# Кондрат на поприще литературы

Николай Михайлович Ядринцев

## КОНДРАТЪ НА ПОПРИЩѢ ЛИТЕРАТУРЫ.


(ФЕЛЬЕТОНЪ).


И ты, Брутъ, противъ меня!


Въ Сибири зародилась страсть, если по къ литературѣ, то къ опроверженіямъ. Это несомнѣнно. По нашему, уже и такой фактъ доказываетъ нѣкоторое пробужденіе. Недавно, членъ ученыхъ обществъ и секретарь тобольскаго статистическаго комитета, г. Голодниковъ, опровергалъ корреспондента "Сибирской Газеты", вступившись за своего друга, тарскаго исправника. И хотя фельетонистъ мѣстной газеты и прочелъ ему наставленіе о томъ, какъ неблаговидно прибѣгать къ намекамъ и инсинуаціямъ, но все-таки г. Голодниковъ страсть своего литературнаго призванія удовлетворилъ. Г. Путиловъ опровергалъ г. Адріанова, и хотя г. Адріановъ и представилъ нѣкій многознаменательный счетъ по постройкѣ училища, вмѣсто фиктивнаго счета г. Путилова, по г. Путиловъ, полагаемъ, этимъ не смущенъ.

Наконецъ, и мы получили нѣкіе выговоры и наставленія, сначала отъ нашихъ провинціальныхъ друзей, а затѣмъ и отъ Кондрата. Вотъ не ожидали-то! Помѣщаемъ здѣсь письмо послѣдняго. Нерчинскій округъ, 15 мая.

"Господинъ редакторъ! Прочитавши статьи въ "Восточномъ Обозрѣніи" въ 9, 10 и 11, поповоду дѣлъ въ Забайкальѣ Торговаго дома бр. Бутиныхъ, гдѣ высказана вся желчь за шею достопочтеннаго корреспондента, изъ Иркутска г. NN (поставлена фамилія), о которомъ разумѣется вамъ однако не лишніе бы было и знать, кто онъ таковъ и въ какихъ отношеніяхъ стоитъ и стоялъ къ бр. Бутинымъ; но ближе взглянуть въ статью гдѣ въ каждомъ словѣ сказывается, натянутое!" и какое то злорадсто со стороны корреспондента;-- неужели, вамъ человѣку слѣдящему за движеніями умовъ, непришло въ голову обратить вниманіе, нѣтъ ли тутъ пристраннаго?

"Корреспондентъ вашъ ищетъ людей безъ укоризнено чесныхъ во вѣхъ отношеніяхъ и вообще такихъ уже людей которыхъ еще не родилось;-- Мѣжду тѣмъ этотъ Господинъ ищущій въ людяхъ совершенства, какъ вамъ извѣстно самъ далеко нетаковъ, и негдѣ и ничемъ непоказаль себя прямо совершенно народолюбцемъ" {Насъ недавно одна мѣстная газета уличала въ орфографіи,-- мы сохраняемъ орфографію Кондратовскую.}.

Кондратъ оскорбился за г. Бутина (вѣдь у каждаго свой герой) корреспонденціями изъ Иркутска и, возмутившись, рѣшился защитить честь своего сословія. Мы цѣнимъ это вниманіе. Кондратъ доселѣ только пыхтѣлъ и отдувался на всѣ обращенія къ нему, а тугъ рѣшился самъ выступить и прибѣгнуть къ оружію враговъ. Представляю себѣ, какихъ это стоило ему усилій! Такъ и вижу его вспотѣвшимъ и скрипящимъ гусинымъ перомъ. Сначала выходили только каракули, онъ видимо не довѣрялъ себѣ, по потомъ даже изумился, что вышли буквы, слова и получились членораздѣльные звуки.

