# В стране чудес и курьезов

Николай Михайлович Ядринцев

Унылый тон корреспондентов и горький юмор жизни.- Зависть городов.- Ч-тинское времяпровождение.- Танцы, музыки, бутылки и библиотеки при последнем издыхании.- Еще унылое письмо об одичании нравов.- Корреспондент благодушный и испорченная иллюзия.- Герои дня: пришел, закрыл и удалился.- Как обрывают деревню и диктатор-заседательша.- Широкая арена наживе 400% и прибыли и марс в извозе.- Счастливая прислуга и т-ский винокур.- Некоторое утешение им окружающей жизни.- Герои высшей школы и наши иллюзии.- О не буди меня, писатель!

## ВЪ СТРАНѢ ЧУДЕСЪ И КУРЬЕЗОВЪ.


Унылый тонъ корреспондентовъ и горькій юморъ жизни.-- Зависть городовъ.-- Ч--тинское времяпровожденіе.-- Танцы, музыки, бутылки и библіотеки при послѣднемъ издыханіи.-- Еще унылое письмо объ одичаніи нравовъ.-- Корреспондентъ благодушный и испорченная иллюзія.-- Герои дня: пришолъ, закрылъ и удалился.-- Какъ обрываютъ деревню и диктаторъ-засѣдательша.-- Широкая арена наживѣ 400% и прибыли и марсъ въ извозѣ.-- Счастливая прислуга и т--скій винокуръ.-- Нѣкоторое утѣшеніе имъ окружающей жизни.-- Герои высшей школы и наши иллюзіи.-- О не буди меня, писатель!


Какъ посмотришь на рядъ сообщаемыхъ фактовъ корреспондентами съ разныхъ концовъ нашей земли, разсмотришь "злобу дня" и прислушаешься къ этимъ несущимся жалобамъ и общему унынію, право, грусть нападаетъ за общій фонъ жизни. Возьмемъ на выдержку нѣсколько лежащихъ предъ нами очерковъ и сообщеній о разныхъ мѣстныхъ курьезахъ жизни. Иной корреспондентъ и носилъ, и юморомъ обладаемъ, и потѣшныя ноши сообщаетъ, а, глядишь послѣ этого юмора жизни остается самое томительное чувство. Правда, кажется иногда, что гдѣ-то лучъ мелькаетъ, какія-то новыя потребности зарождаются, является мысль, то о библіотечкахъ безплатныхъ, то музеяхъ, пожертвованіяхъ на школы, обществахъ, литературныхъ вечерахъ, обществахъ поощренія народнаго образованія, думаешь, а вѣдь общество какъ будто начинаетъ просыпаться, сознавать иныя цѣли жизни, но рядомъ съ этимъ какая-нибудь случайность, выплывшій неизвѣстно откуда-то "мраколюбецъ", герой своего рода deus ex machina нѣтъ, нѣтъ, да и уничтожить всякую иллюзію. Читаешь, напримѣръ, письма изъ города Читы, видимо авторъ унываетъ и завидуетъ нерчуганинамъ и минусинцамъ, начнешь читать отзывы нерчуганъ или кяхтинцевъ и оказывается, что завидовать собственно совсѣмъ нечему. Беремъ письмо изъ Ч--ы. Вотъ какъ тамъ проводятъ время.

"Живемъ также, какъ и жили дѣды наши и отцы "къ вину отъ картъ и къ картамъ отъ вина". Расшевелило нѣсколько разбойническое дѣяніе А., а затѣмъ по прежнему потекла сѣренькая, скудоумная жизнь. Правда, развлекаемся нѣсколько любительскими спектаклями и концертами (вѣрнѣе, пародіями на нихъ); впрочемъ, таковыми развлекаются болѣе всего сами любители,-- благо публика довѣрчива и добродушна: крѣпко вѣритъ отчетамъ о сборахъ, помѣщаемымъ въ мѣстныхъ областныхъ вѣдомостяхъ и не удивляется ни "расходамъ по угощенію любителей", ни количеству выпитой послѣдними водки на репетиціяхъ, во время спектакля или quasi-концерта (о количествѣ выпитаго разсказываютъ впослѣдствіи сами любители, полагать надо, съ поучительною цѣлью {И въ другихъ мѣстахъ по-ближе тоже бываетъ! Примѣч. наборищка.}). Что касается исполненія піэсъ, то публика еще менѣе взыскательна, такъ какъ, не смотря на отчаянную игру нѣкоторыхъ любителей, она посѣщаетъ спектакли: хотя нерѣдко случается такъ, что, слѣдя за ходомъ поставленной на сценѣ драмы, поневолѣ смѣешься, а когда идетъ комедія или водевиль, чуть не плачешь.

