# Фельетонные мелочи и картинки

Николай Михайлович Ядринцев

## ФЕЛЬЕТОННЫЯ МЕЛОЧИ И КАРТИНКИ.


Пожалуйте фельетонъ!-- Какъ пріятно погружаться въ область мѣстнаго скандала.-- Самъ проситъ, а потомъ дерется.-- Удовлетвореніе любознательности.-- Плѣшегорскъ и божественная наливка.-- Сахалинъ и горькая чаша.-- Сибирскій докторъ Таннеръ.-- Судебныя дѣла.-- Скандалы безъ возмездія.-- Саврасы на станціи.-- Дѣло о выѣденномъ яйцѣ и уѣздное соглядатайство.-- Пьемъ, играемъ и находимся въ полуснѣ.-- Прикажете еще?


Пожалуйте фельетонъ!-- такъ говоритъ публика, такъ она обращается къ намъ мысленно и въ новомъ 1867 гиду:-- пожалуйте обличеніи, новостей, иначе газета скучна!-- Понимаемъ и принимаемъ къ свѣдѣнію! Но двѣ оговорки прежде, господа. Между нами есть недоразумѣніе. Во-первыхъ, почему-то вы вообразили, что печать только и существуетъ для фельетонныхъ новостей, для того, чтобы разбираться въ сорной кучѣ вашихъ скандаловъ. Вы, кажется, не подозрѣваете, что писателя вы заставляете испытывать удовольствіе киргиза, окунывающагося головою въ кадку съ простоквашей, чтобы вынуть оттуда для вашего услажденія брошенный двугривенный. Напрасно вы воображаете, что намъ это такъ пріятно! Мы живемъ въ иной средѣ, и, право, отъ вашей простокваши иногда тошно. Далѣе, господа, вы требуете веселыхъ анекдотовъ изъ вашей жизни и курьёзовъ, а появись правдивое отраженіе вашей собственной физіономіи, вы сами же вопіете: "Чорть знаетъ, что газеты пишутъ!" -- Въ одномъ городишкѣ, какъ сообщаютъ намъ, чтобы уязвить корреспондента, на святкахъ въ клубъ приносятъ мѣстные остряки афишу съ заявленіемъ:"Щедринъ и Духовный (намекъ на корреспондентовъ) собираютъ новости у кухарокъ, прислуги и проч. для корреспонденцій". О язвительность уѣздная! Ну, а вы у кого собираете новости, вы, представители настоящей кухонной и прачешной новости, исполненные кухарочнаго негодованія противъ корреспонденцій, вы, пускающіе своими кострюлями въ корреспондентовъ! Надняхъ, напримѣръ, одинъ захолустнѣйшій городъ, извѣстный досель тѣмъ, что онъ калмыковъ обчищалъ, также разстегнулъ ротъ и во всю необузданную глотку возопилъ въ думѣ: "Бить по зубамъ корреспондентовъ!" Это была глотка невѣжды толстосума. Кого онъ опозорилъ, скажите? Печать, или свои собственный котухъ? Я полагаю -- послѣднее. И послѣ этаго вы требуете разсказовъ изъ вашей жизни и анекдотовъ! Ну, что же дѣлать, давайте, удовлетворимъ любознательность. Начнемъ, конечно, ужъ съ Плѣшегорскихъ палестинъ: почва ихъ болотиста, здѣсь всегда пахнетъ пароходствомъ, рыбой, подрядами, выпивкой и подкупомъ. Надняхъ присланъ намъ анекдотъ о "божественной наливкѣ". Начнемъ ужъ съ него.


БОЖЕСТВЕННАЯ НАЛИВКА.


Однажды Феликтина Васильевна приготовила отличную наливку изъ самой спѣлой душистой смородины. Она уже отвѣдала ее и нашла восхитительной, но, изъ скромности или недовѣрія къ своему вкусу, она робко и съ трепетомъ ожидала приговора отъ своего благовѣрнаго. Отвѣдавъ наливки, вѣчно хмурая физіономія Корнюшкина разцвѣла: "божественная!" -- воскликнулъ онъ въ восторгъ, смакуя напитокъ.