Послѣ филиппики мнимому корреспонденту, ведется слѣдующимъ образомъ оправданіе самого г. Бутина:

"Гдѣ нѣтъ этихъ комерческихъ изворотливостей!--посмотритика около себя въ Питерѣ и Москвѣ?-- да и много ли еще въ Сибири читаютъ по складамъ и выписываютъ газеты и журналы; какое тутъ еще салонное нравоученіе, гдѣ указываемъ на безнравственность комерсантовъ и кулаковъ, которые на мѣдный грошъ учены, и ежели пріобрѣли что то, то это съ Нижегородской ярмарки, гдѣ ежегодно бываютъ наши купцы, каковые поступки и возращены и обработаны по своему завезены уже въ Сибирь,-- матеріалъ полученъ оказывается изъ Россіи.

"Въ вашихъ статьяхъ, проглядываетъ какое-то будто бы творится безъ человѣчье, на заводахъ и на золотыхъ пріискахъ въ особенности народились неисправимые варвары Бушу-бузуки забравшіяся въ дебри Тайги Сибири, творятъ крайнно безъ законныя вещи, неужели, вы такъ таки этому безъ поворотно повѣрили; какіе же это люди по вашему взгляду?-- или скажу уже нелюди и хуже животныхъ-или уже человѣкъ остался но вашему совершенно на островѣ" необитаемомъ, безъ всякаго здраваго смысла и творитъ безъ законіи и никому это неизвѣстно и все это но взгляду куплено шито и крыто,-- по можно ли купить все сказанное статьей вашей? (Обида звучитъ здѣсь въ словахъ Кондрата).

"Вопервыхъ Сибирь населена какъ вамъ извѣстно боліе ссыльно-поселенцами и жиганами Россіи, прошедшими огонь и воду и испытавши всѣ горести въ жизни; и вы вообразили что этотъ народъ можно эксплуатировать до крайнности, -- нѣтъ! сто разъ ошиблись; "можете естли желаете за ваше безчеловѣчье получить изъ собственной вашей персоны холодный трупъ", а чтобы еще жить, то съ этимъ народомъ нужно ладить и ладить человѣчно, иначе все что вы пишите будетъ крайность... (Вся эта реплика сводится къ извѣстному выраженію мѣстныхъ промышленниковъ: "это, сударь, варнакъ-народъ!").

"Слишкомъ мало знаете вы и вашъ корреспондентъ; народъ черный, тѣмъ боліе Сибиряка, состоящаго изъ разныхъ націй и судите крайне одностороне и какъ бы даже при наравливаитесь къ быту ихъ, становитесь защитниками общими народолюбимцами, этаго безъ защитнаго люда но нашему.

"Вопервыхъ нужно знать, проберетъ ли газетная ругань Сибиряка или нѣтъ; это еще вопросъ? все тоже Титы Титычи, что и на Матушкѣ на Руси -- то и у насъ въ Сибири, а многоли вы ихъ исправили? (О, Кондратъ! Развѣ мы не знаемъ? Къ сожалѣнію, нисколько не проберетъ).

"Корреспондентъ вашъ указываетъ: на дворцы Бутиныхъ въ Нерчинскѣ воздвигнутыхъ съ разными украшеніями и удобствами.-- Что же, помнѣнію его и вашему?-- Разумѣется лучыпе эти деньги прожить заграницей или проиграть въ рулетку, какъ это дѣлали прежніе золотопромышленники или заводчики, которыхъ немало оказывается въ близи васъ самихъ въ Питерѣ, прогорѣвшихъ уже.--

"Производя въ своемъ родномъ городѣ каменные производства Бутины довали работу народу... слѣдовательно по вашему и корреспондента вашего; нужно было,-- весь девидентъ, Бутинымъ раздать бѣднымъ или дѣлится съ г. корреспондентомъ, а часть отдать на редакціи, которые курили бы фиміомы, какъ это продѣловалось съ пожертвованіями г. Цибульскаго въ Томскѣ (когда это пожертвованіе Цибульскаго шло на редакціи -- неизвѣстно; по извинимъ путаницу Кондрата), который имянно и былъ крайный рутинеръ и эксплуаторъ народа, а нынѣ газетная пресса кадитъ ему, что онъ пожертвовалъ на благое университетское образованіе... гдѣ же справедливость взглядовъ?..

