# Весенние впечатления

Николай Михайлович Ядринцев

## ВЕСЕННІЯ ВПЕЧАТЛѢНІЯ.


(ФЕЛЬЕТОНЪ).


Весна. Хорошо живется теперь въ провинціи, а въ особенности въ нашей богоспасаемой глуши, на окраинѣ. Земля оттаяла, солнце выглянуло изъ оконца повесеннему, прогалинки очистились, ручьи побѣжали, муравка выползла; вербочка изъ пушистыхъ бутоновъ развернула листики. По дворамъ пѣтухи повесеннему запѣли. И обыватель, какъ пѣтухъ, чувствуетъ себя также хорошо. Онъ также стоитъ на своемъ шесткѣ въ торжественномъ пѣтушиномъ настроеніи. Чувствомъ жители деревни и провинціальнаго захолустья близки къ природѣ, и она управляетъ ими. Онъ переживаетъ сезоны и испытываетъ всѣ ощущенія этихъ сезоновъ, находясь подъ ихъ непосредственнымъ вліяніемъ. Онъ счастливъ, ибо ежегодно къ нему приходитъ весна и ласкаетъ глазъ его муравкою, крикъ сельскаго пѣтуха бодритъ его чувства... Не то -- несчастный, оторвавшійся отъ природы человѣкъ, погрузившійся съ макушкою въ городскую жизнь большихъ центровъ, человѣкъ смотрящій на жизнь изъ-за крытъ и заборовъ. Городской человѣкъ крика сельскаго пѣтуха не слышитъ, муравки не замѣчаетъ, зелень какого либо сквера онъ видитъ подернутой пылью, онъ прислушивается къ грому дрожекъ, а не къ звукамъ природы. Онъ не видитъ весны естественной, для него создана весна искусственная дворниками и садовниками. Во время такой городской весны, переживая ее въ своихъ стѣнахъ, обыватель можетъ чувствовать иное настроеніе, порой, крайне томительное, грустное. Такъ и я встрѣчаю весну, завидуя обывателямъ провинціи и дальней моей родины. Ничего-то ихъ не тревожитъ, не волнуетъ. Природа даетъ тихіе пейзажи, и никакихъ неожиданныхъ сюрпризовъ обыватель не видитъ.

Возьмемте жизнь столицъ и городовъ. Тутъ совсѣмъ другое. День свѣтлый, повидимому, весенній, хотя холодомъ тянетъ съ Ладожскаго озера. Облекаетесь вы въ лѣтнее, свѣтлое пальто, надѣваете свѣтлыя перчатки, шляпу и съ тросточкой выходите въ самомъ весеннемъ настроеніи духа. Что передъ вами? Не поля, не муравка, а мостовыя и каменныя зданія. Вонъ мелькнула зелень сквера, бѣжите вы къ нему бойкой походкой. Вдругъ крикъ: "Берегись!" -- и вы попадаете въ какую-то холодную, леденящую струю направленной на насъ воды.

-- Караулъ! Это что такое!

Ничего особеннаго. Обыкновенная весенняя сцена. Дворники улицы поливаютъ, чтобы, значитъ, пыли не было и столичной публикѣ можно было проѣзжать въ хорошихъ туалетахъ. Усовершенствованной техникой придуманы дальнобьющіе гидропульты, рукава которыхъ привинчены къ водопроводу. Дворникъ держитъ наконечникъ въ рукахъ и направляетъ воду. Цѣлая толпа стоитъ около него, любуясь, какъ онъ кропить улицу. Дворникъ орудуетъ съ достоинствомъ. Но вѣдь кропить по камнямъ -- скучное занятіе. Наконецъ, онъ тоже можетъ прійдти въ весеннее настроеніе.

-- Держись!-- крикнетъ онъ и вдругъ струю направилъ на наш ль. Публика шарахнулась, непріятно, но онъ хозяинъ рукава, помпы,-- что вы подѣлаете? Прохожіе сами должны беречься и видѣть, что улицу поливаютъ. Я тутъ на грѣхъ вы подвернулись. И вотъ ваше шеколадное пальто, сиреневыя перчатки, шляпа,-- во что они превратились? Увы! Гдѣ ваше весеннее праздничное настроеніе. О, сколько этихъ превратностей въ большихъ городахъ!

Деревенскій пѣтухъ и прилетающіе скворцы веселятъ жителя деревни и глуши. Онъ не знаетъ птичьяго языка и слушаетъ этихъ пѣтуховъ и скворцовъ безъ огорченія, а они вливаютъ въ него бодрость. Не то въ городахъ. Тутъ свои пѣтухи и скворцы, свои вѣстовщики новостей.

