# Дорожные сцены

Николай Михайлович Ядринцев

## ДОРОЖНЫЯ СЦЕНЫ.


(ИЗЪ ЛѢТНИХЪ ЭСКИЗОВЪ).


ТЯЖЕЛАЯ ДОРОЖКА


Лѣтній палящій день передъ Петровками. На дорогѣ стоятъ мужики. Дорога представляется въ видѣ безконечныхъ рытвинъ и буераковъ, нося слѣды высохшей и застывшей грязи. Мужики съ лопатами въ рукахъ смотрятъ уныло въ даль, другіе лежатъ въ тѣни подъ кустиками, около дороги. Въ сторонѣ же видны огромные балаганы, покрытые травою и берестой, а кое-гдѣ раскиданы маленькія кучки песку, скорѣе для видимости. Жара была смертная. Лежащіе на брюхѣ крестьяне лѣниво переговаривались.

-- Чортъ ее поправитъ!-- говорилъ одинъ.

-- Вотъ только дождь опять, братцы.... ее такъ размоетъ, что колесья не вытащишь. Помните, какъ намеднись!

-- И правятъ, братцы, правятъ -- сколько силы положено, а толку мало, только народъ гоняютъ...

-- Одинъ говоритъ -- дѣлай такъ, другой -- дѣлай "эдакъ", и толку не дашь!-- замѣтилъ уныло кто-то.

-- А слыхали ли вы, братцы, какъ ачивскій исправникъ дорогу срывалъ... въ прежніе годы. Не слыхали? А занятно. Выгнали также мужиковъ, а онъ вмѣсто того, чтобы насыпь дѣлать, приказалъ весь грунтъ свезти, говоритъ, глаже будетъ...

-- Что же вышло?

-- Само собою, насыпь сняли, дорога ложбиной вышла, вода въ нее и потекла, и пришлось по водѣ ѣздить. Значитъ вышло хуже прежняго. Ну, исправника перевели, а дорога такъ съ тѣхъ поръ и не можетъ исправиться.

-- А что, братцы, кабы эту дорогу сразу наладить!-- сказалъ кто-то.

-- Сразу! больно ты прытокъ. Шутка -- для такой дороги грунту навозить...

-- А ты вотъ что скажи,-- вступился кто-то изъ дорожниковъ:-- что за распорядокъ такой, что эту дорогу должны править наши крестьяне не по участкамъ, кому ближе ш. ней, а навыворотъ: дальніе крестьяне за 200 верстъ ѣдутъ сюда, а ближніе въ другую сторону... отъ своей дороги ступай? Развѣ нельзя каждому одинъ участокъ опредѣлить и не гонять зря?...

-- Значитъ, нельзя...-- сказалъ сумрачно кто-то.

-- Отчего?!

-- Очень просто: теперь какъ сгонятъ съ дальнихъ волостей на дорогу, мужикъ-то и запоетъ пѣсню, восчувствуетъ -- отпусти, батюшка! на, возьми, что хочешь! А тогда, какъ каждому близко будетъ свой участокъ поправить, онъ и безъ заботушки выйдетъ, не поклонится...

-- Ну, что жъ, каждый свой ближній участокъ легче поправитъ...

-- Вѣрно, брать, да засѣдателю дохода не будетъ...

Вдали показалась пыль, а затѣмъ загремѣли и колокольцы. Стоящіе на дорогѣ сторожевые приставили ладони къ глазамъ.

-- Вставай, ребята,-- послышалось въ кустахъ:-- никакъ -- засѣдатель!-- А затѣмъ вылѣзли на дорогу сонныя фигуры и взялись за лопаты. Кто-то даже поплевалъ на руки. Бубенчики приближались. Наконецъ, подкатила и кибитка. Изъ нея выскочилъ бойкій, высокій, здоровый, откормленный, какъ прусакъ на кухнѣ сибирскаго мужика, засѣдатель, съ черными торчмя усами, приличнымъ животомъ, свѣтлыми пуговицами и глазами, пожирающими мужика. Едва онъ подкатилъ къ балаганамъ, какъ нутро его издало уже хриплые звуки, заглушавшіе звуки колокольчиковъ.

