазеть не гоже.

Пройдет -- оборони нас боже!--

Молва худая: стыд, сором!.."

"Глянь, матушка,-- по косогору

Какой зазеленел щавель!

Пойти б, нарвать пучок... Да в пору

И джан-гюлюм1 бы петь..." "Тебе ль,

Ануш, вести себя, как дети?

Ведь ты невеста на примете,

А ищешь с молодцами встреч!

Должна ты честь свою беречь..."

"Ох, тяжко! Сердце то встомится,

Как будто подошла беда,

То вдруг замечется, как птица,--

Так и летело б,-- а куда?..

Скажи, родная,-- что со мною?

Напасть? Предчувствие ль кручин?..

Возьму-ка на плечо кувшин:

Подруги сходят за водою".

1 Весенние песни, приуроченные к кануну Вознесения,


VI


Девы с песнею в долины

Сходят к звонкому ключу,

На плече несут кувшины,

Бьют друг дружку по плечу.


Песня


Ключ из облака струится

В бурно-пенистой игре;

Добрый молодец крушится,

Плачет, сидя на горе.

Льетесь вы, живые воды,

С гор ли, с неба ль самого

В степь, в раздолия свободы:

Напоили ль вы его?

Охладили ль, окропили ль

Грудь палимую ему?

Жар бессонный усыпили ль?

Понавеяли ль дрему?

Яр1, измаян жаждой жадной,

Брегом шумных вод ходил;

Мук любви струей прохладной

Огневых не остудил.

Ключ из облака струится

В бурно-пенистой игре;

Добрый молодец крушится,

Плачет, сидя на горе.

1 Яр -- "влюбленный" и "возлюбленный". Любимая девушка -- также яр (см. выше, в народной поэзии).


VII


Туман клубится по долинам.

Страх в сердце матери седой

Закрался, будто пред бедой:

Не час прошел, как дочь с кувшином

Сошла в ущелье за водой.

Густеет сумрак, ночь находит,

Окутал горы дым глухой;

И лютый зверь в теснинах бродит,

И бродит человек лихой.

Взошед на крайнюю скалу

И руку приложив к челу,

Она оглядывает мглу.

И вниз кричит: "Ануш! Не гоже

Теперь гулять! Домой пора!

Какого ищешь ты добра

В горах, бесстыдница?.. Что, боже,

С ней сталось?.." Хлопает рукой

Мать по коленям: "Приключится

Гляди, напасть!.. Ах, озорница!.."

А мгла плывет, плывет рекой.

Густеет сумрак, ночь находит,

Окутал горы дым глухой;

И лютый зверь в теснинах бродит,

И бродит человек лихой...


VIII


"Пусти! Зовут меня..." -- "Молю,

Ануш, помедли!" -- "Ты погубишь

Ануш! Узнает мать... Не любишь

Ты так меня, как я люблю!

Давно тебе Ануш постыла...

Я плачу, мучусь я тайком,--

Ты распеваешь соловьем.

Закрался, будто пред бедой:

С которых пор я тут застыла!

Все жду, гляжу, покуда свет

Не потускнел,-- тебя все нет!.."

Сказывают: ива

Девушкой была;

Долго, терпеливо

Милого ждала.

Не приходит милый.--

Ивою унылой

В бережок вросла.

Вся дрожит пугливо,

Сиротливо ива;

Лист плакучий клонит,

Счастие хоронит.

Зеленью омытой

С тихой речкой ива

Шепчется стыдливо

О любви забытой...

"Неблагодарная, ко мне ль

Твои укоры?

Встречая песнею зарю,

С кем речь веду я?

Когда в ночи моя свирель

Разбудит горы,

Кому я цвет мечты дарю?

Кого зову я?

В разлуке томной ты -- мой хмель!

Твои мне взоры

Горят! Я сердцем творю

С твоим, тоскуя..."

Умолкнул юноша-пастух,

Упал, сраженный, побледнелый,

На перси девы онемелой,

И на груди ее потух...


IX


Взывает мать. Девичий голос --

"Иду, иду!" -- из мглы звенит...

Ануш!.. Спадает дико волос

На томный жар твоих ланит!

С пустым кувшином, плат наплечный

Забыв у влаги быстротечной,

Дрожа, как лань в сетях ловца,

Вернулась ты от студенца!..

"Я, глупая, перепугалась!

