# Кочевой быт и исследования в степях

Николай Михайлович Ядринцев

## КОЧЕВОЙ БЫТЪ И ИЗСЛѢДОВАНІЯ ВЪ СТЕПЯХЪ.


По послѣднему полученному намъ бюллетеню западно-сибирскаго Отдѣла Императорскаго географическаго Общества отъ 3-го февраля видно, что въ Отдѣлѣ послѣдовалъ докладъ г. Шестакова объ изученіи киргизскаго быта и обстановки киргизовъ. Производить изученіе и экскурсіи изъ ближайшаго пункта, конечно, очень выгодно, и въ этомъ отношеніи Омскъ, какъ степной городъ, представляетъ много удобствъ для изученія киргизовъ, поэтому задачѣ Отдѣла нельзя по сочувствовать. Г. Шестаковъ въ своемъ докладѣ указываетъ на важность изученія внѣшней кочевой культуры киргизовъ со всѣми ея переходами къ полуосѣдлосги и особенно на необходимость обратить вниманіе на жизнь въ зимовкахъ. Взглядъ этотъ новый и наблюденія могутъ быть плодотворны. Конечно, всякому изслѣдователю важно выдѣлить то, что ему болѣе доступно, но мы коснемся вообще того, какія наблюденія наиболѣе необходимо было бы произвести какъ для этнографическаго и антропологическаго изученія кочевыхъ племенъ, такъ и для разрѣшенія жизненныхъ практическихъ вопросовъ, которые возбуждаетъ жизнь степи. Киргизское населеніе почти не изслѣдовано даже антропологически, въ смыслѣ расы. Мы знаемъ киргизскіе тины, по рѣшительно не оріентировались въ этихъ типахъ и не знаемъ, чѣмъ, напримѣръ, отличаются киргизы отъ типа монголовъ, бурятъ, тунгусовъ и т. д. Въ самой монгольщинѣ много разновидностей, а киргизы притомъ еще но языку тюрки. Какъ совершилась ихъ физіологическая монголизація, -- раскрыть это было бы любопытно. Въ киргизское племя вошла масса помѣсей, слѣды ихъ и отклоненіе отъ монгольскаго тина опредѣлить весьма интересно. Есть ли, напримѣръ, у киргизовъ признаки блондиновъ, шатеновъ, есть ли свѣтлые глаза? Самое происхожденіе киргизскаго племени весьма загадочно, а между тѣмъ, это весьма крѣпкое и здоровое племя, у него не видно вымиранія. Физическая организація кочевника должна обратить особое вниманіе. Здѣсь можно прослѣдить вліяніе чисто скотоводческаго хозяйства и его продуктовъ на питаніе человѣка, также какъ на органическія измѣненія подъ вліяніемъ наѣзднической жизни. Словомъ, очень любопытно отмѣтить всю разницу склада и организаціи сравнительно съ осѣдлымъ жителемъ.

Далѣе киргизскій народъ недавно принялъ магометанство, въ немъ хранится масса остатковъ прошлаго, исторія его міросозерцанія лежитъ въ сказкахъ, легендахъ, многихъ древнихъ обычаяхъ. Можетъ быть, мы найдемъ здѣсь многое для выясненія древняго культа Азіи. Наконецъ, любопытно уловить цѣльное міросозерцаніе кочевника, для этого нужно связать его обстановку съ его воззрѣніями и проникнуть въ его душу. Хозяйство этого кочевника есть также продуктъ извѣстной культуры, приноровленіе человѣка къ особымъ условіямъ жизни, у него также есть свой опытъ, свои знанія, свои ремесла. Извѣстно, что у киргизовъ есть кузнечное дѣло и было когда то замѣчательное искусство въ выдѣлкѣ металловъ. Мы видѣли замѣчательныя подѣлки и изъ дерева. Вообще о кочевой культурѣ мы очень низкаго понятія, благодаря только нашему незнанію, но не такъ относятся къ этому типу хозяйствъ и къ этой стадіи человѣчества тѣ, кто изучалъ кочевые народы основательно. Кочевой бытъ какъ монголовъ, такъ и киргизовъ есть уже послѣдствіе многихъ предшествовавшихъ стадій; можно сказать, это одна изъ послѣднихъ стадій, переживаемыхъ передъ осѣдлостью человѣка, но, тѣмъ не менѣе, здѣсь есть Рубиконъ, черезъ который перейдти нелегко и черезъ который искусственно перетащить человѣка невозможно.

