# Речь на могиле И. С. Полякова

Николай Михайлович Ядринцев

## Рѣчь на могилѣ И. С. Полякова.


Хороня дорогаго товарища, нашего земляка и друга, я считаю своимъ долгомъ сказать нѣсколько словъ надъ его незасыпанной могилой, какъ отъ лица земляковъ моихъ, такъ и отъ себя. Я считаю долгомъ сказать это слово, пока не застылъ еще брошенный комъ земли, пока дрожжитъ на устахъ послѣднее прощанье.

Позвольте напомнить, что мы хоронимъ не просто друга, но знаменитаго товарища, одного изъ даровитѣйшихъ дѣятелей Русской земли, одного изъ талантливѣйшихъ ученыхъ. Не мнѣ касаться ученыхъ трудовъ И. С. Полякова. Заслуги его оцѣнитъ, вѣроятно, Императорская академія наукъ, которой онъ служилъ съ окончанія университетскаго курса, географическое Общество и университетъ. Путь покойнаго дѣятеля къ храму науки былъ, однако, не совсѣмъ обыкновенный и вполнѣ оригинальный. Онъ родился въ одномъ изъ отдаленныхъ уголковъ Сибири, за Байкаломъ; онъ вышелъ изъ простой и бѣдной казачьей семьи, однако, той семьи, каторая дала когда-то Дежнева, Пояркова и Хабарова, великихъ завоевателей и открывателей, имена которыхъ занесены въ исторію. И. С. Поляковъ въ вашъ вѣкъ явился инымъ казакомъ-завоевателемъ. Величественная дѣвственная сибирская природа, ея лѣса рано пробудили въ немъ любознательность. Не получивъ еще образованія, онъ странствуетъ, ведетъ дневники, собираетъ коллекціи. Это длится до тѣхъ поръ, пока онъ не является въ Иркутскъ, гдѣ знакомится съ учеными. Тогда въ немъ закипаетъ непреодолимая жажда получить высшее образованіе. но какъ это сдѣлать въ его положеніи? Въ Иркутскѣ онъ находитъ добрыхъ людей и руководителей, какъ извѣстный М. В. Загоскинъ. Онъ былъ уже возмужалый казакъ, не учившійся въ гимназіи. Для другихъ въ такіе года и при такомъ исключительномъ положеніи попасть не только въ рядъ людей науки, но и въ университетъ бываетъ невозможно. Но энергическій забайкалецъ съ замѣчательной волей и дарованіями преодолѣваетъ всѣ препятствія. Онъ объявляетъ о своемъ желаніи генералъ-губернатору, ѣдетъ въ Петербургъ, въ годъ или два самъ проходитъ весь курсъ классическихъ языковъ, держитъ блистательно экзаменъ и поступаетъ въ университетъ. Здѣсь онъ оканчиваетъ курсъ замѣчательнымъ натуралистомъ, впослѣдствіи держитъ экзаменъ на магистра и отъ академіи наукъ и географическаго Общества предпринимаетъ цѣлый рядъ путешествій. О своихъ изысканіяхъ въ Тункинской котловинѣ онъ публикуетъ въ 1860 году. Въ 1871 году онъ предпринимаетъ по окончаніи курса поѣздку въ Олонецкую губернію съ зоогеографическою цѣлью, причемъ дѣлаетъ замѣчательныя этнографическія и археологическія открытія. Съ первой поѣздки имя даровитаго молодаго ученаго получаетъ извѣстность. Далѣе въ 1876 году дѣлаетъ поѣздку на Обь и въ Березовскій край на счетъ академіи наукъ для изслѣдованія рыбныхъ промысловъ. Въ слѣдующемъ году онъ совершаетъ ученую поѣздку въ Маріинскій округъ Томской губерніи, затѣмъ ѣдетъ на Балхашъ и возвращается въ Петербургъ съ коллекціями. Въ послѣдующіе года онъ каждое лѣто совершаетъ поѣздки для ученыхъ изысканій но Россіи, онъ работаетъ въ области изученія рыбъ, въ области зоологіи, на почвѣ этнографіи, доисторической археологіи. Вездѣ онъ проявляетъ замѣчательную дѣятельность и проявляетъ талантъ. Онъ становится ревностнымъ коллекторомъ и консерваторомъ академіи наукъ. Наконецъ, въ 1881 году ему выпадаетъ на долю обширная экспедиція вокругъ свѣта, изслѣдованіе острова Сахалина и береговъ Восточнаго океана. Три года онъ странствуетъ съ энергіей и неутомимостью. Изслѣдовавъ Сахалинъ, онъ посѣщаетъ Амуръ, Японію, берега Китая, южные индійскіе острова. Жизнь этого человѣка и научная дѣятельность переносится такимъ образомъ отъ полярныхъ странъ, отъ сибирской тундры и леденящаго холода къ тропическимъ берегамъ Сингапура и Индіи. Міръ, полный разнообразія, яркихъ красотъ, красокъ, полный величія и неисповѣдимыхъ загадокъ, еще проносился предъ нимъ, онъ не успѣлъ еще повѣдать и передать ихъ міру, когда книга жизни закрылась. Онъ умеръ, оставивъ какъ свое наслѣдіе академіи наукъ огромныя коллекціи изъ своихъ путешествій. Онъ умеръ въ цвѣтѣ лѣтъ: ему было всего 40 лѣтъ, въ порѣ силъ, молодости, въ порѣ таланта. Послѣ путешествія онъ готовился къ докторской диссертаціи, темою которой избралъ жизнь птицъ на Сахалинѣ. Это былъ когда-то человѣкъ съ желѣзной волей, съ страшной выносливостью, но въ то же время нѣжной душою, съ дѣтской наивностью и простотою. Его подкосилъ въ разцвѣтѣ жизни и таланта страшный недугъ, который уже нѣсколько лѣтъ назадъ закрался, охватилъ его жизнь и велъ къ могилѣ. Что за причина была этого недуга?... Онъ умеръ одинокимъ, и некому было повѣдать ему тайну своей души, своей болѣзни.