Какъ окатываетъ васъ уличная помпа дворника, такъ иногда неожиданно опрашиваютъ васъ и городскія новости. Идешь въ свѣтломъ настроеніи. Какъ хорошо! Всѣ выползли. Вотъ даже Мордочкинъ съ госпожою Башмаковою подъ ручку, окончивъ занятія въ разныхъ коммиссіяхъ, въ какой-то садикъ гулять пробираются. Я давно не видѣлъ Мордочкина, не знаю его проектовъ и не знаю его сердечныхъ тайнъ, но несомнѣнно, что онъ надлежащее для повышенія своего количество листовъ написалъ, суточныя, прибавочныя получилъ, весеннее пальто себѣ сшилъ, въ парикмахерской физіономію ему весеннею сдѣлали. Мадамъ тоже въ весеннемъ настроеніи. Глядя на нихъ, душа радуется! но вдругъ вѣстовщикъ-пѣтухъ въ гороховомъ пальто.

-- Здравствуйте!-- Слышали?

-- Что?

-- Да провалились!

-- Что провалилось-то?

-- Да проекты, батюшка, проекты? Скольксъа зиму писали, все къ веснѣ провалилось.

Васъ поражаетъ точно громомъ.-- Да какіе же проекты? Мордочкина, что ли, о присвоеніи кашгарцамъ усиленныхъ окладовъ? Ну, имъ туда и дорога!

-- Какіе -- мордочкина! его проекты не провалятся. Я вотъ проекты ваши излюбленные, проекты о поддержаніи обывательской бодрости, проектъ о мѣдной копѣечкѣ. Вѣдь какъ умѣренно было подготовлено. И трахъ! Просто удивительно!-- И вотъ ваше весеннее расположеніе уже нарушено. Попадается навстрѣчу еще знакомый.

-- Слышали -- Хвастуновичъ-то! Какая превратность судьбы!

-- А что такое?

-- Вѣдь, поди, знаете, какъ онъ устроился послѣ того, какъ желѣзную дорогу принялъ, какъ съ тюленцами обѣды кушалъ, какъ пожарныя команды ревизовалъ и у градскихъ головъ деньги занималъ.

-- Ну, знаю!

-- Помните, сколько деньжищъ захапалъ. Вѣдь онъ этихъ тюленей такъ обчекрыживалъ: тысячъ 40 съ нихъ взялъ, да сколько съ другихъ. Никакой управы. И все только за одно краснорѣчіе -- "съ лучкомъ да съ перчикомъ!" Преуспѣвалъ даже брошюры какія-то о добродѣтели послѣ желѣзно-дорожныхъ гешефтовъ издавать.

-- Ну, знаю. Что же случилось съ нимъ?

-- Того! упразднили! А онъ, знаете, теперь уже хотѣлъ желѣзную дорогу чрезъ Яблоновый хребетъ къ Восточному океану вести. Опять, говоритъ, обѣды, телеграммы -- житье!

-- За что же упразднили? За гешефты?

-- Да, видите, не въ свое дѣло вмѣшался, нѣмца задрать!

-- То есть какъ? Задралъ розгами? Отъ него это станется,-- да гдѣ же?

-- Нѣтъ! Задралъ, то есть непріятность сдѣлалъ, угрожалъ: "мы, говоритъ, васъ разнесемъ!"

-- Да гдѣ же -- въ "Малоярославцѣ", что ли?

-- Какое -- въ "Малоярославцѣ!" -- во "Франціи"!

-- То есть въ трактирѣ "Франція" рѣчь сказалъ "съ перчикомъ и съ лучкомъ"! Неужели за это?

-- Да, превратность судьбы, не ожидаешь!

Таковы неожиданности для городскаго обывателя. Одинъ мчится благодушный на дрожкахъ въ Ливадію, и дворники ему поливаютъ дорогу, другаго хладная струя жизни обкачиваетъ, когда онъ собрался на прогулку. Вѣдь нотъ Хвастуновичъ несомнѣнно былъ въ веселомъ настроеніи. Онъ уже прокладывалъ "рельсъ", какъ онъ выражался въ рѣчахъ, "паръ" дѣйствовалъ, въ его карманахъ нѣчто ощущалось,-- и вдругъ!...

Благо, кто можетъ чувствовать весну только въ образѣ смѣняющей костюмъ природы, кто можетъ ощущать ее вмѣстѣ съ пѣтухомъ, скворцомъ и зябликомъ, повертываясь на вѣткѣ зеленѣющаго дерева или простираясь на лужайкѣ и сладко щуря глаза. Благо и тому, кто ощущаетъ веслу, перемѣнивъ шубу, или пальто съ мѣховымъ воротникомъ, на легкое гороховое пальто.