"Вашъ корреспондентъ упрѣкаетъ въ No 10 Восточнаго Обозрѣнія, что Бутинъ для Нерчинска ничего нездѣлалъ, но это чистая ложь {Здѣсь приводятся благодѣянія г. Бутина: домъ для женской гимназіи, водопроводъ въ Нерчинскѣ въ 8,000 р. и т. п.}."

"Вы и вашъ корреспондентъ рисуете насъ баши-бузуковъ {Баши-бузуками" назвали коммерсантовъ не мы, а одинъ администраторъ, за подвиги съ инородцами, и помѣстилъ это во Всеподданнѣйшемъ отчетѣ.}, много вы дадите понятія о краѣ и людяхъ, прекрасно, похвально, жму вашу образованную руку; но посуществу къ чему это, неужели и въ васъ и въ вашемъ корреспондентѣ сохранилось школьное еще время обзываній съ разными курьезными прибавленіями,-- а кажется этому вовремя и пемѣсто, тѣмъ болѣе въ вашей то хваленой газетѣ... подчеркиваю.--

"Еще повторяю, обширная честь Бутину, что люди третирующіе недоразвитыхъ и тѣмъ боліе, о какомъ-то по мнѣнію корреспондента калмыкѣ, занимаютъ цѣлые листы газеты, браво! Г. Бутинъ. Мы тебѣ аплодируемъ, что ты своимъ Сибирскимъ умимъ заставилъ призадуматся умы -- высокообразованныхъ уневерситескихъ людей.

"Мы рады Сибиряки, что у насъ мало-мало двигаютъ мозгами, хотя и колмыки, гдѣ намъ взять людей аристократовъ, съ уневирситескимъ образованіемъ и породы совершенно другой, люди съ образованіемъ, въ Сибири въ комерческіе предприятія испустятся, они стараются замѣнить мѣста чиновные и проч. и надъ народомъ эксплуататорами; Да! они то боліе и показываютъ намъ примѣръ,-- по намъ ихъ долга (долги) уневерситетскіе и разные столичные неоплатить -- мы въ этомъ то убеждены, теребятъ и теребятъ; вводнаго нѣтъ человѣка съ пользой пріѣхавшаго изъ Россіи для края, намъ же сдѣсь насыплитъ какъ бисеромъ якобы ученымъ слогомъ, всякой чуши и убирается во свояси къ своимъ собратомъ собутыльникамъ образованнымъ въ Россіи,-- видите ему нѣтъ людей равныхъ поплечу, скажите пожалуста какое мнѣніе! а мы только остаемся съ разинутыми ртами,-- да и ожидаемъ еще неприкатитъ-ли къ намъ такой съ Руси хлыщь, пишущи якобы научно о странѣ Сибири, съ дѣйствительно-то съ хорошими взглядами и нуждами для народа къ нимъ неѣдетъ, чтобы научить насъ человѣчеству и истинѣ.

"Всѣ наѣзжающія, въ Сибирь люди образованныя, якобы для привитія Сибирякамъ чего то особеннаго, съ такими пыльными идеями катитъ непрошеный въ Сибирь;-- и глядь на первомъ планѣ уже нажива и лукуловскіе обѣды, къ которымъ привыкъ въ сталицахъ;-- какъ слышно отъ этихъ лукуловскихъ обѣдовъ и вы редакторъ были непрочь въ Заводной Сибири {Совершенно вѣрно! Кондратъ принимаетъ нашего редактора за пріѣзжаго въ Сибирь, а но за сибиряка. Какъ видите, онъ угадалъ.} ("вѣроятно какъ говорится губа то недура, знаетъ гдѣ вкусно") и навѣрное простяка Сибиряка тогда хвалили {Ужасно хвалили!}; дома-то -- видѣтели посолидности и образованности перекусить было нечего {Все это такъ и было. Удивительное знаніе жизни!}, и некакъ подумалъ что будетъ время и прекратятъ эти даровые угощеніи. Заэту-то хлѣбъ соль уплачивать вульгарными ругательствами въ своихъ статьяхъ,-- похвально! любезные образованные и передовые люди, что же остается намъ мужикамъ дѣлать хорошій примѣръ, ужъ навѣрное на кулачки выходить,-- резонно и гуманно!