Если мы прослѣдимъ жизнь его суровую, бездольную, одинокую, если припомнимъ то суровое прошлое, которое онъ вынесъ, чтобы достигнуть цѣли съ страшными усиліями, мы, можетъ быть, поймемъ, что эта жизнь прошла не безъ горечи, не безъ ломки. На днѣ этой жизни гдѣ-то лежалъ этотъ недугъ. Сурово и холодно провелъ онъ жизнь, рано у него не было родныхъ, не было нѣжнаго участія, не было глубокой привязанности, которая согрѣваетъ жизнь и останавливаетъ на краю пропасти, онъ жилъ наконець въ средѣ, которая была ему непривычна, онъ былъ дикарь для нея, неповоротливый, угловатый, некрасивый сибирякъ. Онъ жилъ вдали отъ родины! А въ душѣ этого человѣка вѣдь была же потребность ласки, нѣжности, участія. Вотъ, можетъ быть, въ чемъ была причина его недуга.

Товарищи! мы отпустили его съ родины, мы благословили его на трудъ и подвижничество,-- теперь наша очередь благословить его въ другой путь, съ теплымъ участіемъ и родственной любовью опустимъ въ холодную могилу брата-земляка.

Имя его останется въ хроникахъ русской науки, какъ одного изъ даровитыхъ и славныхъ дѣтей нашей отдаленной родины, и это не первый и не послѣдній дѣятель, который ляжетъ здѣсь, вдали отъ своей родины. Пусть не говорить и не ставятъ намъ въ упрекъ, что мы чуждались русской жизни, пусть эта могила докажетъ, какъ и другія, что мы отдавали лучшее свое достояніе. Мы унесемъ только одно съ этой могилы: теплую любовь къ нашему земляку и память о славномъ сынѣ нашей родины.


Н. Ядринцевъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 15, 1887