# Разговоры

Александр Ефимович Измайлов

Славянофилы

Князь Ш<аховской> и актриса Ежова

Богатый и бедный

Измайлов А. Е.


Разговоры


## Славянофилы.


Диалог.


Дядя и племянник.


Племянник

Почтенный дядюшка, наставник мой и друг,

Нельзя ль мне как попасть в твой любословный круг?

Любитель ревностный "Российского" я "Слова"

Хочу и я писать, бумага уж готова,

Есть скляница чернил и перьев пук велик.

Что надобно ещё?


Дядя

Знать надобно язык.

Племянник

Какой?


Дядя

Свой собственный: российский иль славянский.

Читай ты Библию да Патерик Печерский,

Минеи Четии; церковную печать

Всего нужнее нам, словесникам читать.


Племянник

Но для чего, скажи, такое нужно чтенье?


Дядя

Что б старые слова вводить в употребленье.


Племянник

Каких употреблять не должно вовсе слов?


Дядя

Чужих, иль проклят будь ты во веки веков.


Племянник

А позволительны бывают солецизмы?


Дядя

Всё это ничего, и даже галлицизмы.

Простителен тому французский оборот,

Кто с тщанием слова родные подберёт.

Противны языку слова чужеязычны,

А обороты все ему весьма приличны.


Племянник

Что нужно для стихов?


Дядя

Здесь тайна лишь одна -

Что б рифма кончилась всегда на имена;

Для прозы же нужна краса иного рода.


Племянник

Какая?


Дядя

Что б глагол в конце был периода.


Племянник

Что ж должен я писать? Подай ты мне совет.

Не можно ль о любви?


Дядя

Коль ты о плотской, нет.

И в прозе, и в стихах хвали язык и веру,

Любовь к Отечеству и ставь нам для примеру

Пожарских, Мининых: всех предков тормоши.

Хоть проза и стихи не будут хороши,

Но цель хорошая, а этого довольно!


Племянник

Признаться, дядюшка, немножко будет больно,

В народных коль листах иль в дневнике каком

Пожалуют меня печатным дураком.


Дядя

Ты будешь мученик. Мужайся и крепись!

В броню лукавости поспешно облекись;

Возьми бесстыдства щит и на своих врагов

Сыпь сотни, тысячи странных бранных слов;

Кричи: "Анафема! Злодеи! Изуверы;

Враги Отечества и православной веры!

Влеките их на казнь! Влеките на костёр"!

Мы подтолкнём тебя и скажем: "Как остёр"!


Племянник

А если на моё такое возраженье

Последует ещё другое пораженье

И нечего уж мне вдруг будет отвечать,

Что делать мне тогда?


Дядя

Что делать?.. Замолчать!

1807 г.


## Князь Ш<аховской> и актриса Ежова.


Ежова

Ну, что, князь, какова была у вас "Беседа"?


Князь

Победа, Катенька, преславная победа!

Вторую песнь своей поэмы я читал,

Злодею Пушкину себя уж показал.

Пустился в бегство он от моего удара.


Ежова

Что аплодировать ты не послал Макара?


Князь

"Беседа", дурочка, не то ведь, что партер.

Смеяться подавал собою я пример.

Когда б ты видела как Кикин Петр смеялся!

Шихматов-целочка и тот расхохотался.

Многострадальный сам игумен наш Шишков

Забыл как с братией ругал его Дашков.

Торжествовала вся Беседа Русска слова:

Не сыпался табак на ленту у Хвостова;

Другой Хвостов глаза лукаво искосил,

Как я исподтишка за ... укусил...


Ежова

Кого?


Князь

Карамзина.


Ежова

Не уж-то, князь?


Князь

Да, право,

Спроси Потемкина.


Ежова

За ...? Браво! Браво!

Как ты прославился! Ай! Князь! Ай! Молодец!

Надел ты на себя бессмертия венец.

Уж нечего сказать, что у тебя за зубы!


Князь

Век будут помнить все "Расхищенные шубы"

И не осмелятся сажать меня в бордель.


Ежова

Прими ж награду, князь, и ляжем на постель.


1812 г.


Стихотворение датировано в рукописи 1812 годом. У нас, однако, есть основания для существенно более точной датировки. "Разговор", центральные персонажи которого легко узнаются за титульными инициалами (это драматург и поэт князь А. А. Шаховской и актриса Е. И. Ежова; последняя, впрочем, названа в тексте своим полным именем), связан с новой стадией полемики между "архаистами" и карамзинистами. "Князь Ш. и актриса Е." -- отклик на чтение Шаховским 2-й песни ироикомической поэмы "Расхищенные шубы", состоявшееся в публичном собрании "Беседы любителей русского слова" февраля 1812 года.

"Разговор", судя по его содержанию, был написан явно по горячим следам этого события и поэтому смело может быть датирован концом февраля 1812 года.