Но горе человѣку, который не можетъ уже жить подъ вліяніемъ одной природы и сезоны жизни не разумѣетъ въ смыслѣ перемѣны модъ. Горе тому, кто ищетъ весны въ человѣческой жизни, кто ищетъ обновленія и оживленія не на березѣ, а въ человѣческихъ сердцахъ, кто смотритъ не на измѣняющуюся природу, а на смѣну поколѣній.

Въ провинціи цвѣты всходятъ весной, и всякій радуется, макъ ли на огородѣ взойдетъ, подснѣжникъ ли выползетъ, вѣтрянка ли скромно появится, а тамъ колокольчики, "жаркіе цвѣты". Обыватель чувствуетъ радостный трепетъ, онъ знаетъ, что эти цвѣты выходятъ на его услажденіе, что это -- цвѣты невинные и чистые. Эти цвѣты -- съ опредѣленной физіономіей и организаціей. Они не превратятся въ чертополохъ и жгучую крапиву, не перебѣгутъ измѣннически туда, гдѣ имъ больше дадутъ, не устроятъ себѣ какую ни будь фиктивную командировку съ двойными прогонами, словомъ цвѣты не измѣнятъ.

А вотъ нашъ братъ стоить тоже у весеннихъ цвѣтовъ, предъ молодымъ поколѣніемъ; это тоже макъ, только другаго рода. Если ни будете ликовать и радоваться, понесенному говоря: "макъ, макъ, макъ!" -- ни можете ошибиться. Вдругъ цвѣтокъ-то и перебѣжитъ. Наконецъ, былъ цвѣткомъ, а вышелъ чертополохъ.

-- Господи, цвѣты, что же это вы такое?-- воскликните вы:-- я надѣялся, вѣдь вы цвѣты!

-- О, тутъ нужна большая предусмотрительность,-- скажутъ вамъ,-- положимъ, цвѣты, но тутъ легко чертополоху вырости. Онъ вотъ, повидимому, макъ, а о тепломъ мѣстечкѣ думаетъ, да о легонькой командировкѣ съ тысячами двумя; у него будетъ красивый, алый, желтый вѣнчикъ, и въ то же время этотъ цвѣтокъ не только будетъ благоухать, но и повертываться туда, куда его направляетъ практическій инстинктъ жизни. Не предусмотрѣли -- онъ перебѣжитъ на ближній огородъ, къ Сенькѣ-кабатчику, а то и въ "помойную яму" попадетъ или сотрудникомъ въ неблагоуханномъ "Вѣстникѣ" сдѣлается. Не проникли въ душу, и онъ завтра фокусъ выкинетъ, такъ что руками разведете. Зачѣмъ вы его за цвѣтокъ принимали, сами виноваты. Цвѣтокъ онъ до времени.

Всѣ эти размышленія явились у меня подъ вліяніемъ одного письма о нѣкоемъ "подававшемъ надежды юношѣ". Вѣдь это былъ не Хвастуновичъ, а цвѣтокъ. Говорятъ, что въ немъ было только прикрытіе хорошими принципами, которые нужны были до времени. Вотъ тутъ и разберите "прикрытіе" отъ "неприкрытія". Будете вы къ маку относиться скептически, нехорошо, поощренія, сочувствія цвѣтамъ не будетъ. Будете говорить: "посмотримъ, подождемъ, цвѣты-то вы цвѣты, а вдругъ какъ изъ васъ двухирогонное растеніе только явится, да практикъ-хрѣнъ расплодится, такъ что весь огородъ испортитъ!" -- Подождать? Обидно -- вы должны вѣрить въ весну, въ силу цвѣтовъ, производительность жизни, а пока устроивайте двойныя прогоны. Авось, не обманутъ. Обманулись, -- сами виноваты. Значитъ, не предусмотрѣли, кто прикрывался и кто былъ убѣжденнымъ до полученія прогоновъ. Убѣжденнымъ -- шутка сказать! Намъ когда-то это нелегко давалось.

Но что дѣлать! обманываешься, терпишь разочарованія, а, все-таки, каждую весну говоришь: "макъ, макъ, макъ!" Почему это? Потому, что какъ въ природѣ, такъ и въ душѣ есть потребность своей весны. Хочется видѣть поля, покрытыя молодыми, красивыми цвѣтами, чтобы незабудки выходили незабудками, макъ алѣлъ своими головками, лилія колебалась на своемъ стройномъ стеблѣ, и молодыя фіалки вѣчно оставались неизмѣнно прекрасными фіалками.


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 21, 1887