"Самъ же лукуловскихъ обѣдовъ незадовалъ, да и вообще полюбилъ возится съ хлѣбосольствомъ Сибири, а лучьше съѣсть чужое, а своимъ погодить но неимѣнію лишнихъ рублей, "якобы съ похвалой" мы неимѣемъ, а хотя и есть "гроши ихъ лучьше съ пользой употребить но его взгляду на вино и карты" прекрасное убѣжденіе!!!

"Составили понятіи по литературѣ, что мы въ Сибири чуть не вѣчно обитаемъ подъ землей и народъ все перваго созданія отъ Адама, вездѣ не проходимыя болота безъ воды, и однимъ словомъ чуши разной назбираетъ какой нибуть отчаенный хлыщь вырвавшись изъ Столицы все это обозрѣетъ минутно, набарабанитъ въ литературу; благо есть даръ слова врать газетно, а много увожаемые редакторы катятъ себѣ на своихъ столбцахъ газетъ, въ родѣ "Сибири" "Восточ наго Обозрѣнія" и проч. безъ содержательныхъ наполненыхъ дневными сплетнями свѣдѣній,-- или сообщаетъ изъ Сибири вамъ пролеторій изгнанный отъ всюду негдѣ несвивши себѣ какъ говорится гнѣзда корреспондентъ, навѣрное озленъ на все и всѣхъ окружающихъ человѣкъ же вполнѣ знающій страну Сибири, какъ свой родной край, едвали напоритъ вамъ чушь несправедливости, у него навѣрное неподнимется рука къ письму, клеветать; есть люди и много въ Сибири чесныхъ и человѣколюбивыхъ, по они вамъ писать побудутъ...

"Совѣты валъ-бы по ближе знать Сибирь и ее обитателей и побыть односторонняго убежденія о Сибирякахъ, авость непокажутся они на столько -- одичалыми и отшельниками міра; едвали не вездѣ на Руси окажется: что такіе же грѣхи водятся и къ народу обидчики,-- посмотрите-ка своихъ фабрикантовъ? Вамъ тамъ ближе! а намъ чтобы убѣдится, нѣтъ еще желѣзной дороги, да мы бы пустымъ невѣрнымъ словамъ неповѣрили бы...

"Совѣтывать вамъ помогу по однако и нелишнее было бы помнить урокъ данный пристопамятной газетѣ "Молва" засообшенія подобныя вашимъ, про Сибирскихъ дѣятелей -- административныхъ и комерческихъ, которые какъ вамъ небезъизвѣстно, послѣ лишь однаго правдоподобнаго сообщенія, акунулась въ рѣку забвеніе лѣту (?) И къ стыду сказать изъ какой то Насти (непишибы о глупостяхъ и посіе время была бы и себѣ и людямъ полѣзная), а у Насти отъ того, что улѣтучилось въ воздухѣ "Молва" неприбыло и поубыло {По мнѣнію Кондрата, какъ только о Настѣ написала "Молва", такъ послѣдней и смерть пришла. Кондратъ, конечно, не слѣдилъ за литературой. Гдѣ ему!}.

"Стыдно и больно за васъ г г. редакторы, вамъ ли заниматся въ статьяхъ своихъ о разныхъ Фіяхъ (?) по городами" и жертвовать какъ говорится своей шкурой... Заканчиваю свои сибирскіе, извините, взгляды они у насъ такъ сложились. Сибирскій Баши-бузукъ едва читающій по складамъ. "Нерчинскій округъ, 15 мая 1883 г."