Да, это та самая наливка, которая оказываетъ Корнюшкину неоцѣненныя услуги! Многіе изъ его конкуррептовъ добивались узнать рецептъ, по которому m-me Корнюшкина приготовляетъ наливку, но въ изысканіяхъ своихъ потерпѣли полнѣйшее фіаско. Дѣйствіе наливки было таково, что выпившіе ея становились сторонниками Корниюшкина и дѣйствовали въ его интересахъ противъ своей воли и въ ущербъ своимъ собственнымъ интересамъ. Самъ покойный губернаторъ, отвѣдавъ ея, въ упоеніи прошепталъ: "чудная!", а Корнюшкинъ таинственно-внушительно подтвердилъ: "божественная, ваше превосходительство!" Такимъ образомъ слова Корнюшкинской наливки распростанилась по всей губерніи, и всякій жаждалъ отвѣдать ея, рискуя потерять свободную волю дѣйствій. Разскажу вамъ одинъ случай изъ практики волшебной наливки.

Корнюшкинъ взялъ одинъ подрядъ, какой, ну, не все ли равно. Дѣло ему пришлось вести не съ одной личностью, а съ цѣлой дюжиной личностей, въ общемъ именующихся, по оффиціальнымъ бумагамъ, "строительнымъ комитетомъ". Комитетъ -- какъ настоящій комитетъ, съ предсѣдателемъ, товарищемъ, кассиромъ и членами... Подрядъ, какъ подрядъ, тоже по формѣ: сначала задатокъ, потомъ поставка и т. д. Поставка началась, и вдругъ, въ силу всеобщихъ коммерческихъ затрудненій и царящаго всюду торговаго кризиса, пріостановилась.... Корнюшкину нужно денегъ.

Какъ достать? Гдѣ достать? Комитетъ едва ли дастъ, а нужно до-зарѣзу... Долго ломалъ Корнюшкинъ голову, ходя по своему кабинету съ вѣчной сигарою и выискивая способы, какъ вдругъ взоръ его упалъ на бутылку съ "божественной".-- "Эврика! да вотъ гдѣ выходъ!" -- воскликнулъ онъ весело и даже расхохотался. Хохотъ его былъ такъ неестественъ, что удивленная супруга выглянула изъ-за двери и спросила, что случилось.-- "Ничего, душа. А, впрочемъ, вотъ что: прикажи положить ящикъ божественной наливки, я завтра ѣду".

Оставшись одинъ, Корнюшкинъ продолжалъ задумчиво ходить по кабинету и сталъ высчитывать съ серьезнымъ уже видомъ: "17 тысячъ я получу... а сколько придется потратить "божественной" этимъ діаволамъ въ комитетѣ... пропасть!... а, впрочемъ, еще увидимъ",-- закончилъ онъ сбои размышленія и сталъ сбираться въ путь. Послѣ недѣльнаго плаванія пароходъ сталъ подходить къ мѣстечку, гдѣ существуетъ "строительный комитетъ", а комитетъ не ждалъ Корнюшкина и терялся въ догадкахъ, зачѣмъ его принесло. Впрочемъ, при первомъ же свиданіи онъ заявилъ о своей нуждѣ и выразилъ надежду на полученіе. Комитетъ задрыгалъ руками и ногами: "не дадимъ, что хошь, дѣлай, но дадимъ", а сами стороной ужъ справляются, привезъ или нѣтъ Корнюшкинъ "божественную". Корнюшкинъ слышитъ и ухмыляется: "ладно, еще не пробовали, а ужъ... гмъ-гмъ... ишь, гуси!" -- физіономіи Корнюшкина сіяетъ...

Долго морилъ Корнюшкина комитетъ и не давалъ денегъ, но и Корнюшкинъ поклялся не разставаться съ "божественной", пока не получитъ денегъ. Комитетъ не выдержалъ и далъ желаемыя семнадцать тысячъ. Корнюшкинъ всѣхъ попотчевалъ по рюмочкѣ и разжегъ ихъ желанія. Но, получивъ деньги, Корнюшкинъ сталъ подумывать, нельзя ли полегче отдѣлаться отъ членовъ. "Порть возьми,-- говоритъ онъ, -- деньги на рукахъ, "божественной" я далъ только предсѣдателю, товарищу да кассиру, а остальнымъ... ну, остальнымъ можно дать... соленыхъ огурцовъ. Ладно!" Наливка отослана, огурцы тоже, и Корнюшкинъ почелъ себя спокойнымъ, но ошибся. Съ шумомъ распахивается дверь его каюты, и влетаетъ одинъ изъ членовъ комитета въ состояніи сильнаго раздраженія.

