# О жизни и сочинениях Подшивалова

Владимир Васильевич Измайлов

О жизни и сочиненіяхъ Подшивалова (*).


(*) Мы написали его біографію, пользуясь записками, доставленными къ намъ вдовою покойнаго, и другими извѣстіями, полученными отъ вѣрныхъ людей, за которыя всѣмъ изъявляемъ нашу величайшую 6лагодарность.


Во всѣхъ вѣкахъ и у всѣхъ народовъ труды хорошаго Писателя были уважены, а имя его сохранено. Благородное дѣло просвѣщать умы есть уже родъ нѣкотораго преимущества или сана; и тотъ достойный Сочинитель, который не оскорблялъ, въ своихъ твореніяхъ ни здраваго вкуса, ни чистой нравственности, имѣетъ право на память вѣковъ и на благодарность соотечественниковъ. Такъ мыслили древніе, такъ мыслятъ новѣйшіе просвѣщенные народы, слѣдственно и Россіяне.

Статскій Совѣтникъ и Кавалеръ Василій Сергѣевичь Подшиваловъ родился въ 1765 году 2 Марта въ Москвѣ, гдѣ отецъ его, рядовый, незаслуженный воинъ, уволенный въ отставку за раною, питался трудами своими съ маленькимъ семействомъ. Для людей, рожденныхъ съ умомъ и талантомъ, преимущества рода не могутъ приносить великаго достоинства; слава и блескъ дарованія сокрываютъ нѣкоторымъ образомъ безвѣстность происхожденія; и какъ случайное щастіе не могло даровать нашему Литтератору истиннаго благородства сердца, такъ безвыгодный случай не можетъ отнять чести у его памяти. Но что не имѣетъ послѣ смерти никакого вліянія на его имя, то самое дѣйствовало конечно на первые шаги и на пылкую душу молодаго человѣка, принужденнаго выбираться на стезю свѣта мимо предубѣжденій общаго мнѣнія. Тѣмъ славнѣе для Подшивалова, что онъ побѣдилъ затрудненіе, сдѣлалъ имя свое извѣстнымъ, сталъ на ряду Мужей, украшенныхъ не только титлами ученаго достоинства, но и гражданскихъ почестей. Но когда судьба готовила его къ сему состоянію, отецъ его занимался работою бѣднаго огородника. Сынъ его не могъ имѣть перваго нравственнаго образованія. Ему надлежало искать его въ сердцѣ и въ книгахъ. Шести лѣтъ отдали его, по тогдашнему обыкновенію и самыхъ Дворянъ, учиться грамотѣ къ церковному служителю. Быстрые успѣхи увѣнчали его первые опыты. Они показали бы другому просвѣщеннѣйшему наставнику знаки природныхъ способностей; но его учитель умѣлъ только радоваться тому, что ученикъ бѣгло читалъ подъ титлами. Между тѣмъ любовь къ просвѣщенію и лучшій порядокъ учебныхъ мѣстъ распространялись въ Россіи; и мать записала его въ Университетскую Гимназію, по старанію бывшаго тогда Инспектора Гимназіи, покойнаго Профессора Аничкова. Тамъ скоро выучился онъ разнымъ языкамъ и наукамъ, и въ 1782 году произведенъ былъ въ Студенты Университета и Учители Россійскаго стиля и Логики. Ему было тогда 17 лѣтъ отъ роду. Не смотря на общій недостатокъ въ учителяхъ, надобно конечно предполагать примѣтныя уже дарованія въ молодомъ человѣкъ, который, въ семъ возрастѣ, найденъ достойнымъ не только выполнять должность Учителя, но преподавать важныя правила, искусства писать и науки мыслить.