Изученіе быта кочевыхъ народовъ укажетъ, при какихъ условіяхъ можетъ сложиться этотъ переходъ, онъ укажетъ, что возможно требовать отъ кочеваго народа въ данную минуту, что нѣтъ,-- и можетъ спасти отъ многихъ легкомысленныхъ канцелярскихъ проектовъ, примѣры которыхъ бывали и которые могли угрожать жизни цѣлаго племени. Изученіе культуры и тѣхъ поступательныхъ движеній, которыя совершаются у этихъ племенъ въ силу естественнаго прогресса, покажетъ и на тѣ средства и пути, какими совершаются эти переходы. Въ доказательство того, что кочевая культура далеко не такъ низка, а имѣетъ только весьма своеобразный характеръ, требующій внимательнаго изслѣдованія, мы приведемъ прекрасный отрывокъ о кочевомъ бытѣ замѣчательнаго ученаго и знатока киргизскаго народа, покойнаго оріенталиста Григорьева, который съ замѣчательной глубиной пытливаго ума, обогащеннаго наукой и исторіей Востока, обрисовалъ этотъ бытъ въ совершенно оригинальной картинѣ.

"Кочевой быть считаютъ обыкновенно несовмѣстнымъ съ какимъ либо значительнымъ развитіемъ, экономическимъ или интеллектуальнымъ, но это едва ли основательно,-- говоритъ Григорьевъ. Несомнѣнно, что для упражненія мысли необходимы два условія: досугъ и общеніе; кочевникъ же въ отношеніи къ тому и другому находится въ положеніи гораздо болѣе выгодномъ, чѣмъ землепашецъ. Относительно досуга это ясно: пастушескій трудъ далеко не обременяетъ кочевника на столько, на сколько подавляетъ и заботитъ селянина трудъ земледѣльческій. Что же касается до общенія, то число знакомствъ кочевника, по самому роду его жизни, требующей перемѣны пастбищъ, всегда значительнѣе, нежели у привязаннаго къ жилью своему осѣдлаго землепашца; причемъ, обладая досугомъ и въ конѣ своемъ имѣя быстрое средство сообщенія, видится и бесѣдуетъ онъ съ родственниками и пріятелями несравненно чаще, чѣмъ заваленный домашними работами селянинъ. Новость, интересующая кочевья, распространяется въ нихъ съ быстротою, какая невѣдома была осѣдлымъ до самаго изобрѣтенія телеграфовъ: всякій спѣшитъ передать ее знакомымъ и мчится для этого за сотни верстъ. Въ аулѣ своемъ кочевникъ имѣетъ такое же общество, какъ и крестьянинъ въ своей деревнѣ; поводовъ къ сборищамъ между сосѣдями, каковы: свадьбы, похороны, родины и празднества всякаго рода, у кочевыхъ столько же, какъ и у осѣдлыхъ, только у первыхъ сборища эти. но возможности пріѣзда издалека, бываютъ многолюднѣе. Затѣмъ, крестьянинъ изъ деревни своей отлучается обыкновенно не далѣе сосѣднихъ базаровъ, которыми и ограничивается кругъ его географическихъ свѣдѣній, тогда какъ у кочевниковъ кругъ этотъ несравненно шире, уже вслѣдствіе однѣхъ переночевокъ между далеко разстояніи мы странами, значительная же часть номадовъ, всюду и всегда занимавшихся извозомъ товаровъ, пріобрѣтаетъ возможность посѣщать чужіе края и большіе города, обогащая черезъ то умъ свой всѣмъ, что даетъ зрѣлище цивилизованной жизни и общеніе съ людьми другихъ понятій и обычаевъ. Вслѣдствіе этого, при одинаковости круга хозяйственныхъ и связанныхъ съ хозяйствомъ обиходныхъ метеорологическихъ, медицинскихъ и др. свѣдѣній, горизонтъ ума вообще у кочевника шире, чѣмъ у селянина, мыслительныя способности его гибче, сообразительность живѣе. Необходимость, нерѣдко встрѣчаемая имъ въ тѣхъ или другихъ трудныхъ обстоятельствахъ, изворачиваться при совершенной невозможности достать нужныя пособія (за отдаленностью мѣста пріобрѣтенія ихъ), ничтожными подручными средствами, изощряютъ находчивость его иногда до предѣловъ геніальности. Наконецъ, по отношенію къ дѣятельности воображенія и поэтической производительности, кочевникъ всюду неизмѣримо превосходитъ осѣльца: импровизація -- явленіе весьма обыкновенное въ степяхъ; касиды бедуиновъ остались навсегда неподражаемыми образцами поэзіи для горожанъ-арабовъ; миѳологія у всѣхъ народовъ, ее имѣющихъ, зародилась, извѣстно, еще въ періодѣ ихъ пастушескаго быта. То же должно сказать и о существенныхъ основахъ права, семейнаго и общественнаго: выработываясь племенами еще въ дѣтскомъ ихъ возрастѣ, основы эти опредѣляютъ все дальнѣйшее затѣмъ юридическое развитіе племенъ по переходѣ въ осѣдлый бытъ, причемъ въ пастушескихъ еще обществахъ возникаютъ иногда, какъ видимъ у киргизовъ, такое превосходное судоустройство и такіе порядки слѣдственнаго и судебнаго процесса, какимъ могутъ позавидовать многіе издавна цивилизовавшіеся народы; чувство же законности охраняется и воспитывается въ степяхъ лучшею его гарантіею, которой весьма часто не достаетъ осѣдлымъ, именно свободою, т. е. возможностью избѣгнуть насилія, ушедши отъ притѣснителя. То же сознаніе свободности своей дѣлаетъ кочевника страстнымъ къ политической независимости, располагаетъ его къ активному участію въ общественныхъ дѣлахъ, питаетъ въ немъ чувство собственнаго достоинства и вообще служитъ источникомъ многихъ благородныхъ качествъ, въ селянинѣ утрачивающихся нерѣдко подъ гнетомъ невозможности противостоять насилію.