Чужие там. В озноб и жар

Всю кинуло меня. Купалась,

Знать, по реке толпа татар..."

Ворчунья-мать, коря пугливость,

И мешкотность, и нерадивость

Шальной Ануш, с туманных круч

Сама спускается на ключ.


## ПЕСНЬ ВТОРАЯ


I


День Вознесенья! Праздник Мая!

Цветет земли живой ковер.

Побеги свежих роз ломая,

Толпой, на главы ближних гор

Спешите, юные армянки,

Дней вешних славить благодать,

Играть веселые веснянки,

О доле девичьей гадать.

"Амбаицум1, яйла!

В черные горы

Весна привела

Девичьи хоры.

Амбарцум, яйла!

Черные горы

В пестрые уборы

Весна убрала.

Амбарцум, яйла!

Кому я мила?

Солнышко ярче,

Любится жарче,--

Пастух молодой,

Ты ль суженый мой?

Амбарцум, яйла!

В цветах крутояры!

Весна привела

Тайные чары:

Этой -- свадьба, той -- кручина,

Разлюбил зазнобу яр"...

Так деве каждой разный дар

Сулит загадочно судьбина.

1 Припев весенних "вознесенских" песен.


II


Вновь жребий над главой вращает,

Свежа, как роза, "мать цветов";

И джан-гюлюм звенит, и зов

Гора отзывом возвращает.

Вещунья-дева возвещает:

"Яр тебя любит,

Красавица гор;

Яра погубит

Выстрел в упор".

Ануш затрепетала. Девы

Смутились: "Ложь! Не верь, сестра!

Гаданье -- праздная игра.

Пой с нами резвые припевы!

Рассеем облак черных дум!

Дружней подхватим джан-гюлюм!.." --

Ануш в раздумьи: "Неужели

Я проклята от колыбели,--

Когда пришел в наш дом дервиш,

Спел песню и просил бакшиш,

А мать ему: "Ребенок плачет,--

Не до тебя! Вон со двора!"

А он: "Так пусть всю жизнь проплачет!"

И так ушел..." -- "Не верь, сестра,

Ты предвещанию пустому.

Мы загадаем по-иному:

Девушка-счастливица!

Не затмит слеза

Твои ланьи, горные,

Черные глаза!

Девушка весенних чар,

Цвесть тебе весной!

Как гора, красавец-яр --

За твоей спиной.

Амбарцум, яйла!

В цветах крутояры!

Сладкие чары

Весна привела!

Яйла, джан1, яйла!"

1 Джан -- эпитет, выражающий ласку; собственно значит "душа".


## ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ


I


В селенье, зимнею порой,

Играли свадьбу. Пир горой,

Шум, пляс... Пришли с яйлы высокой

В дол пастухи... Но молкнет смех:

Теснясь, для лучшей из потех

На плоской кровле круг широкий

Расчистили. Зовет зурна.

Сплотились -- на стену стена;

Сильнейших в стане выкликают.

Те упираются; вперед

Свои своих борцов толкают:

"Сходись, ребята! Чья возьмет?.."

И с ленью выступил притворной --

Саро; Моей стоит пред ним,

Брат милой, парню побратим.

А там, за тканию узорной,

Сердца ревнивых дев стучат.

Мужчины: "Не робей!" -- кричат...

Полы за пояс подсучили,

Враз оземь хлопнули рукой

И друг на друга наскочили

Два храбрых с резвостью лихой.

Но повелось в горах издавна,

И сын то слышал от отца,--

Что удальцу свалить бесславно

В игре пред миром удальца.

И силачи-единоборцы,

Сплетясь, как опытные горцы,

То вместе наземь припадут,

То вместе на йоги встают,--

Знать, впрямь равны друг другу силой.

Напрасны крики: "Понатужь,

Товарищ, плечи! Аль не дюж?.."

Но вдруг Ануш, невесты милой,

Как изваяние застылой,

Саро потухший встретил взор

И в нем прочел печаль, укор...

Захолонуло грудь; туманом

В его глазах затмился свет;

Забыл он дедовский завет!

И пред ревущим дико станом,

Накрыв соперника врасплох

(Не верил тот в лихой подвох,

Боролся нехотя, небодро),

Он снизу обхватил под бедра

Моей, и с ног его свалил,

И грудь коленом придавил.

Толпа и плещет, и ликует,

Его удачу торжествует,

Ведет с почетом к жениху,

Сажает рядом на тахту.