Продолжая службу при Университетѣ, онъ былъ одинъ изъ самыхъ ревностнѣйшихъ Членовъ тогдашняго Собранія Университетскихъ питомцевъ; произносилъ въ немъ прекрасныя рѣчи, и участвовалъ въ трудахъ сего Собранія. Извѣстнѣйшія изъ нихъ суть три періодическія изданія: Вечерняя заря, Трудолюбецъ и Чтеніе для вкуса, разума и сердца, которыя начинали уже щастливѣйшимъ образомъ дѣйствовать на успѣхи общаго вкуса въ литтературѣ. Въ то же время онъ былъ Надзирателемъ воспитанниковъ Благороднаго Пансіона Университетскаго и училъ ихъ искусству слога съ отличнымъ успѣхомъ {Любимѣйшій его ученикъ былъ Петръ Степановичь Молчановъ.}. Для разпространенія между ими вкуса къ Рускому языку и къ Руской словесности, кромѣ часовъ класса, въ засѣданіяхъ Собранія, учрежденнаго по примѣру ученыхъ Обществъ, онъ занималъ лучшихъ и старшихъ воспитанниковъ Пансіона методою сочинять Рѣчи, разбирать произведенія въ стихахъ и въ прозѣ, судить переводы и сочиненія по правиламъ критики. При немъ воспитанники Благороднаго Пансіона выдали книгу: Распускающійся цвѣтокъ.

Не извѣстно, какія обстрятельства принудили его оставитъ на время ученую дорогу, чтобы слѣдовать по дипломатической; но въ 1785 уволенный по его собственному желанію отъ Университета съ награжденіемъ Оберъ-Офицерскаго чина, онъ перешелъ въ Московскій Архивъ Коллегіи иностранныхъ дѣлъ, гдѣ въ то же время былъ произведенъ въ Актуаріусы; и въ 1789 въ переводчики сей Коллегіи; онъ былъ дѣятельнѣйшимъ сотрудникомъ перваго Архивскаго Члена Г. Соколова, и считался у него правою рукою для разбоpа старинныхъ грамотъ и другихъ рѣдкостей Архива. Но занимаясь симъ родомъ службы, онъ не переставалъ трудиться съ воспитанниками Благороднаго Пансіона и быть трудолюбивымъ Членомъ Собранія университетскихъ питомцевъ, которое какъ для него, такъ и для многихъ молодыхъ людей было тогда лучшею школою Руской словесности, чтобы поддержать себя въ недостаточномъ состояній, онъ давалъ и частные уроки. Генералъ Раевскій и Генералъ-Адъютантъ Гагаринъ были его ученики {Священный долгъ заставляетъ и меня внести свое имя въ списокъ благодарныхъ учениковъ его. И.}. Одна благородная дѣвушка, извѣстная по ея стихамъ и прозѣ также ученица его.

Но лѣта молодости суть лѣта заблужденій. Въ предосторожность молодымъ людямъ съ добрымъ сердцемъ, но съ пылкими страстями, можетъ быть неразлучнымъ дарованіемъ, должно сказать, что въ цвѣтущихъ годахъ жизни онъ увлекался не рѣдко за предѣлы умѣренности излишнею пылкостію характера, любовію къ расточительности и забавами свѣтской жизни. Матери и одному изъ лучшихъ друзей его стоило великаго труда отвлекать его отъ общества суетныхъ людей, сихъ пустыхъ вѣтрениковъ, которыхъ знакомство занимаетъ только нѣсколько часовъ празднаго времени безъ всякой выгоды для нравственнаго чувства. А это благородное чувство въ людяхъ, рожденныхъ съ дарованіемъ, требуетъ безпрерывной пищи, какъ для утѣшенія ихъ въ жизни, не рѣдко огорченной опытами глубокой чувствительности, такъ и для щастія ихъ сердца, ненасытнаго въ любви къ нравственнымъ наслажденіямъ. Горе тому, въ комъ гаснетъ искра сего душевнаго огня!

Но обращеніе молодаго благонравнаго человѣка скоро проистекаетъ изъ тѣхъ же самыхъ страстей, которыя бываютъ источникомъ его мгновеннаго заблужденія. Чего ни дружба, ни материнская любовь не могли нѣсколько времени перемѣнить въ немъ, то исправила сердечная склонность, основанная на добродѣтели и увѣнчанная святостію брака.