"Съ кочевымъ бытомъ весьма совмѣстны также какъ нѣкоторые успѣхи ремесленности, такъ и значительное развитіе торговой промышленности. Степняки и степнячки не только сами приготовляютъ матеріалъ для одежды своей, обуви, ложа и покрышки -- кожу и пряжу, но сами же выдѣлываютъ ихъ, красятъ, ткутъ и сшиваютъ. Ковры работы туркменскихъ женщинъ, но прочности приготовленія и окраски, заслуженно соперничаютъ въ Азіи и у насъ съ производимыми осѣдлымъ населеніемъ Бухаріи и Персіи, а киргизки едва ли не превосходятъ всѣхъ другихъ азіатокъ въ умѣньѣ вялятъ кошмы и вышивать золотомъ -- дѣлѣ уже не первыхъ потребностей, а роскоши. Такимъ же образомъ сами степняки куютъ себѣ свое оружіе: острія стрѣлъ и копій, ножи, кольчуги и конскій металлическій приборъ: удила, стремена, пряжки и разнаго вида бляхи къ сбруѣ; сами приготовляютъ изъ дерева арчаки для сѣделъ, рѣшетки для переносныхъ шатровъ и другіе предметы домашней утвари, нерѣдко украшая издѣлія свои -- преимущественно оружіе и кожаныя вещи довольно искусною обдѣлкою ихъ въ драгоцѣнные металлы. Словомъ, ремесла: кожевенное, скорняжное, кузнечное, токарное и другія, находятся у кочевниковъ на той же или еще высшей степени, на какой видимъ ихъ обыкновенно въ осѣдломъ сельскомъ населеніи.

"Мало того, не уступаютъ кочевники поселянамъ и гъ строительномъ искусствѣ, хотя и не возводятъ себѣ постоянныхъ жилищъ: объ этомъ свидѣтельствуютъ многочисленныя кладбища въ киргизскихъ степяхъ, издали представляющіяся красивыми городками, высокія куполообразныя и другихъ формъ гробницы которыхъ, или, точнѣе сказать, надгробныя часовни, нерѣдко весьма обширныя, возведены всѣ и продолжаютъ возводиться, съ замѣчательною прочностію постройки, руками самихъ киргизовъ.

