# О новых предметах для художеств

Владимир Васильевич Измайлов

О новыхъ предметахъ для художествъ (*).


(*) Изъ Monumens religieux.


Для художествъ есть предметы вѣчные; геній художниковъ можетъ обновлять предметы уже извѣстные новыми соображеніями искусства. Въ живописи не то, что въ литтературѣ и произведенія сей послѣдней могутъ только нравиться новостію плана, характеровъ и мыслей. Самымъ рѣдкимъ талантомъ одаренный поэтъ драматическій не дерзнетъ никогда передѣлать Расинову Афалію. Въ словесности истощенъ уже предметъ, когда онъ былъ обработанъ превосходной, ибо въ извѣстномъ положеніи и съ опредѣленными и хорошо начертанными характерами, есть, только одинъ лучшій образъ мыслей, чувства и дѣйствія; но въ живописи удивляемся болѣе колориту, и формѣ, которыя можно разнообразишь до безконечности. То же равномѣрно удается искусству къ отношеніи къ группамъ и костюмамъ. Лица и мѣста неистощимы, подобно самой природѣ; и то же выраженіе на другомъ лицѣ, или то же лице съ другимъ выраженіемъ, составляетъ новую картину, изъ предмета уже обработанную великими мастерами.

Достойные соревнители Рафаэля и Гвидія могутъ живописать святыя лица Апостоловъ; но кромѣ сихъ неистощимыхъ предметовъ, есть множество новыхъ въ книгѣ Священнаго Писанія, которыхъ еще не представляла живопись.,

Въ книгахъ Судей, Царствъ и Даніила найдемъ черты и случаи, которые не были еще никогда, не могутъ быть предметами для художествѣ; и между прочими разлука. Ноеммины съ ея обѣими снохами, которыя проводили мать до границѣ ея отчизны; одна разсталась съ нею плача, а другая, Руфь, посвятила ей жизнь свою, говоря сіи трогательныя слова: Идѣ же идеши ты, и азъ пойду, и идѣ же водворишься ты, водворюся и азъ; людіе твои, людіе мои, и Богъ твой, мой Богъ. И идѣ же аще умрешь, умру и тамо погребуся. Тако да сотворитъ мнѣ Господь и сія да приложитъ, яко смерть разлучитъ между мною и тобою {Тотъ самый предметъ, изъ котораго сочинена Драмма Руфь, для пользы воспитанія. Она напечатана въ изданномъ мною Журналѣ: Патріотъ. К.}.

Никогда не представляли видѣнія Пророка Даніила, который на берегахъ Тигра повергся на землю отъ ужаса и сокрушенія, увидя лицо мужа облеченнаго въ ризу льняну и чресла его препоясана златомъ свѣтлымъ, который возвѣстилъ ему волю Господню. Даніила гл. 10. Никто не изобразилъ еще жену города Фекои, Іоавомъ посланную, которая въ ризѣ сѣтованія падаетъ къ ногамъ Царя Давида и преклоняетъ его въ пользу Авессалома остроумною притчею. Царствѣ кн. 2, гл. 14.

Давидъ во время походу томился жаждою въ пустынѣ, гдѣ не было ни капли воды. Тотъ часъ отправляются три чиновника изъ его воинства, проходятъ черезъ непріятельской станъ, почерпаютъ воду въ Вифлеемскомъ источникѣ, и приносятъ ее къ Царю. Давидъ съ благодарностію принялъ воду, но отказался пить ее; онъ посвящаетъ имени Бога, и, выливаетъ на землю воду, которую люди достали почти своей кровію.

Изъ многихъ милосердыхъ дѣлъ, сего Царя слѣдующее достойно живописи. Когда онъ былъ принужденъ бѣжать изъ Іерусалима, нѣкто Семей осыпалъ его ругательными рѣчами, и потомъ градомъ стрѣлъ. Служители Давидовы хотѣли убить его; Царь запретилъ. Когда Давидъ возвратился въ Іерусалимъ побѣдителемъ, Семей палъ къ ногамъ его и молилъ о пощадѣ... Царскіе чиновники возя тикнули, что онъ достоинъ казни; но Давидъ отвѣтствовалъ: днесь не умертвится мужъ отъ Израиля, понеже не вѣмъ ли, я о днесь царствую азъ надъ Израилемъ.... И Царь обратясь къ Семею, сказалъ: не умреши; и поклялся ему въ томъ. Царствъ кн. 2, гл. 19я.

