# Признаки пробуждения

Николай Михайлович Ядринцев

(Из хроники местной жизни).

## ПРИЗНАКИ ПРОБУЖДЕНІЯ.


(Изъ хроники мѣстной жизни).


Какъ бы то ни было, а жизнь даетъ себя знать ощутительно. Какъ мы ни жалуемся на застой, на бѣдность работъ на пользу нашей родины, на отсутствіе чувства сознанія своихъ обязанностей, тѣмъ не менѣе временами все-таки проявляются лучи этого сознанія; подъ застывшею почвою какъ бы пробиваются теплые ключи и показываютъ на признаки жизни. Мало того, мы видимъ, что тихо, робко, какъ въ весеннюю еще не пригрѣтую пору, выползаетъ цвѣтокъ мѣстной интеллигенціи, онъ дрожжитъ подъ бурями, но скромная чашечка его уже отдѣляется на сѣромъ фонѣ безжизненнаго поля.

Восточная Сибирь колыбель умственной жизни края, здѣсь всегда бился сильнѣе пульсъ общественной жизни, сказывались лучшія стремленія. Въ самомъ дѣлѣ нельзя же отнимать у этого общества нрава на жизнь, нельзя отрицать способность чувствовать мыслить, нельзя презирать, топтать его лучшіе инстинкты. Вѣдь это все-таки общество живое. Его настроеніе, его ощущеніе и симпатія должны быть приняты къ свѣдѣнію.

Два факта, двѣ новости полученныя нами изъ Восточной Сибири, даютъ намъ поводъ къ этимъ размышленіямъ. Къ числу отрадныхъ явленій мѣстной умственной жизни мы должны отнести только что изданный въ Иркутскѣ почтенный трудъ по исторіи Сибири, которая давно не получала обновленія. Предъ нами хронологическій перечень важнѣйшихъ данныхъ изъ исторіи Сибири съ 1032 по 1882 г., составленный покойнымъ П. В. Щегловымъ и изданный восточно сибирскимъ отдѣломъ Императорскаго географическаго общества. Это объемистый трудъ въ 778 стр., который долженъ составить видный, важный вкладъ по изученію Сибири, для сибиряковъ и не-сибиряковъ. Покойный молодой авторъ положилъ много лѣтъ на этотъ трудъ. Невольно намъ припоминается подобный же, по болѣе обработанный трудъ историка Петра Словцева, изданный въ 1838 г. и 1844 г., нынѣ по находящійся въ продажѣ, который, однако, обновить бы слѣдовало хотя въ извлеченіяхъ. Трудъ Петра Словцова родился подъ покровительствомъ и въ благословенное для Смири время Сперанскаго, во времена, когда ученыя работы особенно покровительствовались. Въ другихъ условіяхъ вышелъ трудъ Щеглова. Нельзя сказать, чтобы онъ не имѣлъ, однако, своего вдохновенія. Это вдохновеніе и энергію получилъ авторъ, пріѣхавшій въ Сибирь, отъ того общества, гдѣ начали уже зарождаться умственная жизнь и лучшія ея стремленія. Авторъ имѣлъ друзей среди образованнѣйшихъ лицъ въ Иркутскѣ, ему отзывались лучшіе изъ сибиряковъ и горько оплакали его потерю, во они не могли предупредить несчастіе и смерть этого человѣка, они не въ состояніи были возвратить эту интеллигентную ученую силу, этого друга Сибири. Вотъ въ этомъ много драматизма!

Другое извѣстіе изъ Иркутска составляетъ описаніе сибирскаго обѣда, напечатанное въ No 45 газеты "Сибирь".