-- Ну, что вы стоите, канальи, дьяволы, гдѣ щебень, галька, гдѣ подрядчикъ?! Степанова сюда! Галька, щебень... Черти проклятые!

-- Щебню и гальки не сыскано, ваше благородіе; гдѣ ее взять!-- послышался робкій отвѣтъ.

-- Гдѣ взять! ахъ, вы, подлецы, негдѣ взять!

-- Коли анженеръ горный тутъ не нашелъ, такъ намъ гдѣ же?

-- Какой инженеръ?

-- Недавно проскакалъ, ребята сказывали, тоже по дорогамъ гальку искалъ, сколько ямъ изрылъ -- на четыре сажени копали.

-- Ничего, говорить, нѣтъ, а открылъ только галанскую сажу.

-- Какую сажу?!

-- Точно такъ, сажу, и шестъ приказалъ на эфтомъ мѣстѣ поставить.

-- Гдѣ староста? староста? староста?!...

-- Гдѣ, робята?-- онъ вѣдь вотъ сейчасъ квасъ пилъ, куда бы ему дѣваться!-- говорили мужики.

-- А гдѣ песокъ? Это развѣ песокъ?-- закричалъ засѣдатель.

-- Точно такъ, глина, ваше благородіе.

-- Черти! какъ же вы смѣли? Я приказалъ -- песокъ...

-- Помилосердуйте, ваше благородіе, вѣдь вотъ его привезли изъ-за 20 верстъ, а много ли его привезешь на таратайкѣ-то. 20 верстъ впередъ, 20 верстъ назадъ на одной лошади-то, въ жару такую...

-- О черти, дьяволы! Сказано, не спущу, на Петровки не спущу, пусть хлѣбъ у васъ пропадаетъ, безъ сѣна останетесь.-- Мужики стояли и упорно молчали.-- Гдѣ подрядчикъ?-- Показался заспанный подрядчикъ; засѣдатель и подрядчикъ ушли въ балаганъ. Мужики зорко слѣдили.-- Отпуститъ, или не отпуститъ?-- задавалъ кто-то вопросъ.

-- Вѣстимо, отпуститъ; развѣ можно не отпустить -- безъ хлѣба останешься.

-- Велика важность ему -- твой хлѣбъ...

-- А подати?!...

-- А что, братцы, эфтотъ анженеръ, на что ему эта сажа?

-- Стой, робя, мотри!... Изъ тарантаса староста протащилъ въ балаганъ походный погребецъ засѣдателя. Всѣ ухмыльнулись.

Дѣло, значить, шло на ладъ.

-- Какъ ты думаешь -- по полтиннику, или четвертаку?...

-- Молчи, рыло...

-- Я что, братцы, теперь эфтотъ шестъ, что анженеръ поставилъ, на какую онъ потребу? Смотри, смотри!

Изъ балагана вынесли погребецъ; засѣдатель вышелъ такой же бодрый, покрутилъ усы, взглянулъ на дорогу и сказалъ старостѣ мягко:-- Такъ, Михѣичъ, подсыпь тутъ маломало, да и съ Богомъ!... Черти!-- не утерпѣлъ онъ промолвить, взглянувъ въ сторону дорожниковъ. Дорожники сняли шапки. Кто-то. дернулъ старосту за поясъ и тихо спросилъ:

-- Сколько?

Староста на спинѣ растопырилъ пальцы и далъ какой-то телеграфный знакъ. Затѣмъ обернулся и высунулъ языкъ.

Мужики почесали затылки. Тройка взвилась, бубенцы загремѣли.

Ну, ужъ планида!-- сказали мужики, отправляясь ломать балаганы.-- Вѣдь вонъ какъ время промаячили, ямъ накопали, песку навозили, и все это, братецъ, ни къ чему.

-- Такъ вѣрно этой дорогѣ и вѣкъ стоять...