Изъ этихъ отрывковъ читатель видитъ, какъ смотритъ на вещи Кондратъ. Онъ рѣшился излить свою душу. И, дѣйствительно, здѣсь отразились всѣ его воззрѣнія, мысли, чувства, вся его философія. Это цѣлый взглядъ на литературу, правда, человѣка первобытнаго, по, тѣмъ не менѣе, все же взглядъ хоть жителя андертальской пещеры. Это воззрѣнія, воспитанныя въ сибирской купеческой средѣ. Здѣсь все типично: и недовѣріе къ людской честности, и подозрѣніе, что пишутъ люди, которымъ недали денегъ, или "пролеторіи" (отъ слова пролетать), которымъ завидна участь Кондрата. Нечего претендовать на него, что онъ старается разоблачить нашего корреспондента по догадкѣ. Онъ не понимаетъ, какъ и многіе въ Сибири, что корреспондентовъ разоблачать неблаговидно и неблагородно. Это правило и уваженіе къ печати недоступно даже для лицъ и поученѣе его. Защита г. Бутина есть истинная услуга товарища-медвѣдя: его булыжникъ наноситъ смертельныя раны защищаемому кліенту. "Вы ищете честныхъ людей, говорить Кондратъ,-- да развѣ они есть на свѣтѣ, ихъ не родилось." Относительно безцеремонной наживы онъ выражается: "гдѣ нѣтъ этихъ коммерческихъ изворотливостей!"

Онъ ссылается даже, что "матеріалъ (то есть уроки) полученъ изъ Россіи,-- и въ этомъ, можетъ быть, по неправъ. Зная свою толстошкурость, онъ спрашиваетъ: "проберетъ ли газетная ругань сибиряка?" Предполагается отвѣтъ:-- ни мало! Рабочіе, по его воззрѣнію, "варнаки". Онъ обличаетъ литераторовъ, которые будто бы желаютъ нелѣпой вещи, чтобы г. Бутинъ роздалъ деньги бѣднымъ или пожертвовалъ въ редакціи. Мѣсто язвительное! Прежде, когда Кондрата уличали въ жадности и своекорыстіи, онъ говорилъ: "что же, тебѣ отдать, что ли?" Теперь онъ варьируетъ: "что же, на редакціи отдать, что ли?" Нападки на образованныхъ людей, которымъ "перекусить нечего", превосходны. Наконецъ, любопытно еще слѣдующее мѣстное воззрѣніе. Кондратъ не допускаетъ, чтобы образованные и пишущіе люди были людьми мѣстными (идеи мѣстной интеллигенціи у него нѣтъ); онъ считаетъ, что все это пишутъ наѣзжіе. Сюда же онъ причислилъ и насъ. Когда онъ говоритъ о пріѣзжихъ, онъ полонъ негодованія. Это цѣлая филиппика. Должно быть, они очень насолили Сибири. Здѣсь звучитъ у него накипѣвшая обида. Характеристики его часто мѣтки и вѣрны. Онъ -- плебей-мужикъ, презирающій наѣзжихъ аристократовъ, въ немъ говоритъ сибирскій демократъ. Не даромъ онъ сочинилъ когда-то пословицу: "ѣхало въ Сибирь семь таракановъ, а восьмой за дугу держался, да оборвался; впередъ -- на телѣгѣ, а назадъ въ каретахъ".

Онъ обижается за Сибирь и сибиряковъ,-- но какъ? Патріотизмъ ('го первобытный. Онъ гордится такими столпами отечества, какъ г. Бутинъ, защищаетъ сибирскую наживу и сибирское невѣжество. "Ладно намъ сибирякамъ,-- куда ужь намъ! Въ другихъ мѣстахъ есть почище баши бузуки цивилизованные", говоритъ онъ въ оправданіе и утѣшеніе себѣ. Слава отечества ему представляется по своему. Это слава огромнаго лабаза, во главѣ съ чумазымъ, прогресъ въ видѣ грабежа, прерываемаго, для оживленія, какъ революціями, злостными банкротствами, умъ въ наживаній грошей, мужество въ безстыжихъ глазахъ, добродѣтель въ прощеніи безнадежнаго долга, а самоотверженіе и подвигъ -- въ постройкѣ пріюта послѣ 25-ти лѣтъ грабежа, на ростовщичьи проценты, съ пожертвованіемъ дома, взятаго за долги. У всякаго свой рай -- и Кондратъ создалъ свой же.

Цитируемое письмо сибирскаго купца есть живое выраженіе и эссенція тѣхъ инстинктовъ, которые обличалъ въ сибирскомъ обществѣ IЦаповъ. Покойный Афанасій Прокопьевичъ дорого бы далъ, чтобы имѣть этотъ документъ, какъ образецъ мѣстнаго міросозерцанія.