"26-го октября, день взятія Ермакомъ перваго сибирскало города Искера, говорить газета, отпразднованъ былъ вечеромъ въ клубѣ. Гостей было-около 200 человѣкъ и въ томъ числѣ И. К. Педашенко и С. И. Носовичъ. Празднованіе окончилось ужиномъ, причемъ были произнесены рѣчи. И. К. Педашенко провозгласилъ тостъ за Государя Императора, а С. И. Носовичь въ своей рѣчи высказалъ, что перенесенный сюда за 6,000 верстъ, изъ сердца Гуси, Новгородской губерніи, онъ вовсе не чувствуетъ себя, проживши здѣсь два съ половиной года, гостемъ въ чужомъ краю, какъ онъ чувствовалъ это, управляя Туркестаномъ. Напротивъ, Сибирь и по характеру населенія, и по ея общественной и частной жизни, есть совершенно та же родная русская земля. Рѣчь эта была покрыта громомъ вполнѣ заслуженныхъ апплодисментовъ. Затѣмъ, говорили: В. И. Вагинъ -- о единеніи молодаго и стараго сибирскихъ поколѣній въ чувствѣ безконечной преданности къ родинѣ; С. I. Москвинъ -- о задачахъ сибирской интеллигенціи. Далѣе, Ѳ. Н. Лаврентьевъ прочелъ съ большимъ чувствомъ и душою привѣтствіе М. В. Загоскина сибирской молодежи и приглашеніе ея работать на благо родины въ качествѣ представителей городскаго самоуправленія и сотрудниковъ въ сибирской прессѣ. Потомъ говорили: М. Я. Писаревъ -- о значеніи праздника и уклоненіи Сибири, какъ колоніи, отъ общаго закона, по которому колоніи опережаютъ съ своемъ развитіи метрополіи, и о причинахъ этого явленія; о значеніи сибирской прессы для природныхъ сибиряковъ и пріѣзжихъ чиновниковъ, объ отношеніяхъ тѣхъ и другихъ къ мѣстной газетѣ и о трагическомъ положеніи печатнаго слова и мысли въ Сибири; Л. С. Зисманъ -- объ общественности, какъ факторѣ побѣды и слабыхъ надъ сильными; B. В. Птицынъ -- объ апатіи сибирскихъ городскихъ думъ къ дѣлу добыванія для Сибири судебной и земской реформъ и Я. И. Дуброва -- о любви къ родинѣ. Что же касается собственно ораторскаго искусства, то таковое обнаружили только C. И. Носовичъ и В. И. Вагинъ; остальные же говорили свои рѣчи довольно вяло, но во всякомъ случаѣ искренно и отъ души. Послѣ ужина Ѳ. Н. Лаврентьевымъ было прочитано стихотвореніе, написанное для праздника однимъ "кореннымъ сибирякомъ". Стихотвореніе это вызвало общіе апплодисменты".

Во избѣжаніе различныхъ недоразумѣній, газета "Сибирь" помѣщаетъ рѣчи г. начальника губерніи и В. И. Вагина. Вотъ онѣ:


----


"Мм. государыни и мм. государи, сказалъ начальникъ губерніи. Привѣтствуя васъ съ знаменательнымъ для исторіи Сибири днемъ присоединенія этого края къ русской державѣ, позволяю себѣ сдѣлать вамъ нѣсколько искреннихъ добрыхъ моихъ пожеланій; но прежде, чѣмъ выразить ихъ. я выскажу взгляды, въ которыхъ выяснится мысль этихъ пожеланій.