-- А сажа?...

-- О черти, съ сажей еще! Айда по домамъ!


ВТУЛКА.


Грунтъ песчано-глинистый; дорога ровная и

гладкая; дорогу пересѣкаютъ рѣчки и ручьи,

чрезъ которые устроены мосты.

Росписаніе на почтовой станціи.


У спуска, подъ горою стоялъ экипажъ на одномъ боку. Дорога представляла грязную, жидкую лаву; купеческая повозка сидѣла по ступицы въ грязи. Около нея суетился ямщикъ. Проѣзжій купецъ также вылѣзъ изъ повозки.

-- Что же это такое?... спрашивалъ изумленно купецъ, видимо порядочно вздремнувшій и проснувшійся подъ вліяніемъ какого-то неожиданнаго толчка.-- Что же это, братецъ?-- повторялъ онъ, обращаясь къ ямщику.

-- Ступица!-- сказалъ флегматично ямщикъ.

-- Господи, опять ступица!-- воскликнулъ купецъ:-- только-что поправили, и опять.

-- Ишь дорогу-то,-- сказалъ ямщикъ:-- развезло: обозъ нонѣ эту станцію два дня шолъ. Что телѣгъ позавязло, а проѣзжающимъ...

-- Да что ступица-то?

-- Ступица не годится, надо новую...

-- О батюшки!-- возопила. купецъ:-- на каждой станціи все ступица, да колесо! Это что же будетъ?!

-- Тутъ кузница будетъ,-- сказалъ въ утѣшеніе ямщикъ.

Скоро подъ горою, у новой только-что выстроенной кузницы купецъ рядился съ кузнецомъ. Кузнецъ стоялъ съ важнымъ видомъ.

-- Такъ сколько же?-- спрашивала, томительно купецъ.

-- Меньше десяти рублей взять нельзя!

-- Бога ты не боишься, за ступицу-то?

-- За ступицу! безъ ступицы дальніе не поѣдете...

-- Да вѣдь ее только-что поправляли!

-- Дорога, сударь, вонъ на той станціи еще будетъ хуже,-- прибавилъ въ видѣ утѣшенія ямщикъ.

-- О, Господи, что же ты! побойся Бога, возьми пятитку.

-- Какъ угодно!-- кузнецъ пошелъ въ кузницу.

-- Стой! Бери ступицу! Разбойники, аспиды, грабители вы! Шестой разъ чиню колеса, а новенькія были.

-- Мы, сударь, для вашей милости и кузницу на самомъ спускѣ построили, потому здѣсь экипажамъ смерть... Ишь дорога-то!-- сказалъ, ухмыляясь, кузнецъ.

-- Вы и дорогу-то такую нарочно держите, чтобы грабить... Кузнецъ улыбнулся.

-- Часа черезъ четыре, купецъ разсчитывался съ кузнецомъ и, отдавъ бумажку, начала, что-то шептать про себя.-- Десять, пятнадцать, еще десять, десять... Господи! да вѣдь я за эфту втулку что прочинилъ, новую повозку могъ купить. Ну, втулка! Чтобъ тебѣ пусто было....

-- Счастливо оставаться, сударь! благополучнаго пути! Тамъ подъ горой еще будетъ кузница, новую поставили, заѣзжайте ежели что!

-- Нѣтъ, братъ, избави, Господи!

-- Ну, тутъ будетъ дорога еще почище, держись купецъ!-- сказалъ ямщикъ. Купецъ безнадежно взглянулъ кругомъ въ это море застывшей грязи и угрожающей неизвѣстности.


-----


Около новой кузницы подъ горой, среди моря грязи, экипажъ опять остановился. Новая кузница сверкала вдали бѣлымъ срубомъ среди чернѣющей массы.

-- Что?-- воскликнулъ купецъ.-- Опять втулка?

-- Нѣтъ, втулка, слава Богу!

-- А что?

-- Ось пополамъ,-- сказалъ флегматично ямщикъ.


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 37, 1886