Меж тем, за тканию узорной,

Взор девичий, как страж дозорный,

Горящий, любопытный взор

Победу судит и позор.


II


Ануш! Ануш! Твой брат старшой

Встает с растерзанной душой,

Кричит: "Пусть вновь борьба зачнется!"

Иль -- солнцем дней своих клянется

Отмстить укравшему хитро

Победу подлую Саро...

Его слова, в зесельи диком,

Толпа встречает бранью, гиком:

"Что е драку лезешь? Цел ли лоб?

Ведь покатился ты, как сноп!

Не вдосталь, знать, бока намяты?

Стряхнем-ка пыль с него, ребята!"


III


Из дома свадебного он,

Боль затаив обиды кровной.

Выходит поступью неровной,

Презреньем общим угнетен.

"Навек, Моей, ты опозорен.

Не знал ты равного в борьбе,

И не бывал от пыли черен

Кафтан нарядный на тебе.

А нынче ты горою рухнул

И тяжко под коленом ухнул,

Котла тебя противник смял,--

И кто тебя не осмеял?

Каким ты жалким, пристыженным

Предстанешь девушкам и женам!

Что ждет тебя... Из двух одно:

Лечь в гроб -- иль взять веретено".


IV


"Помилуй, сжалься, милый брат!

Его любви не жажду боле...

В ножны смертельный спрячь булат!

Дрожу я, как былинка, в поле..."

В слезах, в отчаяньи, без сил,

У ног Моси Ануш лежала;

Ей светлым лезвием кинжала

Моей неистово грозил.

"Клянись не знать его объятий!

Главою братнею моей

Клянись! Иль меж твоих грудей

Утонет нож до рукояти!"

"Я прах у ног твоих, Моси!

С рабыни клятвы не проси;

Я обещала,-- так и помни,

Любить Саро не суждено мне,

Нам и жизни разные стези".

"Ты лжешь, и разлюбить не можешь.

В ночи мы слышали не раз,

Как речью сонной ты тревожишь

Или рыданьем тихий час:

Саро зовешь ты в неге томной,

Саро -- лепечешь в грезе дремной..."

"О, не спеши меня убить!

Следы твои в пыли целую!

По нем я больше не тоскую,

Я не хочу его любить;

Во сне о нем шептать забуду,

Тебе сестрою верной буду..."


V


Так повершилась свадьба сварой.

Давно ль два славных удальца

Братались? Ненавистью ярой

Пылают ныне их сердца.

Доколь в земле не похоронен

Моем (он духом непреклонен),

Не быть сестре его родной

Борца коварного женой.

Быть может, в эту ночь, в бессонных

Терзаньях, мыслит он: "Добро,

Невеста пылкая Саро!

Я из груди окровавленной

Твои пламень вырву наконец!.."

Быть может, в эту ночь овец

Сосед соседских режет, грабит:

Какое мщенье гнев ослабит

Ожесточенного врага?..

Лишь звуки на селе притихнут,

Быть может, вдруг до неба вспыхнут

Того ли, этого ль стога?


ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ


I


Встают лениво, как верблюды

От водопоя, облака;

Ползут на каменные груды,

На Чатындаг-горы бока.

Из-за зубчатого отрога

По злату утренних небес

Пробился луч... В селе тревога.

Ружье держа наперевес,

Бегут мужчины,-- будто в лес

Участники звериной ловли;

А жены ринулись на кровли.


II


Пришел старик, парням кивнул

И пальцем указал в долину;

Из трубки раз-другой пыхнул

И речь повел: "Наполовину

Уж ночь прошла,-- все не засну:

Ворочаюсь, кряхчу, кляну

Лихую старость. Вдруг овчарка

Моя взбесилась. Кличу: "Гей!.."

Молчат. "Ну, думаю, ей-ай,

Дождались на селе подарка".

Собака кинулась. А тьма --

Ни зги не разберешь. "Эхма!"

Сказал себе: "Подмок твой порох!

Уснешь, бывало, в тот же час,

Что скот,-- а слышишь каждый шорох"...

То, бишь,-- и не сомкнул я глаз,

Как из села мелькнули двое,

Как тень,-- в ущелие ночное,--

Овчарки мимо... Вот мой сказ"...

Вот отчего село в тревоге!

Ануш хватились: девы нет!..

Находят вскоре, близ дороги

Внизу,-- двоих недавний след.