"Я долженъ оговориться, что Восточная Сибирь мнѣ совсѣмъ незнакома; но, управляя въ продолженіе 2 1/2 лѣтъ, Иркутскою губерніею и стараясь изучить ее по возможности во всѣхъ отношеніяхъ -- историческомъ, бытовомъ и экономическомъ, я пришелъ къ убѣжденію, что губернія эта ничѣмъ не отличается отъ коренныхъ русскихъ губерній и для меня названіе Восточная Сибирь есть только терминъ географическій. Отправляясь на службу въ Сибирь, я. конечно, заботился ознакомиться предварительно съ тѣми условіями, которыя ожидали и встрѣтятъ меня въ Иркутской губерніи; помимо разныхъ личныхъ бесѣдъ по этому дѣлу, я, главнымъ образомъ, обратился къ сибирскому законодательству, такъ какъ извѣстно, что характеръ страны болѣе всего опредѣляется законодательствомъ. Сознаюсь, что до времени назначенія меня на нынѣ занимаемый постъ, я вовсе не былъ знакомъ съ сибирскими учрежденіями, но, тѣмъ те менѣе, мнѣ было извѣстно, что край этотъ управляется особыми законоположеніями. Поэтому, изучивъ теоретически положеніе Сперанскаго и отправившись затѣмъ въ Иркутскую губернію, я испытывалъ чувство, что ѣду въ страну отдаленную, ничего общаго съ Россіей не имѣющую; по прибытіи же на границу этой губерніи по московскому тракту и при встрѣчѣ на пути громадныхъ торговыхъ селъ съ кореннымъ русскимъ населеніемъ, во мнѣ тогда уже родилось сомнѣніе въ вѣрности выработаннаго въ Петербургѣ взгляда, что ѣду въ чужеземную страну. Теперь, не смотря на то, что я уроженецъ великороссійской Новгородской губерніи, мнѣ чувствуется здѣсь такъ же привольно, какъ на родинѣ -- у себя дома; тожество Иркутской губерніи такъ сильно, что я забываю тѣ, быть можетъ, и существенныя стороны, которыя отличаютъ ее отъ Россіи, въ смыслѣ пребыванія инородческаго элемента, ссыльныхъ и т. д. Я постоянно задавался вопросомъ: почему губернія эта, какъ, вѣроятно, и другія Восточной Сибири, ничѣмъ не отличающаяся отъ коренныхъ русскихъ губерній, управляется, однакожъ, особымъ положеніемъ? Мнѣ кажется, что въ этомъ, частью, виноваты мы сами, стараясь не отожествлять, не обобщать себя съ Россіей, а доказывать, путемъ печати и въ частныхъ разговорахъ, что это страна колоніальная. Особыя полномочія, дарованныя закономъ для управленія Сибирью, также свидѣтельствуютъ, что само правительство держится убѣжденія, что Сибирь -- не вполнѣ Россія; но для меня, господа, пробывшаго 14 лѣтъ въ Туркестанскомъ краѣ, подобное и зрѣніе, по меньшей мѣрѣ, странно. Служа въ Туркестанскомъ краѣ, я на каждомъ шагу убѣждался, что живу въ чуждой мнѣ странѣ, настоящей колоніи, имѣющей древнюю культуру, свой быть, свои обычаи, ничего общаго съ Россіей не представляющія; но и Туркестанскому краю, вслѣдствіе вѣрнаго и согласованнаго съ духомь времени взгляда на задачи правительства, въ вопросахъ управленія, сразу даны были болѣе современныя учрежденія какъ въ администраціи, такъ и въ судѣ. Управляясь положеніемъ Сперанскаго, составленнымъ въ 1822 г., Восточная Сибирь, такъ сказать, окаменѣла въ тѣхъ формахъ, которыя давно составляютъ для Россіи одно историческое преданіе и, конечно, обновленіе Сибири, въ смыслѣ дарованія ей новыхъ учрежденій, давно введенныхъ въ Россіи, не совершилось не потому, что Сибирь не дозрѣла до того возраста, когда бы могла воспринять ихъ, а вслѣдствіе, главнымъ образомъ, того, что здѣсь -- на мѣстѣ и въ Россіи привыкли считать Сибирь чѣмъ то отличнымъ отъ Россіи. Какъ примѣръ вѣрности моего взгляда, приведу то обстоятельство, почему управленіе крестьянъ, повсемѣстно въ Россіи примѣненное въ 1861 году, какъ будто забыто было къ введенію въ Сибири? Здѣсь тѣ же русскіе государственные крестьяне, живутъ они также въ сельской общинѣ и управляются на выборномъ началѣ; къ введенію въ Сибири положенія крестьянъ 19-го февраля 1861 г., спустя 22 года послѣ его утвержденія не представлялось никакихъ побудительныхъ причинъ еще и потому, что въ крестьянскомъ сословіи не произошло никакой перемѣны, могущей служить поводомъ къ введенію только теперь, и то не вполнѣ., этой реформѣ. Скажу то же самое и про реформы: административную, судебную и земскую; всѣ онѣ могли бы быть постепенно давно примѣнены въ Сибири, если бы положеніе Сперанскаго 1822 г. не закрывало передъ правительствомъ дѣйствительныхъ условій Сибири и если бы мы сами, вмѣсто того, чтобы стараться отожествлять Сибирь съ Россіей, не дѣйствовали въ противуположномъ смыслѣ. Конечно, въ настоящее время взглядъ правительства немного измѣнился, и мы видимъ заботы его примѣнить здѣсь новыя учрежденія.

"На основаніи изложеннаго, мои искреннія пожеланія состоятъ въ томъ: чтобы скорѣе осуществилось отожествленіе Сибири съ Россіей, что принесетъ несомнѣнныя выгоды для здѣшняго края; чтобы прекратилось искусственное дѣленіе обитателей Сибири на коренныхъ сибиряковъ и пріѣзжихъ изъ Россіи: чтобы всѣ сплотились въ одну русскую семью; чтобы названіе сибирякъ сдѣлалось бы видовымъ точно также, какъ новгородецъ или тверитянинъ, и чтобы всѣ вмѣстѣ и дружно шли для завершенія задачъ, судьбою начертанныхъ вашему громадному отечеству.

"Вмѣстѣ съ симъ примите, милостивыя государыни и милостивые государи, мои пожеланія личнаго вамъ здоровья и благополучія и, подымая бокалъ, я провозглашаю тостъ за здоровье всѣхъ присутствующихъ".