За неимѣніемъ-же частыхъ развлеченій винтъ, стуколка и мушка царить въ Ч--ѣ. {См. корресп. изъ Читы въ No 39 за 1887 г. и разныхъ NoNo за настоящій годъ "Восточн. Обозр.".} Настаетъ вечеръ и публика спѣшить въ городской клубѣ, въ военное собраніе.

Въ то время, когда даже присяжные распространители просвѣщенія проводятъ свой досугъ за карточнымъ столомъ, единственная наша библіотека находится при послѣднемъ издыханіи, такъ какъ клубные старшины, въ рукахъ которыхъ она находится, кажется, смотрятъ на нее не какъ на средство распространенія просвѣщенія, а какъ на дойную корову, а такъ какъ послѣдняя (въ ихъ глазахъ) не приноситъ 100 или по крайней мѣрѣ 50% дохода, то ее, видимо, и порѣшатъ. Очевидно; дѣло къ тому и идетъ, чтобы библіотека не была общественной, а достояніемъ лишь только членовъ да старшинъ клуба: не даромъ-же она нынѣ для публики открывается въ сутки на одинъ только часъ, съ 6 до 7 ч. по полудни".

Другой подобный-же обыватель вотъ что сообщаетъ о той-же Палестинѣ.

Въ одиночку, въ разбродъ тянется жизнь нашего "человѣка изъ общества". Люди сходятся лишь "поѣсть, попить, въ картишки сразиться". Дѣлиться человѣческими мыслями, чувствами и убѣжденіями "не принято", а отчасти и "опасно", какъ разъ "сплетня", а не то и "доносъ" подхватитъ... Поэтому убѣжденія, если у кого они есть, стараются держатъ "про себя". Понятію, что, оставшись "одинъ на одинъ", человѣкъ залѣзаетъ въ трясину. А такъ какъ убѣжденія-каковы-бы они ни были -- есть такое шило, котораго въ мѣшкѣ не утаишь, то и трясинныя убѣжденія необходимо обнаруживаются трясинными-же; конечно, фактами. Сплетня не только мелочная, но злостная, похожая на доносъ съ цѣлью выслужиться съ одной и подкузьмить съ другой стороны, выходить у насъ изъ такихъ сферъ, которыя призваны вносить свѣтъ и миръ въ человѣческія отношенія {Благодаря такимъ злымъ сплетнямъ, у насъ недавно закрыта частная поселковая школа въ подгородной станицѣ.}. Выражаются эти трясинныя убѣжденія и закрытіемъ библіотекъ для "чужой", "не своей" публики, ибо "я ущербъ потерплю";-- келейностью думскихъ засѣданій, индифферентизмомъ къ общественнымъ дѣламъ, ропотомъ нѣкоторой части гласныхъ на газеты и корресподентовъ, что "мараль-да на купечество наводятъ"; въ школѣ -- оскорбленіями и даже заушеніемъ учениковъ {Въ городскомъ училищѣ не дальше, какъ въ прошломъ (87) году практиковалась трепка, вытягиванье ученика "за ухо" изъ-за стола въ уголъ и т. под.}, стремленіемъ держать въ страхѣ, "въ ежевой рукавицѣ"; въ жизни частныхъ лицъ -- признаніемъ правъ за честностью, "пока она карману не вредить"; въ-такъ сказать семейныхъ дѣлахъ -- зашеинами квартирнымъ хозяйкамъ, оплеухами неугодившему ремесленнику. А на-дняхъ вылились эти трясинныя убѣжденія въ ужасно звѣрской формѣ! Одинъ изъ интендантскихъ чиновниковъ г И--въ, подвыпивши, разсорился съ своей квартирной хозяйкой. Не довольствуясь бранью, онъ перешелъ къ дракѣ и до того избилъ женщину, что она дня черезъ три умерла. Вскрытіе указало, что у умершей переломано нѣсколько реберъ. Конечно, благодаря протоколу врачей, дѣло будетъ подлежать судебному разбирательству; но вѣдь самый фактъ отъ этого не становится менѣе звѣрскимъ, тяжелымъ. А тяжесть эта усиливается до невозможности, когда встрѣчаешь полусерьёзныя, полуусмѣшливыя замѣчанія: "а можетъ-де и за дѣло"?