III


Луна сменилася. Ватага

Все, до последнего оврага,

Обрыскала трущобы гор:

Исчез с добычей девий вор.

Ни с чем идут ловцы к поселку,

Нагорье обыскав окрест,

И хвалят вора втихомолку:

Горазд он умыкать невест.

Один, повинен клятве мести,

Выслеживать остался дичь

Моей, дабы чету настичь

И зарубить двоих на месте.


IV


"Раскинь-ка, Вардишах, ячмень,

Да погадай, что новый день

Сулит... Мои ослепли очи:

Мне сои привел скиталец ночи,

Недобрый гость,-- и не добро

Пророчит он!.. Дол вижу тесный,

И будто темен свод небесный;

Там овцы бедного Саро

Стоят -- и воплем не овечьим,

А будто гласом человечьим

Поют... Ну, кинь же горсть зерна,--

Будь сын тебе во утешенье!

К чему сей сон? Судьба темна,

Отверзи дверь нам разуменья,

Творец! Мы -- прах у ног твоих...

Еще тот звук в ушах моих:

Песнь человечья бессловесных

Овец в тюрьме из скал отвесных...

И будто овцы голосят,

А мать Саро, развивши плат,

Пред ними пляшет... Стадо плачет,

А та кружит... Что сон мой значит?"

"К беде, знать, сон твой, Манишак!

Глянь,-- и ячмень-то выпал как!

Он черную чертит дорогу.

На ней -- Саро... Молися богу,

Да обратит он зло в добро.

Храни, господь, и мать Саро!"


V


Ловец прилежный позади,

Рек неизбежный впереди;

Друг -- ворог; мир -- застенок темный...

В горах, как загнанный олень,

Скрывается Саро бездомный.

Дол стынет, понависла тень,

Последний луч хребты румянит:

Он с горя баяти1 затянет

И так хоронит скорбный день:

"Гей, вы, крутые горы!

Крик мой: кручина, горе!

Любо ль вам, сестры-горы,

Вторить за мною: горе?..

Горе! -- в ночном просторе

Ваши твердят затворы...

Вместе горюем, горы!

С вами, беглец усталый,

Перекликаюсь, скалы!

Гробы глубин, раскройте,

Странника упокойте!

Путь мой залег в чащобе:

Спать бы мне в глыбном гробе!

Спать?.. А любовь услышит

Весть, что Саро не дышит,--

Как улегчить ей муку?

Сны мои кто нарушит?

Слезы ей кто осушит?

Что возместит разлуку?.."

1 Баяти -- плачевная песнь.


## ПЕСНЬ ПЯТАЯ


I


Рыдает, бросаясь наземь ниц,

Ануш, покрытая позором.

Взирает жалостливым взором

Сход жен соседских и девиц

На пленницу, храня молчанье.

Моей -- бог миловал!-- в скитанье.

Но пеной бешеной плюет

На дочь отец и дочь клянет:

"Прочь с глаз моих! Вон, сгинь, срамница!

Изменница! Будь проклята

Твоя венчальная фата!

Покройся черным, как вдовица.

Или наложница врага,

В глубь, в землю черную, всем станом

Врости! Ушла к врагу обманом,

Так жизнь тебе не дорога..."

Соседи добрые подходят,

Отца от дочери отводят.

Смятеньем, старый, привлечен,

Стоит священник за порогом

И голос возвышает он:

"Уйдите все! Идите с богом!

Ануш останется одна,--

Всю правду скажет мне она...

Скажи, Ануш: ушла ты, чаю,

По вольной воле, по любви?

Да? Так господь благослови

Ваш брак! Я милых повенчаю..."

Шум издалече. Вопли. Клики.

"Убил? -- Моей? -- Кого? -- Где, где?--

Воды скорей... Творец великий.

Ануш, Ануш!..-- Беда к беде!"


II


Не туча рухнувшим потопом

Груз ливней шумных пролила:

То юность ринулась всем скопом

На понизовья из села.

Летят стремглав, как вихрь крылатый,

И видят: свой ужасный зев

Дол крови скалит, дол проклятый,

Где, в темноте рассвирепев,

Беснуется Дэбэт1 косматый.

Меж тем степенный сельский люд,

Столпясь на выступе отвесном,

Стоит в смущеньи бессловесном:

Все вниз глядят и молча ждут.

А в глубине Дэбэт грохочет.