В. И. Вагинъ сказалъ привѣтствіе слѣдующаго содержанія:

"Мм. государыни и мм. государи. Жизнь не можетъ быть неподвижной; она неудержимо идетъ впередъ, и притомъ разными путями. У каждаго времени являются свои задачи, свои заботы. Нынѣшняя сибирская жизнь далеко не походитъ на прежнюю. Въ ней измѣнилось многое; она приняла другой складъ; она предъявляетъ другія требованія, лелѣетъ другіе идеалы,

"Измѣнилось многое,-- но не все. Есть одинъ узелъ, который крѣпко связываетъ нашихъ людей прошедшаго съ людьми настоящаго. Этотъ узелъ -- горячая привязанность сибиряковъ къ родинѣ. Наша холодная, пустынная, дикая сторона также дорога ея дѣтямъ новаго поколѣнія, какъ и ихъ отцамъ. Многіе изъ нихъ не довольствуются тою скудною умственною пищей, какую предлагаетъ имъ родина, но ищутъ знанія и свѣта внѣ ея. Тамъ они знакомится и съ лучшими условіями жизни. но какъ ни обольстительны эти условія, а сибиряки все рвутся на родину, во всеоружіи знанія они возвращаются служить родинѣ и подвергаютъ себя всѣмъ лишеніямъ и невзгодамъ сибирской жизни. Вотъ это то и есть наше общее, наше старинное чувство; оно-то и не измѣнилось, и дастъ Богъ, никогда не измѣнится. Всѣ мы одинаково горячо радуемся радостью и страдаомъ горемъ нашей родины; одинаково беззавѣтно посвящаемъ ей, одни -- свои свѣжія и крѣпкія, другіе -- свои угасающія силы.

"Въ великій день сибирскаго юбилея живѣе проявляется и яснѣе сознается эта священная связь стараго поколѣнія съ новымъ. Въ этомъ сознаніи единстванаша сила. Оно вливаетъ въ насъ новую бодрость духа, новую, твердую увѣренность въ будущности Сибири.

"Поднимемъ же наши бокалы въ честь дорогой всѣмъ намъ родины. Отъ всей полноты горячо любящаго сыновняго сердца пожелаемъ ей лучшаго, счастливѣйшаго будущаго. И во имя этого будущаго, но имя чувства, связующаго всѣхъ насъ, мы высоко поднимемъ наши бокалы, и громко и дружно грянемъ ура родимой Сибири!"


-----


Въ праздникъ, 26-го октября были посланы слѣдующія телеграммы въ Петербургъ:


Редакціи "Восточнаго Обозрѣнія".


"Устроители вечера 26 то октября шлютъ пламенное привѣтствіе редакціи за ея честное и неуклонное служеніе нуждамъ и интересамъ забытаго края".


Б. А. Милютину.


"Устроители вечера 26-го октября выражаютъ сочувствіе возникновенію Общества пособія учащимся сибирякамъ и назначенію собранія въ достопамятное 26-е октября. Привѣтствуютъ учащуюся молодежь съ пожеланіемъ ей не забывать свою родину".


Въ Томскъ, редакціи "Сибирской Газеты".


"Устроители вечера 26-го октября привѣтствуютъ редакцію и высказываютъ надежду, что редакція, не смотря на неблагопріятныя обстоятельства, будетъ неуклонно и честно слѣдовать по пуги служенія интересамъ края".


-----


Въ Иркутскъ доставлены слѣдующія телеграммы изъ Петербурга:

1) "Шлю сердечную благодарность устроителямъ вечера; будемъ стараться сохранить незапятнанной честь областной печати ". Ядринцевъ.

2) На сибирскомъ обѣдѣ въ Петербургѣ провозглашены тосты за процвѣтаніе мѣстной печати и честное служеніе родинѣ; открыто обществѣ вспомоществованія учащимся сибирякамъ; выражена благодарность Писареву.


Предсѣдатель общества Биркъ.


Вотъ вѣсти съ Востока. Эта вѣсти о проявлявшихся научныхъ силахъ и благородную" труженикахъ, какъ Щегловъ, вносятъ все-таки нѣкоторое утѣшеніе, въ противоположность тѣмъ непригляднымъ фактамъ, которые публикуются объ интригахъ въ мѣстномъ отдѣлѣ географическаго общества. Что касается чувствъ и надеждъ, выраженныхъ на обѣдѣ въ Иркутскѣ, то они, конечно, носятъ отраженіе тѣхъ чувствъ и надеждъ, которыя питаетъ все лучшее общество Восточной Сибири. Несомнѣнно, что эта окраина ждетъ дня обновленія и измѣненія своей жизни къ лучшему.


"Восточное Обозрѣніе", No 50, 1884