Послѣ такого ряда трясинныхъ фактовъ съ любовью останавливаешься на проблескахъ иной, болѣе сознательной жизни. Къ этому же ряду относятся попытки образовать постоянный кружокъ сценическаго искусства и литературы. Не можемъ не пожелать успѣха всему, хотя и малому, но доброму и потому рѣзко выдѣляющемуся для насъ на фонѣ злого".

Какъ видите, не смотря на грусть, господствующую въ тонѣ корреспондента и въ ряду невеселыхъ картинъ, все-же онъ хватается за нѣчто отрадное и готовъ питать надежду и утѣшеніе. Сообщимъ теперь выдержку изъ того города, которому завидуетъ Ч--а. Мы встрѣчаемся съ самымъ благодушнымъ и восторженнымъ настроеніемъ корреспондента, ни посмотрите, чѣмъ онъ заканчиваетъ

"Наше маленькое общество, пишетъ корреспондентъ изъ И--ска,-- давно не проводило такъ хорошо время, какъ въ настоящій зимній сезонъ. Съ наступленіемъ зимы было постановлено нашими вожаками образовать кружокъ любителей музыки и литературы; сказано сдѣлано, давай вербовать и набрали людей съ знаніемъ дѣла, иные довольно порядочно понимаютъ сценическое искусство, другіе музыку и пѣніе. Публика шла на музыкально-литературные вечери съ охотой, а тѣмъ болѣе на спектакли, большинство которыхъ были даваемы съ благотворительной цѣлью, либо въ пользу здѣшнихъ учебныхъ заведеній, или-же въ пользу городской общественной библіотеки. Конечно, послѣ всего этого оставалось только радоваться и желать благихъ преуспѣяній, а тѣмъ болѣе въ нашемъ богоспасаемомъ городкѣ, оно такъ-бы и было потому, что здѣшняя публика относится ко всякому благому начинанію сочувственно, но безъ худа добра но бываетъ.

28-го февраля былъ устроенъ музыкально-литературный вечеръ въ три отдѣленія, изъ нихъ первыя два состояли изъ музыки и пѣнія, и сошли хорошо, оставалось третье, это былъ постановленъ спектакль въ одномъ дѣйствіи, въ стихахъ "Которая изъ двухъ"? соч. Куликова, а послѣ этою должны были начаться танцы. Во время постановки декорацій для спектакля вышло почему-то замедленіе и публикѣ пришлось ожидать почти часъ, пока подали первый звонокъ; конечно, въ такой длинный антрактъ публика утомилась ожиданіемъ, нѣкоторые стали высказывать нетерпѣніе -- хлопать въ ладоши и стучать ногами, а въ народѣ только слѣдуетъ подать примѣръ, подражатели будутъ, такъ вышло и тутъ, въ нѣсколько секундъ собраніе застучало, въ это время одинъ изъ героевъ (онъ когда-то былъ полиціймейстеромъ, а теперь у насъ въ И--скѣ помощникомъ исправника) подходить къ менѣе чиновному собрату и приказываетъ унять публику: мнѣ-де это непріятно, и сей послѣдній, не долго думая, вбѣгаетъ въ средину партера и рычитъ зычнымъ голосомъ: "прошу не шумѣть", потомъ еще громче чуть по съ ругательствомъ: "приказываю не шумѣть"; публика, конечно, но унялась, что-же тутъ дѣлать? но нашъ аргусъ находчивъ, зная, что за ослушаніе въ нѣкоторыхъ чрезвычайныхъ случаяхъ полиція можетъ употреблять силу, такъ было сдѣлано и тутъ, въ одно мгновеніе партеръ обступили со всѣхъ сторонъ нѣсколько человѣкъ полицейскихъ казаковъ и. шашками, конечно, послѣ такихъ мѣръ публика присмирѣла и многіе изъ заднихъ рядовъ давай по добру по здорову убираться домой.