"Да и относительно торговаго промысла, участіе въ передвиженіи чужихъ товаровъ, въ качествѣ возчиковъ и пріобрѣтаемыя при этомъ свѣдѣнія какъ о мѣстахъ закупки и сбыта произведеній, такъ о пріемахъ и выгодности самаго промысла, естественно возбуждаютъ предпріимчивѣйшихъ и достаточнѣйшихъ изъ возчиковъ пускаться въ этотъ промыселъ на собственный рискъ и капиталъ и, при успѣхѣ, доводить торговые обороты свои до значительныхъ размѣровъ {Доказательство этому приводится Григорьевымъ въ его статьѣ "Оренбургскіе киргизы, ихъ честность и умѣнье въ торговомъ дѣлѣ", напечатанной въ журналѣ "Народная Бесѣда", за 1863 годъ.}. Этотъ источникъ наживы съ одной стороны, а съ другой -- продажа осѣдлымъ сосѣдямъ излишняго приплода стадъ и табуновъ образуютъ въ средѣ кочевниковъ классъ людей, относительно весьма достаточныхъ, а только существованіемъ такого класса обусловливается и у осѣдлыхъ возможность культурнаго развитія: бѣдное земледѣльческое населеніе является въ этомъ отношеніи почти столь же неподвижнымъ, какъ и бродячіе звѣроловы.

"Такимъ образомъ даже и чистые кочевники представляются занимающими далеко не ту низкую ступень гражданственности и культурности, которую имъ обыкновенно отводятъ. Но едва ли существовалъ когда либо кочевой народъ, который при удобствѣ мѣстностей, ему принадлежащихъ, къ воздѣлыванію оставался бы совершенно чуждъ земледѣлію. Кромѣ извѣстныхъ выгодъ отъ этого промысла, обращаться къ нему заставляетъ нерѣдко кочевниковъ и необходимость -- невозможность продолжать пастушескій образъ жизни вслѣдствіе гибели стадъ и табуновъ отъ гололедицы, метелей и другихъ бѣдствій, постигающихъ скотъ въ открытыхъ степяхъ, гдѣ онъ питается исключительно подножнымъ кормомъ. И когда кочевникъ, подъ вліяніемъ тѣхъ или другихъ обстоятельствъ, становится, вполнѣ или отчасти, земледѣльцемъ, онъ быстро овладѣваетъ всѣми потребными для того пріемами и не уступаетъ въ рабочести старому пахарю {Это мы видѣли,-- говоритъ Григорьевъ,-- собственными глазами во время разъѣздовъ по киргизскимъ степямъ Оренбургскаго вѣдомства съ 1853 по 1861 годъ.}.

"Наконецъ, кочевники, не оставляя въ массѣ пастушескаго образа жизни, могутъ строить, для защиты своей отъ сосѣдей или для удобнѣйшаго производства торговыхъ съ ними сношеній, города или городки, селящаяся въ которыхъ часть кочеваго населенія обращается черезь то уже исключительно въ ремесленниковъ или торговцевъ. Такъ извѣстно, между прочимъ, что въ V-мъ вѣкѣ до P. X. икюйскіе жупы строили, на сѣверныхъ границахъ Китая, для защиты земель своихъ отъ нападеній изъ удѣла Цинь, города или городки, и что великому князю означеннаго удѣла, Хой-вану, приписывается завоеваніе у икюйцевъ 25-ти такихъ городковъ {Іакинѳа Бичурина: "Собраніе свѣдѣній о народахъ Средней Азія" (Спб, 1851), I, 8.}.

"Это свидѣтельствуется существованіемъ въ землѣ ихъ, по словамъ Птоломея, "убѣжища" для отправляющихся торговать въ Серамъ. Значитъ, это былъ народъ не чуждый свѣдѣніямъ въ строительномъ дѣлѣ, что, впрочемъ, еще болѣе доказывалось бы существованіемъ въ землѣ его "такъ называемой", какъ выражается Птоломей, каменной башни" {Развалины каменныхъ башенъ доселѣ встрѣчаются на югѣ Киргизской степи.}.