-- Это что же, г. Корнюшкинъ?

-- Что?-- хладнокровно спрашиваетъ тотъ.

-- Вы вмѣсто "божественной" солеными огурцами расплачиваетесь, а? Это на что похоже!

-- А что же,-- невозмутимо возражаетъ Корнюшкинъ:-- если у меня нѣтъ больше "божественной", достаточно съ васъ и соленыхъ огурцовъ, вѣдь вы только членъ.

Онъ сталъ выпроваживать горячившагося члена, но вдругъ увидѣлъ, что къ пароходу, бѣжитъ еще нѣсколько членовъ, очевидно, съ претензіями, Корнюшкинъ, но избѣжаніе дальнѣйшаго нашествія, приказалъ капитану дать прощальный свистокъ, и пароходъ сталъ отчаливать. Обманутые члены въ отчаяніи метались по берегу, а Корнюшкинъ съ парохода посылалъ имъ воздушные поцѣлуи.


ГОРЬКАЯ ЧАША.


Мы получили еще осенью одно письмо, характерное въ смыслѣ нравовъ и раскрывающее одну житейскую драму; какъ въ предшествующемъ разсказѣ играетъ роль сладкая наливка, такъ здѣсь горькая чаша спирта.

Въ іюлѣ помощникъ смотрителя Дуйской ссыльно-каторжной тюрьмы на островѣ Сахалинѣ, титулярный совѣтникъ Иванъ Ивановичъ Метелицинъ, весьма престарѣлыхъ лѣтъ, покончилъ съ жизнью выстрѣломъ изъ револьвера въ правый високъ. "Покойный Иванъ Ивановъ Метелицинъ въ одно время со мною,-- пишетъ его товарищъ,-- былъ назначенъ на службу на островъ Сахалинъ въ іюлѣ мѣсяцѣ 1884 года, а въ началѣ августа отправился изъ С.-Петербурга въ Одессу, для слѣдованія ни крейсерѣ добровольнаго флота на островъ Сахалинъ; здѣсь я съ нимъ и познакомился.

"Не входя въ обсужденіе служебной дѣятельности покойнаго, долженъ сказать, что, но отзыву товарищей и знавшихъ его, Иванъ Ивановичъ считался добродушнымъ, простымъ, невозмутимымъ и необидчивыгь человѣкомъ, но, какъ малороссъ, былъ немножко упрямъ.

"Причиной самоубійства, какъ видно изъ писемъ, оставленныхъ покойнымъ, можно считать единственно то, что онъ не имѣлъ возможности, вслѣдствіе установленныхъ сахалинскимъ начальствомъ стѣсненій по выдачѣ спирта, употреблять его въ такомъ количествѣ, въ какомъ привыкъ пить до отъѣзда на Сахалинъ, и что бросить совсѣмъ пить для него, пожилаго человѣка, а также и довольствоваться опредѣленною порціею оказалось ему не подъ силу. Кромѣ того, покойный часто жаловался, что ему приходится покупать контрабандный спиртъ, вмѣсто того, чтобы слѣдить, чтобы не торговали имъ, и платить за него по 6--10 руб. за бутылку (поминальная цѣпа 60--90 коп. бутылка), и что покупать приходится у тѣхъ же лицъ, которымъ онъ самъ прежде, когда имѣлъ, уступалъ по покупной цѣнѣ 80--90 коп.

"Утромъ въ день самоубійства Метелицинъ, какъ онъ мнѣ передавалъ, вызванъ былъ изъ Дуэ въ постъ Александровскій по дѣламъ службы. Когда же я спросилъ о причинѣ его служебныхъ неудачъ въ этомъ случаѣ, онъ разсказалъ мнѣ слѣдующее.