На замѣчаніе-же одного изъ старшинъ клуба, чтобы убрать казаковъ, горой порядка, преважно развалясь въ креслѣ, рѣкъ: "я поставилъ, я и уберу" и казаки стояли вокругъ публики чуть не до конца пьесы. Если бы публика послѣ такихъ мѣрь не унялась, то, пожалуй, нѣкоторымъ изъ нашихъ театраловъ пришлось заночевать вмѣсто своей квартиры на казенной, гдѣ-нибудь въ полицейской кутузкѣ.

Литературные вечера съ тою знаменитаго дня точно въ вѣчность канули. вотъ уже прошолъ почти мѣсяцъ, а о нихъ ни слуху и не духу".

Вотъ вамъ и картина изъ города, зависть возбуждающаго. Почему приведенному герою дня нужно было врываться въ общество и употреблять полицейскую силу, когда надобности въ ней не было? Что ему сдѣлали эти общественные вечера, литература, общественная благотворительность, добрые инстинкты и пробуждающіяся потребности. Такой горой знаетъ одно призваніе: "Пришолъ, испортилъ, закрылъ и удалился -- veni, vidi, vici!

Но если можно оборвать, задать страху, перцу и навести панику на городскую публику и общество цивилизованное, можно представить себѣ, какъ подобное неожиданной вмѣшательство, или deus ex machina дѣйствуетъ на деревню робкую, беззащитную и забитую. Приведемъ слѣдующую сельскую картинку

Село Чер--хово. Масса Народа собралась 8-го апрѣля въ это село на окружный Общественный сходъ, на которосъ имѣли рѣшаться довольно серьезные вопросы по поводу уравнительнаго раздѣленія дорожной повинности, уменьшенія жалованья писарямъ, установленія таксы на продукты на общественныхъ квартирахъ для чиновниковь и проч.

Долго чер--ховцы ожидали этого дня. Готовились закуски, очищались лишнія квартиры, въ кабаки же навезены были массы косушекъ, сороковушекъ и проч., мѣстные шуллера приготовили достаточно шарлатанскихъ картъ, словомъ всѣ готовились, какъ-бы, на праздникъ. Наконецъ, 8-го апрѣля настало. Открылся окружный сходъ. Появились довѣренные, писаря, старосты, искатели мѣстъ, шулера, любители выпивки и хорошенькихъ женщинъ и въ заключеніи появилась даже труппа какихъ-то странствующихъ акробатовъ-шарлатановъ. Словомъ село ликовало: разговоръ, шумъ, драка, встрѣча друзей съ разныхъ концовъ, невидавшихся 10--15 лѣтъ и вдругъ неожиданно встрѣтившихся, въ день схода въ волостномъ правленіи негдѣ было повернуться. Первоначально рѣшался дорожный вопросъ, но рѣшеніе его зависело не столько отъ довѣренныхъ, сколько отъ начальства.

Не менѣе курьезный фактъ передается изъ села Т. Тамъ особой диктаторской властью отличается засѣдатель И. Какъ видно, этотъ засѣдатель передалъ диктаторскую власть даже супругѣ засѣдательшѣ, что и обнаружилось при слѣдующемъ обстоятельствѣ. Разъ въ отсутствіи засѣдателя на кухню къ ею кухаркѣ является посланный отъ торговаго дома съ предложеніемъ отъ своихъ хозяевъ поступить къ нимъ на такую-же профессію. Узнала это засѣдательша и такъ вскипѣла, что приказала старостѣ посланнаго арестовать. Посланца засадили въ чижовку, по просьбѣ жены, однако, выпустили. По пріѣзжаетъ засѣдатель и предлагаетъ торговому дому, чтобы посланный крестьянинъ былъ уволенъ иль работниковъ и даже удаленъ изъ Т.