Можно написать великолѣпную картину; возстановленіе Іерусалимскаго храма, (вовремя Кира), описанное въ Ездрѣ.

И основаша созидающа домъ Господень. И слыша, священницы въ укpaшкеіе свое, съ трубами илевиты сынове Асафова, въ кимвалѣхъ да хвалитъ Господа, по уставу Давида Царя Израилева и вопіаху въ пѣняхъ и изповѣданій Господеви. И вси людіѣ. водглашаху гласомъ великимъ хваленіе Господу при осинованіи дому Господня; и мнози отъ священниковъ и левитъ, и Князи отечествъ и старѣйшины иже видѣша домъ преждній на основаніи своемъ, и сей домъ предъ очеси своими, плакаху гласомъ веліемъ и народъ водглашающъ, въ веселіи возвышаху гласъ. И не можаху людіе познати гласа восклицаній веселящихся, отъ гласовъ плача народнаго, понеже людіе восклицаху гласомъ веліимъ и гласъ великъ слышашеся издалече (Ездры, кн. 1, гл. 3). Вотъ великолѣпная картина, превосходно начертанная.

Въ Библіи есть другія подобныя черты, которыми живописцы не воспользовались до нынѣ. Въ Житіи Святыхъ Отцевъ есть также множество прекрасныхъ предметовъ.

Какая картина, на примѣръ, когда Марія Египетская, не имѣя другаго одѣянія кромѣ длинныхъ волосъ своихъ, встрѣчаетъ въ пустынѣ почтеннаго Зосима, и становится передъ нимъ на колѣни, прося его благословенія; а праведный старецъ накидываетъ на ея плечи свою мантію? И сколько благопріятны для таланта дикія мѣста пустырь, смиренныя жилища анахоретовъ, живописныя пещеры, изъ древесныхъ вѣтвей составленныя, или въ горѣ высѣченныя, иногда подъ шумомъ быстраго потока, иногда на краю пропасти уединенныя и почтенныя обители вѣры, благочестія и праведниковъ, бесѣдующихъ только съ Богомъ!

Уничтоженіе боя гладіаторовъ можетъ. также быть предметомъ картинъ. Христіанинъ по имени Телимахъ, пришелъ съ востока въ Римъ съ намѣреніемъ совершить великое дѣло. Онъ имѣлъ отважность явиться въ амфитеатрѣ, перервать игры, и въ рѣчи склонить бойцовъ къ Христіанской кротости. Народъ, страшный охотникъ до сихъ кровавыхъ позорищъ, убиваетъ Телемаха, который такимъ образомъ дѣлается мученикомъ вѣры и ея добродѣтелей. Сіе произшествіе побудило Императора Гонорія уничтожить варварскую забаву.

Какія трогательныя черты есть въ жизни Сен-Венсена де-Пола н. п. Его славная проповѣдь, среди кормилицъ сиротскихъ дѣтей, поставленныхъ имъ вокругъ каѳедры своей. Дѣти закричавъ вдругъ на рукахъ матерей, жалкимъ воплемъ и плацемъ подали поводъ къ прекраснѣйшему движенію краснорѣчія, когда, перервавъ свое сказаніе, проповѣдникъ обратился къ присутствующимъ съ этими словами: внемлите стенанію сихъ невинныхъ и бѣдныхъ тварей? онѣ молятъ васъ и проч.