Как гром глухой, и рока суд --

Итог бесстрастный смертных смут --

Злорадным хохотом пророчит.

1 Дэбэт -- река.


III


Шатаясь, с искаженным ликом,--

Тень прежнего Моси,-- предстал

Убийца. Взор его блуждал,

И ужас тлел во взоре диком.

Не замечал он никого,

Добрел до крова своего,

Ружье повесил на стропило,

Как мертвую змею. Не смел

Никто дохнуть; народ немел.

Вдруг из долины возопила

Мать пастуха. "Харай!"1 -- зовет,

И волосы седые рвет.

1 Крик зовущих на помощь.


IV


Ее сельчанки провожают

Под оный роковой уступ,

И воплем воздух раздражают,

И черным хором окружают

Еще не охладелый труп.

Меж тем, как юноши в печальном

Безмолвьи на камнях сидят,

Они с обрядом поминальным

Достойный горца плач творят.

Поют: почто не излюбила

Ануш другого жениха,

Почто любимого сгубила;

Как стаду быть без пастуха;

Как на яйле и как на ловле

Заклекчут юные орлы:

"Где сверстник наш?" -- как псы на кровле

Завоют, прибежав с яйлы;

Как мать Саро осиротеет:

Ей не видать веселья гор;

В одежде черной одряхлеет,

Блюдя домашний свой затвор...

И каждое из причитаний

Ей, бедной, надрывает грудь.

.Мать, не буди воспоминаний!

Былое счастие забудь!

"Почто, мой сын, не приотворишь

На миг отяжелелых вежд?

Мой недруг, вор моих надежд,

Почто со мной о гробе споришь?.."

Но мертвый глаз не размыкал;

В устах увянувших сверкал

Зубов белеющий оскал.

Вотще -- рыданья, в грудь биенья,

Проклятья, жалобы, моленья...

Стемнело. Женский вой слабел.

И песнь, и пени замолчали.

Один Дэбэт свои печали

Без устали в ущелье пел,

И громче плач из бездн гремел.


V


Без отпеванья, у реки

Зарыли тело кунаки,

Тайком слезу над ним пролили.

Кадила горных луговин --

Полынь, лилея, чобр и тмин --

Молебный ладан воскурили.

А "Со святыми упокой"

Не клиром стройным было спето,

Но голосистою рекой,

Раскатным рокотом Дэбэта.

Под громозвучный шаракан1,

Рыдающий стихийной силой,

Друзья насыпали курган

Над безымянною могилой,

Где спит беглянки пылкий друг,

Сын вольных гор, пастух, ашуг.

1 Шаракан -- церковное песнопение (см. Вступительный очерк).


## ПЕСНЬ ШЕСТАЯ


I


Вернулись птицы. В небе нега.

Одела зелень холм и дол.

Ануш цветы речного брега

Сбирает, бормоча, в подол --

И плач перемежает смехом.

Поет,-- ей горы вторят эхом...

"Что, как потерянная, бродишь

В лугах, красотка, день-деньской!

Кого ты ищешь, не находишь?

По ком ты слезы льешь рекой?

Коль ищешь, дева, майской розы,--

Не за горами праздник роз.

Коль мертвому даришь ты слезы,

Не расточай напрасных слез!

Землею взят жених любезный,--

Его тебе не воскресить.

К чему кручиной бесполезной

Огонь младых очей гасить?

Вод родниковых дар обильный

Пролей на холм его могильный

С молитвой чистой и умильной

И, принеся святую дань,

Душою бодрою воспрянь.

Покорствуй общему уставу:

По долгу жизни и по праву,

Иди, живи, супругой стань..."

"Спасибо, брат, идущий мимо!

Да правит бог твои стопы

И да завидишь лик любимой

У цели странничьей тропы!

Дели, дели с подругой нежной

Услады жизни безмятежной!

Мне дал всевышний -- слезы лить;

Мне жажды слез не утолить..."


II


И бродит вновь, поет и плачет...

Бессвязны песни: ничего

Не изъясняет и не значит,

Окромя горя самого,

Их темный склад, их бред унылый.

Все ропщет: где ж он, где же милый?

Как вдруг свет божий опустел,

И глухи стали песни, речи,

И горный луг осиротел?

Как вдруг ушел он -- так далече?..

"Куда ты скрылся,--

И след простыл?

Мой день затмился,

Мне свет постыл...

Все я выплакала очи.