Что же произошло 23 февраля? Прочитанная в "Беседе" первоначальная редакция 2-й песни "Шуб" Шаховского существенно отличалась от печатного текста, увидевшего свет в 7-м томе "Чтений в Беседе любителей русского слова". Она содержала выпады в адрес Карамзина, Блудова и, видимо, некоторых других карамзинистов, исключенные при публикации. Сведения о первоначальном содержании этой песни и о вызванном ею резонансе дошли до нас в чрезвычайно скудном количестве.

Стихотворение Измайлова верифицирует сообщение Батюшкова о том, что в первоначальном варианте 2-й песни содержались выпады в адрес Карамзина -- и, по всей вероятности, достаточно злые. Однако полемическим ядром поэмы, судя по тексту Измайлова, и в первой редакции были стихи, направленные против В. Л. Пушкина. Эти стихи сохранились и в печатной версии.

Первый выпад -- в начале песни:


Меж тем заря взошла и солнце осветило

Журнальной тягостью разбитое окно,

Которо не было еще заклеено

Посланьем дружеским творца стихов различных,

К употребленьям сим особенно приличных...


"Посланье дружеское", пригодное только на заклейку окон, -- это, конечно, намек на послания В. Л. Пушкина "К В. А. Жуковскому" и "К Д. В. Дашкову". Далее один из персонажей "Расхищенных шуб", нотариус Спондей, произносит гневную речь, направленную против главного героя поэмы, Гашпара, и представляющую собой пародический коллаж из стихов послания В. Л. Пушкина к Жуковскому:


Нам нужны не слова, нам нужно просвещенье;

Слов много затвердить не есть еще ученье.

Витийство без идей мою волнует кровь;

Ношу в душе моей к изящному любовь

И празднословие всем сердцем ненавижу.

Я слышу много слов, но толка в них не вижу...


Вот подлинные стихи В. Л. Пушкина, использованные Шаховским:


В славянском языке и сам я пользу вижу,

Но вкус я варварский гоню и ненавижу.

В душе своей ношу к изящному любовь;

Творенье без идей мою волнует кровь.

Слов много затвердить не есть еще ученье;

Нам нужны не слова -- нам нужно просвещенье.


Шаховской, как видим, произвел самые минимальные изменения в тексте Пушкина. Главное -- он разместил стихи послания в обратной последовательности, так сказать -- задом наперед, и тем самым постарался показать, что толку и смысла в сочинении Василия Львовича от этой операции ни прибавляется ни убавляется.

"Разговор" Измайлова имеет, помимо прочего, и своеобразную ценность свидетельского показания. Как уже говорилось, о публичном чтении поэмы Шаховского мы знаем очень немного. И если в письме Батюшкова отразилось негодование карамзиниста, то Измайлов (несомненно, также присутствовавший на чтении), видимо, довольно точно зафиксировал реакцию на поэму со стороны беседчиков. Реакция слушателей в общем соответствует их репутации. Заразительно смеявшийся П. А. Кикин, "новообращенный славенофил" (хранивший у себя "Рассуждение о старом и новом слоге" Шишкова с надписью Mon Evangile), прежде "считался блестящим остряком, французолюбцем и светским модным человеком". Он и после "обращения" "продолжал считаться остряком, и язык его называли бритвою".

"Князь Ш. и актриса Е." своими жанрово-стилевыми. особенностями, впрочем, существенно отличается от измайловских "сказок". Сказки -- жанр, в принципе рассчитанный на публикацию и потому выводящий реальных лиц и реальные события под условными масками. "Разговор" для печати явно не предназначался. Двупланность образа как структурный принцип здесь исчезает: о литературных событиях говорится уже не иносказательно, а прямо. С другой стороны, исчезают и авторские оценки, и пуантирующая мораль (в измайловских сказках под такую мораль обычно маскировалась заключающая текст эпиграмма): перед нами своеобразный нравоописательный очерк в стихах, герои которого должны сами за себя свидетельствовать. Наконец, отсутствие оглядки на цензуру и вообще на печатные конвенционально обусловило введение в "Разговор" достаточно рискованной сексуальной тематики и невозможной в тогдашней печати, но естественной в быту лексики.


## Богатый и бедный.


Диалог.


Бедный и богатый входят.


Бедный

Я бедный человек, без места пять уж лет;

Старуху-мать, жену, двоих детей имею,

Работать не могу, одной руки вот нет,

Да и другою я едва, едва владею.

Трудами рук своих кормила нас жена -

И та вот при смерти лежит теперь больна.

Мы просим облегчить гнетущее нас бремя...

Из милосердия нельзя ль дать что-нибудь

Голодным сим птенцам?..


Богатый

Пришёл ты не во время:

Вот видишь: я поел, мне надобно уснуть.

(Уходит).


1813 г.

Источник текста: Измайлов А. Е. "Избранные сочинения", М., "Объединенное Гуманитарное Издательство", 2009 г.