Онъ женился на любезной женщинѣ немолодыхъ уже лѣтъ, но добрыхъ свойствъ, съ хорошимъ воспитаніемъ и со многими знаніями. Подруга, достойная раздѣлять съ чувствительнымъ человѣкомъ судьбу его жизни и прелесть его уединенія, есть конечно рѣдкое, но за то первое щастіе въ мірѣ. Нашъ Литтераторъ нашелъ въ ней не только добрую хозяйку, но и милую участницу въ его трудахъ {Она выдала изрядный переводъ одного изъ лучшихъ романовъ: Paul et Virginie. Есть много и другихъ ея переводовъ довольно хорошихъ.}. Съ того времени онъ сдѣлался уже постояннымъ другомъ домашней жизни, гдѣ, къ полному утѣшенію сердца, окружали его, съ одной стороны кроткая супруга, а съ другой, нѣжная дочь, плодъ любви и щастія. Можетъ ли щастливый отецъ семейства быть врагомъ добродѣтели безъ крайней неблагодарности передъ судьбою и передъ своимъ сердцемъ? Нѣтъ; супружеское щастіе есть вѣрная порука нравственности. Съ того времени и самые ученые труды Подшивалова приняли тотъ важный характеръ, который сообщается таланту не столько зрѣлостію ума и лѣтъ, сколько выборомъ предметовъ, опредѣленныхъ рѣшительными склонностями жизни. Тогда онъ выдавалъ періодическое изданіе подъ           именемъ: Пріятное препровожденіе времени. Онъ довелъ его до 20 Томовъ, естьли не ошибаемся. По мнѣнію многихъ истинныхъ судей и тогдашняго именитаго Профессора Барсова, онъ почитался лучшимъ въ свое время переводчикомъ. Изъ сочиненій, имъ написанныхъ въ сію щастливую эпоху жизни, достойны особливо замѣчанія: Обь умѣ и сердцѣ. На новый годъ, Критика на Россійскую Исторію, изданную Г. Туманскимъ, Книга мудрости, и проч. Прекрасный переводъ Мейснеровыхъ повѣстей напечатанъ въ его Журналѣ: Онъ любилъ особенно Нѣмецкихъ Писателей, и лучшую часть жизни своей провелъ между Виландомъ, Клейстомь, Лессингомъ.

Около сего времени два случая, одинъ важный въ политическомъ и нравственномъ мірѣ, а другой въ Руской литтературѣ, имѣли отношеніе, первый къ его разуму, а послѣдній къ его связямъ, и оба могутъ опредѣлить отчасти характеръ человѣка и автора. Революціонная буря грянула надъ однимъ Царствомъ и висѣла надъ всѣми другими. Подобно многимъ народамъ и частнымъ лицамъ, обманутымъ видами того времени, сердце и умъ его жадные къ чрезвычайнымъ произшествіямъ, могли, кажется, обольститься ложными; филантропическими мнѣніями, но онъ не предался заблужденію. Пылая святою любовію къ человѣчеству и мудрости, онъ желалъ добра, и возненавидѣлъ зло. Тогда онъ прилѣпился еще болѣе къ трудамъ науки и кабинета, къ сему единственному убѣжищу, гдѣ чувствительный мудрецъ могъ укрываться нѣкоторымъ образомъ отъ грозныхъ тучъ, со всѣхъ сторонъ обложившихъ міръ. Но лучшимъ утѣшеніемъ были для него новая связь и новое знакомство съ человѣкомъ, который начиналъ украшать Россійскую словесность, и выдавалъ тогда Московскій журналъ. Сей отличный Авторъ полюбилъ въ немъ хорошій характеръ и талантъ, и естѣли на пути литтературной славы они стояли въ нѣкоторомъ отдаленіи одинъ отъ другаго, то согласіе добрыхъ сердецъ сближало ихъ въ сношеніяхъ общественной жизни, и уничтожало разстояніе авторское. Къ чести Подишвалова, его талантъ, безъ досады и зависти, отдавалъ всегда справедливость таланту гораздо превосходнѣйшему: нравственная черта рѣдкая, особливо между авторами!