Ты дождись-ка темной ночи,--

И за дело!

За перевал

Стада пригнал,--

Беги же смело!..

На пригорке, на зеленом,

Кто под буркой, кто уснул?

Руку кто движеньем сонным

Из-под бурки протянул?

Ах, да это -- мой желанный.

Видно, вешний луг, в дыму

Пелены благоуханной,

На него навел дрему...

Вставай, сонливец!

Не ранний час!

С утра, ленивец.

Ты стад не пас.

До полудни спишь, спокоен:

Скот не загнан, скот не доен...

Уже стемнело...

За твой возврат

Отдам стократ

На муки тело!..

Чу, не бубны ль в буре плачут?

Не зурна ли верещит?..

Брачный поезд! Гости скачут.

Кони пляшут. Снег валит.

Чур, рассыпься,-- свято место!--

Наважденье!.. Ха-ха-ха!

Вот так свадьба!.. Где ж невеста?--

И не видно жениха!..

Несут... Пустите!

За ним иду!..

Вот тут кладите,

В моем саду!

Расплету над мертвым косы!

Вы тешите, гроботесы,

Гроб просторный,--

Один двоим!

Спать сладко с ним

В могиле черной!..

Лгут мне люди, милый, милый!--

Будто взор твой помутнел,

В пятнах крови лик застылый

Исказился, почернел?

Ты все тот же, смугл и строен,

Что с собой невесте нес,

Юный пастырь, свеж и зноен,

Запах луга, влагу рос!..

Куда ж ты сгинул?--

Как лиходей,

Меня покинул

С тоской моей?

Слезы день и ночь точу я,

Дольше плакать не хочу я,--

Отплачу я!

Вернись, молю,--

Иль отомщу я...

Терплю, терплю --

Иль прогневлюсь,

И не прощу я...

И, как люблю,

Так разлюблю;

И, как томлюсь,

Так истомлю.--

Без поцелуя!.."


III


Там, где мутный вал Дэбэта,

Роясь, воет под скалой,

Есть могила, мхом одета;

Спит в ней горец удалой.

Как потерянная, бродит

У могилы той жена;

Долгий день в слезах проводит,

Ночь унылую без сна.

Но ни жалобам, ни зовам

Из глубин ответа нет;

Из теснин звучит ответ

Утешением суровым...

"Не поддамся я оковам,

Вырвусь вон, на вольный свет!"

Узник, яростный, Дэбэт,

Ей гласит немолчным ревом:

"Ты доверься мне, Ануш!

Я обета не нарушу:

Уведу твою я душу

В тихий рай бесплотных душ,--

В рай, где милый твой, Ануш!.."

"Ануш, Ануш! -- склонясь с обрыва,

Взывает мать: домой пора!.."

Дол нем. Безмолствует гора-

Один Дэбэт, без перерыва,

Длит вечный вой: "Вуш, вуш!..1 Увы..." --

Вздымая пенные главы...

1 Вуш, вуш -- "горе, горе!".


## ЭПИЛОГ


В ночь Вознесенья есть мгновенье

Неизреченной тишины:

Безмолвно дольнее творенье,

Врата небес отворены,

И дышит благостью господней

Вселенная до преисподней.

Душ разлученные четы,

Любившие без утоленья,

В тот миг блаженной полноты,

Покинув звездные селенья,

Целуют, духа дух, в уста,--

И замыкаются врата.


## АВЕТИК ИСААКИАН


## 1875--1957 гг.


## С ПОСОХОМ В РУКЕ...


С посохом в руке дрожащей, удручен, согбен, уныл,

После долгих лет, скиталец, я завидел милый дол.

Перешел семь гор высоких, семь морей я переплыл,

Все утратил, нищий странник, но до родины добрел.

Подходя к селенью, с сердцем, переполненным тоской,

За околицею, в поле, друга детства повстречал.

"Старина,-- вскричал,-- бог помочь. Узнаешь, кто я такой?

Изменился?" Мой товарищ поглядел и промолчал.

Мерю улицу клюкою. Вот и милой частокол.

И сама, с душистой розой, показалась у крыльца.

"Здравствуй,-- молвил я,-- сестрица! Бог нам свидеться привел".

Отвернулась, отмахнулась от бродяги-пришельца.

Никну ниже я. Родную вижу хижину, и тын,

И старуху-мать.-- "Хозяйка, гостю на ночь дай приют!"