Весьма древнимъ кочевникамъ, какъ видно, было извѣстно искусство строить. Ученый Григорьевъ, описывая древніе кочевые народы Средней Азіи, приводитъ доказательства, что саки и другіе народы, жившіе по Или и въ средне-азіатскихъ степяхъ, только отчасти кочевые, а другіе вели осѣдлую жизнь. Бытъ этого народа былъ скорѣе полукочевой. Такой порядокъ вещей,-- прибавляетъ ученый,-- существовалъ не только въ Средней Азіи на югъ отъ Сыръ-Дарьи, но и повсюду почти на протяженіи южной Азіи. Среди древнихъ бактрійцевъ, согдійцевъ и ховарезмійцевъ, обладавшихъ осѣдлостью и городами,-- мы видимъ среди нихъ и пастушескія племена. Григорьевъ думаетъ, что эти племена, въ родѣ, даевъ, были родственны съ тѣми, которые обзаводилисъ осѣдлостью, и были тѣмъ же народомъ. Раздѣленіе при этомъ произошло вслѣдствіе различнаго характера мѣстностей, запятыхъ частями одного и того же народа: путешествовавшіе по берегамъ рѣкъ перешли естественно къ земледѣлію, осѣвшіе въ пунктахъ около торговыхъ путей скучились въ города, а тѣ, на долю которыхъ достались степи и горы, иначе и не могли существовать въ нихъ, какъ продолжая оставаться коче вы мы номадами. "На Иранской выси,-- пишетъ далѣе Григорьевъ,-- одни изъ персидскихъ племенъ перешли къ осѣдлой жизни и поселились въ городахъ, по крайней мѣрѣ, съ Ахемонидовъ, другіе же съ тѣхъ поръ и донынѣ остаются пастухами и кочевниками. То же мы видимъ на Аравійскомъ полу островѣ, гдѣ всѣ слои народонаселенія въ Іеменѣ, Хеджасѣ и другихъ частяхъ земледѣльчествовали, тогда какъ въ Надждѣ и Сирійской пустынѣ искони и доселѣ ведутъ неизмѣнную кочевую жизнь" (Саки, с. 70--72).

Не придавая особо высокаго значенія древнимъ городкамъ степняковъ и кочевниковъ, въ родѣ икюйскихъ жуковъ, ученый, однако, дѣлаетъ слѣдующія любопытныя замѣчанія. "Извѣстно, что кочевники умѣли ставить монументы и дѣлать весьма вѣковѣчныя насыпи. Но гораздо больше искусства требуется для постройки тѣхъ высокихъ съ куполами том'омъ, которые придаютъ такой красивый видъ киргизскимъ кладбищамъ; эти кладбища разсѣяны по всѣмъ степямъ. Это цѣлыя архитектурныя произведенія изъ глины, показывающія и высоту ремесленности, и вкусъ". Вольные кочевники, умѣющіе строить причудливые глинянные дома, странно предпочитаютъ строить ихъ только для мертвыхъ, оставляя за собою жизнь вольныхъ птицъ. Искусство это указываетъ или намекаетъ, что здѣсь вопросъ лежитъ не въ отсутствіи умѣнья и искусства, но въ тѣхъ естественныхъ условіяхъ хозяйства и жизни, на которыя указалъ Григорьевъ. Точно также вопросъ вовсе не въ томъ, что кочевники не хотятъ и не умѣютъ заняться земледѣліемъ, а въ томъ, что въ степяхъ, гдѣ единственный возможный и выгодный промыселъ -- скотоводство, не мыслимъ переходъ къ земледѣлію.

Изъ этого видно, что къ кочевому быту нельзя относиться поверхностно, и точка зрѣнія скороспѣлыхъ цивилизаторовъ далеко не поддерживалась исторіей культуры. Неумѣлое дѣйствіе и давленіе наперекоръ естественнымъ условіямъ можетъ повести къ бѣдствіямъ, раззоренію кочевниковъ и пониженію культуры вмѣсто повышенія. Напротивъ, только изученіе культуры кочевниковъ освѣтитъ данный вопросъ и разрѣшитъ задачу, при какихъ условіяхъ совершаются культурные переходы. Вотъ съ какой стороны важны изслѣдованія степи.


Н. Я.


"Восточное Обозрѣніе", No 12, 1886