Мы видимъ, какъ легко проявить въ извѣстной средѣ самодурство, какъ легко подавилъ человѣческую личность или испортить хорошее дѣло. Зато какъ-же легко при отсутствіи въ обществѣ развитія и энергіи проложить дорогу всякому злу. Когда прекращаются или тушатся маленькія благія начинанія, рядомъ сообщается масса фактовъ о самой наглой безцеремонной наживѣ, о хищничествѣ, кабацкихъ подвохахъ, адвокатскихъ аферахъ и т. д. Корреспонденціи пестрѣютъ этими "героями нашего времени". Сколько здѣсь еще простора, какъ простора вѣтру въ полѣ. Въ Забайкальи, въ Ч--тѣ,-- говоритъ одинъ корреспондентъ,-- торговцы, получающіе товары изъ Владивостока, получаютъ по 400% прибыли, а одинъ сынъ Марса до того увлёкся духомъ коммерціи, что посадилъ на козлы деньщика и сталъ заниматься извозомъ на казенныхъ лошадяхъ, выводя исправно казенный фуражъ.

Изъ В--востока сообщаютъ, что тамъ десять непризнанныхъ адвокатовъ, въ томъ числѣ бывшій иркутскій частный приставь или квартальный, заполонили города, и опутали жителей съ новыми судами, конкурсами, кляузами и шантажемъ. Изъ Томска передаютъ о купцѣ-виноторговцѣ М--нскомъ, которому по новымъ правиламъ запрещено торговать виномъ. Прислуга его простая русская женщина -- получала до новыхъ правилъ всего 5 р. въ мѣсяцъ жалованья, и вотъ послѣ новыхъ правилъ виноторговецъ платить за нея гильдію, беретъ отъ нея довѣренность и дѣлаетъ купчихой, положивъ 50 р. въ мѣсяцъ за возведеніе ея въ хозяйки торговаго дома. И эта комедія сходитъ съ рукъ.

Все это стали вещи обыденные въ нашей сибирской жизни. Мы могли-бы сказать тебѣ въ утѣшеніе. плачущій уѣздный корреспондентъ, одно: не дивись захолустью; мы живемъ въ центрѣ, гдѣ повидимому, все благопріятствуетъ росткамъ новой жизни и посмотри, однако; что творится рядомъ, кто герои нашего времени, какъ производится афера подъ новыми формами, прикрытая благовидными комерческими предпріятіями Негоціантъ, обставленный европейскимъ комфортомъ и роскошью, раскинувъ сѣти на дальнія окраины, среди инородческаго несчастнаго міра орудуетъ наилучшими способами, чѣмъ грубый кулакъ, котораго обличаетъ уѣздный корреспондентъ. Тамъ вдали спаиванье инородца, скупъ пушнины и кабала, контробандное золото, а здѣсь все скрыто изъ глазъ, хотя представители уѣздной и деревенской наживы второстепенные агенты. Мы могли-бы представить иллюстрированные примѣры нѣкоторыхъ фирмѣ; орудующихъ въ якутской области, изобрѣтшихъ новѣйшій способъ душить инородцевъ, хотя-бы одеколономъ, мы могли-бы разсказать, какъ сбывалось въ бѣлкахъ контробандное золото и т. д. Мы могли бы сказать в--востокскому челобитчику, что изгнанный иркутскій частный приставъ, появившійся на Амурѣ съ своими аферами, младенецъ и ученикъ нашихъ дѣльцовъ и ходатаевъ, которые обладаютъ искусствомъ создавать почище конкурсы, дѣлить наслѣдства, перебѣгать отъ одной тяжущейся стороны къ другой, угрожать шантажомъ, да все это еще умѣютъ прикрывать либеральной громкой фразой и гражданскими доблестями. Есть представители нравственности, которые, однако, успѣвали растлить нравы зато тѣже герои не задумываются клеймить людей неучаствующихъ, подобно имъ въ ихъ благородныхъ профессіяхъ и игрѣ въ процессы.

Но объ нашихъ герояхъ до другого раза

Окончимъ нашу хронику кстати подходящимъ стихотвореніемъ, посвященнымъ одному дальнему восточному городу, но примѣнимому и ко многоимъ.

Видалъ-ли ты тотъ чудный край,

Гдѣ въ страшной силѣ культъ наживы,

Гдѣ всѣмъ ворамъ отмѣнный рай.

Гдѣ лишь мошенники счастливы?

Гдѣ жизнь повергнута вверхъ дномъ,

Въ ходу моральные уроды

Ногами вверхъ, а въ землю лбомъ!

На зло велѣніямъ природы?!

Что говоришь? помилуй Богъ!

Воскликнетъ сонный обыватель,

Вѣдь это нашъ родной Востокъ

О, не буди меня, писатель?


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 18, 1888