Содрогнулась и всплеснула мать руками: "Как ты тут?" --

И ко мне в слезах прильнула: "Сын мой милый. Бедный сын!"


## ГИАЦИНТУ ЛИ НАГОРИЙ...


Гиацинту ли нагорий,

Соловью ль, певцу садов,

Ветру ль мне поведать горе,

Тени ль беглых облаков?

Белый свет подобен гробу,--

Словно в землю я зарыт.

Увели мою зазнобу!

Плачу, плачу я навзрыд.

Без нее мне нет веселья:

Душу взяв мою,-- ушла

И, забывчивая, зелья

Мне от ран не припасла...

Гиацинту ли нагорий,

Соловью ль, певцу садов,

Ветру ль выплакать мне горе,

Стае ль белых облаков?1

1 Это же стихотворение в переводе В. Я. Брюсова см. в Дополнениях. (Прим. ред.).


## ЗВЕРОЛОВ, ОЛЕНЬИМ СЛЕДОМ...


"Зверолов, оленьим следом

Рыщешь ты весь долгий день.

Дикий лог тебе не ведом,

Где таится мой олень?"

"Солнце, сын мой, злой кручиной

В горы загнан, одичал.

Цвет мой, мак мой над стремниной

Где цветет,-- не примечал?"

"Брачный плат зелено-алый

Повязал твой сын, сестра.

Мнет во сне жених усталый

Негу пестрого ковра".

"Кто ж она,-- скажи, родимый,

Коль прослышал ты молву,--

Чью на грудь мой сын любимый

Клонит буйную главу?"

"Видел я: склонясь, лежал он

На скалу, твой удалец.

Не жену к себе прижал он:

Он зажал в груди свинец".

Меж цветов не мак алеет,--

Спит он в каменном гробу.

Ветерочек тихо веет.

Развевает прядь на лбу.


## НЕТ ТЕБЯ, ДУША-ОТЧИЗНА, КРАШЕ...


Нет тебя, душа-отчизна, краше!

В небе горы тают. Розу клонит

Ветерок. Озер синеют чаши...

А народ в потопе крови тонет!

Отдал бы тебе, моя отчизна.

Душу я: души единой мало.

Тысячу б с одною отдал жизней:

Дать другие сердце б тосковало!

Я любви твоей сынам родимым

Жертвою бы стал тысячекратной!..

Дай же,-- если быть певцу щадимым,--

Песнью величать тебя приятной.

Сеять кровью политая нива,

Жаворонком с неба весть восхода)

Зеленеет огненное диво,

Солнце новых дней встает -- свобода!


## ОТГАДЧИЦА


"Девица, красавица!

Обернись я, молодец,

Мать-землею черною,--

Чем бы ты была?"

-- "Я б тебе покорною

Весенкой цвела".

"Девушка-отгадчица!

А прикинься молодец

Глубиной озерною,--

Как бы догнала?"

-- "Утицей проворною

Я бы поплыла".

"А скажи, ответчица!

Растекись в поднебесье

Молодец, в просторное,--

Что бы ты взяла?"

-- "Солнышко дозорное!

Небушко б зажгла!"


## НА ЧУЖБИНЕ


В чужедальном я плену

Жизнь бездомную кляну:

Как с родимою простился,

Сном спокойным не забылся.

Вы летите, птицы, с гор:

Залетали ль к ней на двор?

Ветерок, ты с моря дуешь:

От нее ль меня целуешь?

Стая в облаке кричит,

Мимовейный ветр молчит:

Краем крыл души коснулись,

Пронеслись -- и не вернулись.

Светом ласковых очей,

Сладкой звучностью речей

Хоть во сне б отвел я душу,

Хоть во сне б ее подслушал!

Как покроет долы тьма,

Одолеет мать дрема,--

Льнул бы к ней в тумане тонком,

Ей привиделся б ребенком!


## ОЖИДАНИЕ


Вечер -- гость на двор; обошел дома;

По селу в окнах позажглись огни.

Мой лишь двор один утонул в тени;

Как в душе, в дому без просвета тьма.

Всех собрал сельчан с поля поздний час;

Вечерять сели за семейный стол.

С гор газель моя не бежит ли в дол,--

Я глядел в темень, не жалея глаз.

Наступила ночь непроглядная;

Водит душу в снах по садам весна.

Жду, пожду один, в ночь гляжу без сна:

Не пришла греза ненаглядная!