Въ 1796 Ноября 6 дня онъ былъ вытребованъ изъ Архива въ Императорскій Воспитательный Домъ въ Москвѣ и опредѣленъ въ должность Ценсора и Помощника Главнаго Надзирателя. Онъ выполнялъ должность свою съ обыкновенною рачительностію. За приведеніе въ порядокъ крестовой ему пожалована золотая табакерка; а за отправленіе двухъ должностей, Ценсорской и Испекторской при Коммерческомъ Училищѣ, 1000 р. въ награжденіе. Когда Императоръ Павелъ I вовремя своего пребыванія въ Москвѣ въ 1797 году посѣтилъ неожиданно Сиротскій домъ, никто не смѣлъ въ отсутствіи главныхъ Чиновниковъ выдти на встрѣчу пріѣхавшаго Государя, ни удовлетворить Его справедливому любопытству видѣть внутренній порядокъ сего знаменитаго заведенія Государственнаго; но Подшиваловъ вызвался на лестную услугу Императору, водилъ Его по всѣмъ комнатамъ, указывалъ на всѣ подробности, изъяснялъ всѣ части какъ домашняго хозяйства, такъ и сиротскаго воспитанія, и симъ ревностнымъ стараніемъ, оживленнымъ пріятнымъ умомъ, имѣлъ щастіе совершенно угодить намѣренію сего Монарха, внимательнаго къ истиннымъ заслугамъ и въ вѣрному исполненію обязанностей. Довольный Государь требовалъ даже, чтобы онъ представилъ Е. В. свое семейство; и его малолѣтняя дочь (послѣ воспитывавшаяся въ здѣшнемъ Екатерининскомъ Училищѣ, гдѣ и теперь находится, предназначена будучи въ должности классной дамы, и, какъ сказываютъ, наслѣдница его прекрасныхъ дарованій и добрыхъ свойствъ) имѣла честь быть осыпанной ласками Императора и Его Августѣйшей Фамиліи.

По Высочайшему повелѣнію, онъ отправился (въ 1800 Сентября 28) съ Коммерческимъ Училищемъ Московскимъ въ С. Петербургъ, гдѣ былъ опредѣленъ въ Директоры сего Училища и произведенъ въ Надворные Совѣтники. Въ теченіе сей дѣятельной и ревностной службы онъ удостоился получить одинъ бриліантовой перстень отъ Государя Императора, другой отъ Государыни Императрицы; выслужилъ чинъ Коллежскаго Совѣтника (въ 1803) и чинъ Статскаго Совѣтника (въ 180З); два Орденскіе знака, Св. Владиміра 4 степени (въ 1812) и Св. Анны 2 класса (въ 1810).

Но тамъ ожидала его великая перемѣна въ судьбѣ жизни: онъ имѣлъ нещастіе лишиться своей подруги. Сердце его тосковало, но тоскуя о потерѣ любви и щастія, оно требовало нѣкоторымъ образомъ возвращенія сихъ рѣдкихъ благъ въ мірѣ; и скоро слабое сердце увлеклось противъ воли сильнѣйшею изъ страстей человѣческихъ: онъ воспылалъ новою склонностію, сей склонности обязаны мы нѣсколькими стихами, полными огня и нѣжности {Они были напечатаны подъ именемъ: Стихи любовника, въ Вѣстникъ Европы 1803 года.}, и другой брачный союзъ увѣнчалъ торжественные обѣты сердца. Второе супружество принесло ему нѣсколькихъ дѣтей, которыя имѣли въ немъ добраго отца и просвѣщеннаго наставника. Онъ родился для воспитанія дѣтей, (пишетъ къ намъ вдова покойнаго, достойная цѣнить его память); но смерть не допустила его дать онаго своимъ дѣтямъ, оставшимся сиротами!

Въ 1810 уволенный отъ Директорской должности съ награжденіемъ 1225 рублей ежегодной пенсіи и бриліантоваго перстня отъ Вдовствующей Императрицы и въ то же время опредѣленный въ Предсѣдатели Гражданской Палаты въ городъ Владиміръ, онъ отправился къ своему мѣсту и -- къ своему гробу. Едва выслуживъ два года съ половиною въ должности Предсѣдателя Палаты, послѣ грозной бури, столь щастливо отведенной отъ нашего Отечества волею Провидѣнія, онъ кончилъ жизнь въ 1813 Іюля 31 на 49 году отъ роду; но имѣлъ по крайней мѣрѣ утѣшеніе низходить во гробъ на освобожденной землѣ Отечества. Передъ концемъ дней своихъ, благословляя сиротѣющихъ дѣтей, онъ сказалъ имъ: Будьте щастливы; а чтобы быть щастливымъ, будьте добры!