Исторія миссіонеровъ заключаетъ въ себѣ многія разительныя черты. Въ 1559 отецъ д'Ортега переходилъ съ нѣсколькими неофитами {Т. е. новообращенные язычники въ Христіанскую вѣру, и вновь окрещенные.} долину, лежащую между двумя рѣками, изъ которыхъ одна впадаетъ въ Парагвай, а другая въ Парану. Вдругъ онѣ выступаютъ изъ береговъ своихъ; скоро Миссіонеръ и его спутники принуждены отъ воды, заливающей землю подѣ ихъ ногами, спасаться на верхѣ деревъ. Наводненіе возрастаетъ съ часу на часъ; пошелъ проливный дождь, съ бурею и громомъ. Тѣхъ, которые взлѣзли на деревья не очень высокія, вода потопила. Миссіонеръ, съ однимъ ученикомъ своимъ, держался на высокомъ деревѣ; передъ ихъ глазами, тигры, львы, и другіе свирѣпые звѣри уносимы были стремительнымъ потокомъ воды; превеликая змѣя извилась вокругъ того дерева, на которомъ былъ Миссіонеръ; онъ ожидалъ быть неизбѣжной добычей сей змѣи, какъ вдругъ отъ тяжести изломился подъ нею сукъ дерева она упала въ воду, и обратилась, въ другую сторону. Путешественники находились двое сутокъ въ семъ положеніи; буря не утихала; вода возрастала; вдругъ въ срединѣ ночи Миссіонеръ увидѣлъ при сіяній молніи плывущаго Индѣйца, которой ему кричалъ, что три язычника и три Христіянина передъ концемъ ихъ жизни просятъ одни крещенія, а другіе разрѣшенія. Отецъ привязалъ своего ученика къ дереву, ибо едва тотъ могъ держатися; потомъ, не смотря на все истощеніе, бросился вплавь за Индѣйцемъ, и мимо несущихся деревъ съ превеликими иглами, изъ которыхъ одна проколола ему на сквозь лядвею, добрался до умирающихъ, окрестилъ и принялъ ихъ покаяніе и послѣднее издыханіе. Онъ возвратился къ своему дереву. Вода начала убывать; и подъ конецъ третьихъ сутокъ Миссіонеръ и неофитъ могли уже продолжать путь свой. Сей отецъ Дортега жилъ 23 года послѣ сего произшествія, но чрезвычайно страдалъ отъ боли въ лядвеѣ.

Искусные художники могли бы конечно воспользоваться разительными и пышными обрядами, учрежденными въ Парагваѣ Іезуитами, и между прочими торжественнымъ ходомъ въ день праздника Господня (fête-Dieu), вовремя котораго всѣ земныя твари соединялись одинъ разѣ для воздаванія хвалы Творцу своему. Аллеи, насаженныя изъ померанцовыхъ деревъ и розами усѣянныя дороги приводили къ бесѣдкамъ, оплетеннымъ цвѣтными перевязками; между цвѣтущими кустами поставленные львы, тигры, и другіе лѣсные звѣри казались обезоруженными, смягченными, приведенными къ сему мѣсту сверхъестественной силою; цѣпи, которыми они были прикованы, скрывались подъ зелеными листьями; ихъ ревъ соединялся съ пѣснопѣніемѣ священно-служителей, новокрещенныхъ, всего народа, и съ игрою мусикійскихъ орудій военныхъ и сельскихъ; милліоны птицъ, колибри, попугаи и другія съ блестящими и разноцвѣтными перьями, скрытно привязанныя нитями къ вѣтьвямъ, махали крыльями, и громко пѣли въ семъ померанцовомъ саду; сквозь цвѣтущую аллею видны были стада, разсыпанныя въ долинахъ; ихъ блеяніе дополняло общій хоръ всѣхъ дикарей въ природѣ. Процессія медленно шествовала по аллеямъ между рядами деревъ, насаженныхъ не въ прямой линіи; но излучинами, которыя прерывалися по мѣстамъ бесѣдками, тріумфальными арками, или водометами искуственными. Священники несли церковные сосуды подъ балдахиномъ плодовъ, цвѣтовъ и виноградныхъ кистей; неофиты, мущины и женщины, одѣтые въ бѣлой платье Индѣйское провожали ходъ и пѣли гимны; младенцы съ открытою грудью, и шеею держали въ обнаженныхъ до локтя рукахъ прекрасныя соломенныя корзинки съ розовыми листьями, которыми усыпали дорогу; музыканты заключали шествіе, раздѣляясь на три отряда, на войновъ, пастуховъ и дикихъ, играя на рожкахъ, барабанахъ, свирѣляхъ, цимвалахъ, трубахъ, на всѣхъ инструментахъ дикихъ народовъ. Никогда вѣра, любовь и благодарность не прославляли Творца природы достойнѣйшимъ и остроумнѣйшимъ образомъ.


-----


О новых предметах для художеств: Из Monumens religieux / [Пер. В.В.Измайлова] // Вестн. Европы. -- 1814. -- Ч.73, N 3. -- С.206-214.