"Начальнику донесли, говорилъ онъ, что, я купилъ съ судна для себя джипу и что съ парохода "Принцъ Генрихъ" купилъ спирту. Не отрекаясь отъ этого, я, все-таки, не видѣлъ причины,-- говорилъ онъ,-- чтобы изъ-за этого на старости лѣтъ слѣдуетъ лишить меня куска хлѣба, причемъ объяснялъ, что хотя разрѣшено покупать служащимъ на островѣ Сахалинѣ лицамъ, въ колонизаціонномъ фондѣ спиртъ не болѣе 1/2 ведра въ мѣсяцъ, но и этою разрѣшенною четвертью неособенно часто удавалось ему пользоваться, такъ какъ онъ не имѣлъ счастья быть въ числѣ лицъ, пользующихся протекціею лица, завѣдывавшаго продажею спирта.

"Далѣе говорилъ онъ, что очень обидно и тяжело на старости лѣтъ пить по мѣркѣ и что приходится, не смотря на то, что самъ полицейскій чиновникъ, обязанный слѣдить за тайною продажею спирта, поощрять покупкою или же втихомолку свозить лично для себя съ парохода. Потомъ онъ задалъ вопросъ, что существуетъ ли законъ, опредѣляющій размѣръ напитковъ, могущихъ быть употребляемыми каждымъ правоспособнымъ, т. е. не лишеннымъ правъ лицомъ, и если существуетъ, то просилъ указать его, говоря: тогда я могу умереть на законномъ основаніи.

"Я отвѣтилъ, что такого закона не знаю.

"Тогда онъ, сидя рядомъ около меня, задумался, потомъ прошелся по комнатѣ и отрывочно сказалъ, что завтра утромъ застрѣлится, и просилъ вечеромъ пріѣхать къ нему, а также просилъ устроить на могилѣ полисадъ и поставить крестъ, хотя я и не совсѣмъ повѣрилъ ему, но, все-таки, сообщилъ кому слѣдуетъ.

"Вечеромъ ѣхать мнѣ не удалось, а наутро мнѣ сообщили печальную вѣсть, что Метелицинъ застрѣлился".

Странное впечатлѣніе производить это письмо.


СИБИРСКІЙ ДОКТОРЪ ТАННЕРЪ.


Такъ какъ рѣчь зашла о покойникахъ, сообщимъ присланный намъ разсказъ о сибирскомъ Таннерѣ: "Въ Тюмени, вѣроятно, нѣтъ ни одной хозяйки, которая не знала бы лично недавно скончавшагося томскаго мѣщанина Александра Назарова Колмакова, 67 лѣтъ, умершаго голодной смертью. Заболѣвъ въ началѣ мая, онъ не могъ принимать никакой твердой пищи вплоть до половины сентября. Будучи по профессіи мясникомъ и продовольствуя весь городъ, онъ не въ состояніи былъ, однако, самого себя накормить. До половины сентября онъ питался только чаемъ и молокомъ. До начала октября желудокъ могъ принимать только одну воду, а начиная съ 4-го октября по 21-е октября, день смерти его, желудокъ по могъ принимать уже и воды, за послѣднія четыре недѣли до смерти у него не было никакихъ естественныхъ отправленій. Только благодаря своей тучности,-- у него было восемь пудовъ съ лишнимъ вѣсу,-- онъ могъ продержаться такъ долго. Послѣ смерти онъ превратился въ скелетъ, видно было только кости и кожу. Продолжительная болѣзнь его не сопровождалась никакой физической болью. Предсмертная агонія длилась всего около часу. Нѣкоторые предполагаютъ, что болѣзнь эта произошла отъ рака въ желудкѣ; близкіе покойнаго предполагають, что это отъ медикаментовъ, преподнесенныхъ знахарками-нсвѣждами, у которыхъ покойный любилъ лѣчиться." жизнь ничѣмъ болѣе замѣчательнымъ не отмѣчена. Притча можетъ быть выведена одна: не увлекайтесь, тюменцы, яствами и вспомните участь вашего добраго мясника.

Немало получается и другихъ пріятныхъ извѣстій. Судебныя дѣла и разбирательства, съ введеніямъ новыхъ началъ суда и перемѣной судебнаго персонала, производятъ шумъ. До сихъ поръ какъ-то мѣстныя мордобитія и скандалы скрывались подъ спудомъ и въ тишинѣ мѣстной жизни. Своротятъ скулу кому нибудь, и на здоровье! А теперь судятъ и судятся! Впрочемъ, многое еще проходитъ даромъ...


САВРАСЫ НА СТАНЦІИ.