Послѣ покойнаго, кромѣ изданныхъ имъ сочиненій, осталось нѣсколько рукописей, изъ которыхъ Къ дѣтямъ (недописанная); II Разсужденіе о Рускихъ бунтахъ, препровожденное въ Общество Любителей Россійской Словесности при Московскомъ Университетѣ; III Описаніе всѣхъ родовъ Поэзіи, которое скоро будетъ напечатано; IV множество мѣлкихъ стихотвореній.

Естьли бы надлежало опредѣлять достоинство его таланта, то можно утверждать безъ пристрастій, что слогъ его вообще чистъ, простъ и пріятенъ, имѣетъ движеніе и живопись, иногда возвышенъ и силенъ, но всегда сообразенъ съ тѣмъ предметомъ, о которомъ онъ пишетъ; въ мысляхъ есть остроуміе, живость и правильность. Ктожъ читалъ его переписку съ пріятелями, тотъ признается, что письменное искусство было особливо торжествомъ его таланта. Нигдѣ невидно такъ гибкости его пера и ума: онѣ могутъ служить на Русскомъ языкѣ образцомъ сего рода, и не льзя не сожалѣть, что большая часть писемъ, бывшая въ рукахъ его пріятелей и друзей, погибла во время непріятельскаго нашествія. Можетъ быть нѣкоторые сохранили ихъ. Они окажутъ услугу литтературѣ, естьли ихъ напечатаютъ.

Сколько нашъ Литтераторъ украшался способностями разума, столько имѣлъ и достоинства въ сердцѣ. По общему утвержденію знакомыхъ съ нимъ людей, прекраснѣйшія свойства души его были честность и доброта, безкорыстіе, состраданіе къ нещастному, вѣрность въ дружбѣ, примѣрная скромность и та откровенность, которая по большей части изливается изъ добродѣтельнаго сердца, какъ прозрачная вода со дна чистаго источника. Въ доказательство сихъ добродѣтелей приведемъ нѣкоторые примѣры. Нѣкто, изъ бездны нещастія извлеченный его рукою, съ возвращеніемъ фортуны возстаетъ противъ руки, подавшей ему помощь, и старается клеветами вредить своему благотворятелю. Скоро другое нещастіе постигаетъ неблагодарнаго. Тогда онъ подаетъ прозьбу объ отставкѣ. Подшиваловъ, свѣдавъ о его крайности, молитъ со слезами Начальство о пощадѣ сего бѣднаго отца семейства, который наконецъ остается еще обязаннымъ великодушному своему врагу пенсіей, опредѣленной ему отъ Правительства {Эта черта, какъ и двѣ слѣдующія, взята изъ записокъ Госпожи Подшиваловой.}. Когда многіе Московскіе жители во дни общаго бѣдствія удалились изъ древней Столицы въ городъ Владиміръ, у него жило въ домѣ отъ пяти до семи фамилій съ ихъ семействомъ, съ которыми онъ дѣлилъ послѣднее, уклоняясь даже отъ словесной благодарности. Недѣли за три до смерти, будучи въ самой жестокой болѣзни, онъ получилъ свою пенсію; но обратясь къ друзьямъ, его окружающимъ, сказалъ: Мнѣ совѣстно брать эти деньги! Сколько нещастныхъ и разоренныхъ! они имѣютъ право на помощь, а я служу и получаю деньги.

Естьли пріязнь душъ благородныхъ прибавляетъ новое достоинство человѣку, то къ чести и въ похвалу ему отличнѣйшіе въ Москвѣ Литтераторы имѣли съ нимъ знакомство, нѣкоторые вели съ нимъ переписку, всѣ оказывали уваженіе какъ таланту, такъ и моральному его характеру, а между тѣми людьми, которые имѣютъ имя въ наукахъ и въ учености собственно такъ называемой, онъ имѣлъ постоянными друзьями А. А. Антонскаго, А. Ѳ. Лабзина, и другихъ мужей извѣстныхъ.

Память его будетъ всегда любезна тѣмъ, которые умѣютъ цѣнить дарованія ума и добродѣтели сердца.


В. И.


"Вѣстникъ Европы", No 13, 1814