Какъ величайшій аргументъ жизни, Кондратъ приводитъ писателямъ "шкурный вопросъ". Конечно, "скорнячество" и "шкурная выдѣлка" ему лучше извѣстны, но онъ не постигаетъ одного, -- что есть жизнь выше этого шкурнаго инстинкта, онъ не подозрѣваетъ что писатели давно знаютъ свой жребій. Еще въ первой половинѣ нынѣшняго столѣтія одинъ литераторъ писалъ другому:

Не знаю жребій твой, но свой я не кляну,

Готовъ къ ударамъ я и очереди жду;

Въ душѣ одинъ совѣтъ держу

И помню потяну на свѣтѣ:

"Философомъ будь въ кабинетѣ,

На случай ядъ имѣй:

Встрѣчаетъ смерть одну -- писатель и злодѣй".

Настоящее письмо доказываетъ, что сибирскій купецъ не вѣритъ, чтобы были честные и преданные народу люди, чтобы народился человѣкъ, защищающій бѣдняка (а не его, Кондрата), чтобы образованные люди не поддавались подкупу (доселѣ онъ всѣхъ подкупалъ); онъ не допускаетъ мысли, чтобы явились сибиряки и граждане съ горячею любовью къ родинѣ и, въ то же время, съ другими стремленіями, чѣмъ онъ: это чужеземцы, но его понятію. Трагическое недоразумѣніе заключается здѣсь въ томъ, что онъ не признаетъ существованія мѣстной интеллигенціи, готовъ съѣсть ее. Онъ гонитъ пророка и остается увѣреннымъ, что дѣлаетъ святое и благое дѣло. Про него можно сказать то же, что когда-то сказалъ Аввероесъ: "онъ съѣлъ своего бога". Кого же онъ почитаетъ, гдѣ его кумиры? Онъ отожествилъ, по своей исторической логикѣ, не болѣе и не менѣе, какъ Сибирь и г. Бутина!!

Всѣ обличенія мѣстныхъ кулаковъ наивный Кондратъ принялъ за оскорбленіе вообще всѣхъ сибиряковъ и за униженіе Сибири. Кондратъ въ первый разъ обидѣлся за Сибирь -- за нее несчастную и попираемую!! Онъ негодуетъ, что ее позорятъ "наѣзжіе" и платятъ ей неблагодарностью "за хлѣбъ-соль". Я понимаю это патріотическое чувство и горечь негодованія, но присоединяю съ своей стороны такія же чувства и къ тѣмъ мѣстнымъ благодѣтелямъ, которые не менѣе непріятеля опустошаютъ ее.

Въ своей защитѣ г. Бутина, Кондратъ смѣшалъ немного сибирскую интеллигенцію, патріотовъ и литераторовъ съ пріѣзжими проходимцами.

Принимая Настя за наѣзжихъ, онъ уличаетъ, что мы ѣли лукулловскіе обѣды у сибирскихъ богачей и у г. Бутина, а потомъ отплатили имъ неблагодарностью. Постой, разберемся, Кондратъ! Кто ѣлъ лукулловскіе обѣды, это легко узнать.

Кто нибудь ѣлъ другой, а не мы. Проспись-ка, Кондратъ, да припомни, для кого готовилъ обѣды твой патронъ, г. Бутинъ? На этихъ обѣдахъ участвовали тѣ "наѣзжающіе въ Сибирь люди, якобы для привитія сибирякамъ чего-то особеннаго", люди "прикатившіе непрошенными" и "наѣзжіе хлыщи", какъ выражаешься ты, люди кушающіе сытные обѣды и потомъ позорящіе Сибирь и сибиряковъ!

Можетъ быть, я не спорю, послѣ этихъ "лукулловскихъ обѣдовъ" васъ и выругаютъ, даже пообѣщаютъ послать васъ "клыки копать",-- все это бываетъ.

По тогда вы ужъ и считайтесь съ своими гостями. Мыто при чемъ тутъ?...


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 32, 1883