По окраинѣ никто не гарантированъ отъ разныхъ "роковыхъ" встрѣчъ, которыя, если и не оставятъ слѣда на физіономіи, то, по меньшей мѣрѣ, причинять немало непріятностей, которыя отравятъ ваше существованіе.

Нѣчто подобное случилось недавно съ двумя дамами, имѣвшими несчастіе, проѣздомъ изъ В. въ С., остановиться для отдыха въ С., на городской почтовой станціи. Это разсказываетъ томскій лѣтописецъ.

Увы! Вмѣсто отдыха имъ пришлось провести безсонную ночь и слушать всякія мерзости, благодаря тому, что въ комнатѣ рядомъ собралась въ гости къ помощнику начальника станціи компанія мѣстныхъ саврасовъ, среди которыхъ, къ крайнему удивленію, оказалось и духовное лицо. Намъ прислана въ копіи жалоба, записанная въ книгѣ для проѣзжающихъ, и, читая ее, можно себѣ представить, какую пріятную ночь провели двѣ женщины съ ребенкомъ, находясь по сосѣдству съ представителями служилой интеллигенціи.

Они оскорбляли проѣзжихъ "пошло, гадко, говорили массу сальностей", и когда беззащитныя женщины просили ихъ быть потише, то "троица" пировавшихъ, вмѣстѣ съ хозяиномъ, словно бы желая убѣдить проѣзжихъ, что они подлинные зулусы, стали нарочно шумѣть, кричать, топать ногами, швырять стульями и при этомъ приговаривали: "телеграфируйте управляющему, пишите губернатору, намъ все равно".

"Мы ѣхали отъ В. до С. и не слыхали ни одного грубаго слова",-- такъ заключили свою жалобу оскорбленныя дамы, забывъ, вѣроятно, прибавить, что онѣ ѣхали и, но счастью, встрѣчались только съ крестьянами, а не съ полуцивилизованными саврасами.

Что жъ дальше?-- спросить читатель.

А ровно ничего дальше.

По словамъ корреспондента, сообщившаго намъ всю эту исторію съ надлежащими документами, высшее начальство приказало произвести дознаніе мѣстному начальству, но до сихъ поръ нѣтъ никакого результата.

Да, господа, что ни корреспонденція, ни письмо, то непремѣнно непривлекательная картинка сибирской жизни такъ и возстанетъ передъ вами во всей своей непривлекательной наготѣ. Все это -- такъ называемыя "мелочи" сибирской жизни, но такія мелочи, отъ которыхъ даже подчасъ и привыкшему къ подобнымъ мелочамъ становится тошно.

Вотъ и еще лежитъ письмо, разсказывающее, какъ собираются гдѣ-то въ волчьемъ углѣ судить своимъ судомъ одного юнаго служителя Марса зато, что онъ въ интимномъ разговорѣ позволилъ себѣ усомниться въ происхожденіи какого-то начальника непосредственно отъ Аскольда, а предположилъ, что родословная его не идетъ дальше дѣдушки-мужика. Милый товарищъ передалъ этотъ разговоръ, дѣло дошло до ближайшаго начальника, и интимному разговору приданъ характеръ чего-то криминальнаго. Подымается дѣло о выѣденномъ яйцѣ, и послѣ этого всѣ члены кружка боятся о чемъ нибудь говорить другъ съ другомъ. Каждый опасается, какъ бы одинъ не передалъ разговора изъ желанія отличиться. Устройвается нѣчто въ родѣ взаимнаго соглядатайства. Каковы нравы!

А вотъ еще отрывокъ письма изъ Якутска:

"Народъ мы очень благонадежный и покладистый, пьемъ водку, играемъ въ винтъ, а мысли не только вредныя, но даже какія бы то ни было, рѣдко посѣщаютъ наши головы, ибо пребываемъ въ полуснѣ".

И все въ такомъ родѣ. Или: "укралъ", "прибилъ", "обидѣлъ", или: "пьемъ водку и находимся въ полуснѣ".

Кто жъ не слыхалъ, иль кто по видѣлъ Всего того, что пишутъ мнѣ?

"Убилъ", "укралъ", "прибилъ", "обидѣлъ", "Пьемъ водку", "дремлемъ въ полуснѣ"...

Вотъ вамъ картинки мѣстной жизни. Прикажете еще?!


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 4, 1887