# А. Изгоев. П. А. Столыпин. Очеръ жизни и деятельности (Биографическая библиотека No 1)

Александр Самойлович Изгоев

А. Изгоевъ. П. А. Столыпинъ. Очеркъ жизни и дѣятельности (Біографическая библіотека No 1). Кн-во К. Ф. Некрасова. М. 1912. Ц 50 к.

Г. Изгоевъ не въ первый уже разъ даетъ оцѣнку личности и дѣятельности Столыпина. Еще въ 1907 г. онъ помѣстилъ въ "Русской Мысли" его характеристику, "отъ основныхъ линій которой -- пишетъ онъ теперь -- не приходится отказываться". Этихъ линій двѣ. Авторъ характеризуетъ Столыпина, какъ человѣка съ "горячимъ сердцемъ", "горячо любившаго родную землю", имѣвшаго "безкорыстное желаніе служитъ ей до самопожертвованія" (стр. 3 и 133). "Онъ несомнѣнно былъ даровитымъ человѣкомъ" (128). "Нельзя отрицать въ немъ большой, совершенно незаурядной силы духа и достойной удивленія крѣпости и упругости воли" (132). Это -- "человѣкъ безукоризненной личной честности", обладавшій "большой выдержкой" и "незауряднымъ мужествомъ" (125 и 128). "П. А. Столыпинъ былъ честнымъ конституціоналистомъ" (106), "исповѣдывалъ, несомнѣнно, основы конституціоннаго строя". (107). Въ основѣ "самаго важнаго и самаго значительнаго" его дѣла -- земельной реформы -- лежала "правильная государственная мысль" (74 и 75)... Такова одна основная линія,-- линія похвалы, звучащей мѣстами, какъ дифирамбъ. Не менѣе рѣзкой однако и, главное, несравненно лучше обоснованной получилась у г. Изгоева другая линія, которую ему почти все время пришлось вести, немедленно отступая отъ первой. "Лично очень честный, П. А. Столыпинъ, однако, проявилъ большую наклонность къ непотизму" (125--126). "Человѣкъ очень энергичный и очень честолюбивый, онъ любилъ власть, цѣплялся за нее, но тамъ, гдѣ ему приходилось сталкиваться съ настоящей и для него опасной силой, онъ не столько боролся, сколько отступалъ и подлаживался" (128 и 129) "Эта измѣнчивость заставляла говорить о лицемѣріи" (129). "У П. А. Столыпина былъ сильный умъ, но это былъ какой то умъ второго сорта, дѣйствительно лишенный и углубленія, и идеалистическаго благородства, умъ смѣшанный съ мелкой хитростью и лукавствомъ". (130). "Открытое нарушенье закона въ случаяхъ чрезвычайныхъ и обходъ его въ случаяхъ обыденныхъ -- такова политическая теорія покойнаго премьера" (112). "Настоящаго правового уваженія къ Основнымъ Законамъ Россійской Имперіи у него не было" (НО). "Въ области аграрнаго законодательства сказалась сильнѣе всего двойственность" (77)... Такова эта вторая линія,-- линія осужденія, становящаяся все болѣе рѣзкой, по мѣрѣ того какъ біографъ подвигается къ концу жизни Столыпина и вводитъ въ свое изложеніе новые факты. Въ результатѣ, какъ полагаетъ г. Изгоевъ, у него получилась "книга, равно далекая и отъ лести, и отъ надругательства" (4). Нѣсколько иное впечатлѣніе получается у читателя, который не удовлетворенъ этой двойственностью характеристики, объясняемою не столько двойственностью самаго объекта, сколько двойственнымъ отношеніемъ къ нему автора: при всей склонности и готовности послѣдняго преклониться передъ Столыпинымъ, онъ ясно видятъ всю невозможность сдѣлать его "героемъ своего романа". Предрасположеніе разбивается о факты, и въ результатѣ получается довольно жалкій остатокъ: "при выдающемся предсѣдателѣ совѣта министровъ П. А. Столыпинъ могъ бы быть хорошимъ министромъ внутреннихъ дѣлъ" (131). Но и въ этомъ приходится, конечно, усомниться.-- Фактическая сторона жизни и дѣятельности Столыпина охвачена г. Изгоевымъ далеко не полно и, главное, неравномѣрно. "Борьба съ кадетами -- пишетъ онъ -- заняла непропорціонально большое мѣсто" (48) въ дѣятельности Столыпина. И г. Изгоевъ дѣйствительно удѣляетъ ей непропорціонально большое вниманіе Это не значитъ, конечно, что онъ ничего не говоритъ о "лѣвыхъ". Со свойственнымъ ему умѣньемъ г. Изгоевъ не упускаетъ случая броситъ тѣнь на нихъ, подчеркнуть ихъ слабость, намекнуть на ихъ вредоносность. Онъ пускаетъ стрѣлу въ какихъ-то "фальсификаторовъ народныхъ настроеній", выступавшихъ на митингахъ (38); не забываетъ отмѣтить, что на собраніяхъ революціонныхъ группъ "секретарствовалъ Азефъ" (39); позволяетъ себѣ безъ нужды и основанія усомниться въ вѣрности и безстрастности передачи лидеромъ трудовиковъ въ 1-й Думѣ нѣкоторыхъ фактовъ (23); объясняетъ успѣхъ лѣвыхъ на выборахъ во 2-ю Думу помощью черносотенцевъ и трактуетъ этотъ успѣхъ, какъ "побѣду Столыпина" (56), утверждаетъ, что "крестьяне тяготились опекой революціонеровъ" (57) и т. д. Даже введеніе прямыхъ выборовъ въ пяти городахъ (по указу 3 іюня) онъ считаетъ возможнымъ объяснить тѣмъ, что "Столыпинъ надѣялся, что крайніе лѣвые помогутъ ему совершенно избавиться отъ кадетъ" (64). Въ результатѣ у читателя должно составиться впечатлѣніе, что Столыпинъ помогалъ лѣвымъ и лѣвые -- Столыпину. Но за то о борьбѣ, какую Столыпинъ велъ съ лѣвыми, читатель не получитъ ни малѣйшаго представленія. Да и вообще репрессіямъ -- этой наиболѣе выпуклой сторонѣ Столыпинской дѣятельности -- г. Изгоевъудѣлилъ непропорціонально малое мѣсто. Онъ упоминаетъ о нихъ, главнымъ образомъ, постольку, поскольку ими затрагивались кадеты или поскольку это нужно ему, чтобы выяснить отношеніе Столыпина къ конституціи. Далеко не полно освѣщены въ біографіи и взаимныя отношенія кадетъ и Столыпина. Между прочимъ, со словъ черносотенцевъ, безъ всякой оговорки, г.Изгоевъ упоминаетъ о "заигрываніи" правительства съ кадетами въ началѣ 1907 г. (66), т. е. въ разгарѣ предвыборной кампаніи 2-ю Думу. Что это за "заигрываніе.? Не имъ ли объясняется тогдашній рѣзкій разрывъ кадетъ съ лѣвыми? Подробности своихъ сношеній съ правительствомъ кадеты вообще хранятъ въ секретѣ, и г. Изгоевъ не приподнялъ скрывающей ее завѣсы.-- Съ внѣшней стороны "очеркъ жизни и дѣятельности" Столыпина написанъ живо и литературно. Читатели найдутъ въ немъ также нѣсколько интересныхъ сопоставленій и увидятъ, что итогъ дѣятельности Столыпина, даже у предрасположеннаго къ нему біографа, получаеться убійственный.


"Русское Богатство", No 3, 1912