# В стране чудес и курьезов

Николай Михайлович Ядринцев

Дикие нравы и летопись скандала.- Голова, изгоняющий гласных.- Смѣлость города берет.- С кемъ останется голова.- Кающиеся грешники.- Содом и Гоммора.- Золотой секретарь, разыгрывающий роль филантропа.- Царство Балалайкиных.- Новый Кони в Сибири.- Удивительное краснорѣчие.- Новые способы сделаться Цицероном.- Суд с пирогом и подвиги Расплюева.- Арена маниакам

## Въ странѣ чудесъ и курьезовъ.


(Фельетонъ).


Дикіе нравы и лѣтопись скандала.-- Голова, изгоняющій гласныхъ.-- Смѣлость города беретъ.-- Съ кѣмъ останется голова.-- Кающіеся грѣшники.-- Содомъ и Гоммора.-- Золотой секретарь, разыгрывающій роль филантропа.-- Царство Балалайкиныхъ.-- Новый Кони въ Сибири.-- Удивительное краснорѣчіе.-- Новые способы сдѣлаться Цицерономъ.-- Судъ съ пирогомъ и подвиги Расплюева.-- Арена маніакамъ.


Намъ предстоитъ дѣлать хоть изрѣдка экскурсіи въ ту фантастическую область, которую зовемъ "страною чудесъ и курьезовъ". Собственно, эта область весьма обширна, какъ наша окраина, и столь-же хаотична и безпорядочна, какъ и наша жизнь. Происшествія и курьезы, которые пожелалъ-бы кто-либо собрать здѣсь, подавляютъ и приводятъ къ чувству унынія и растерянности. Намъ приходится рисовать цѣлую картину мѣстныхъ нравовъ, гдѣ пороки и страсти господствуютъ и на канвѣ мертвенной среды невѣжественнаго, огрубѣлаго общества вышиваетъ свои узоры только грубое самодурство. Признаться сказать, изображать картину дикихъ нравовъ совсѣмъ не весело, а происшествія и скандалы столь разнообразны и многочисленны по нашимъ захолустьямъ, что всѣхъ ихъ ни перомъ описать, ни въ сказкѣ разсказать. Иногда только дивишься смѣлости и самоувѣренности "героевъ дня".

Городъ Томскъ не перестаетъ давать поучительные спектакли: въ хроникахъ его мы читаемъ любопытнѣйшіе уголовные процессы то "о хищеніи золота", совершаемомъ купцомъ Ненашевымъ (см. No 85 "Сибирскаго Вѣстника"), то обширный процессъ, въ которомъ фигурируютъ гг. Королевъ, Пастуховъ и друг. Это съ одной стороны, а съ другой мы видимъ, что тѣ-же лица въ иныхъ сферахъ, но на той-же общественной аренѣ сохраняютъ свою силу, вліяніе и даже могутъ вытѣснять другихъ. Напримѣръ, въ собраніи томской думы разыгрывается слѣдующая сцена, которую мы буквально перепечатываемъ изъ отчета.

Въ собраніи думы 23 то ноября присутствовало 27 гласныхъ, подъ предсѣдательствомъ городскаго головы Е. И. Королева. Засѣданіе было открыто въ 7 1/2 часовъ вечера.

Но открытіи его, встаетъ гласный П. И. Макушинъ и заявляетъ: Г. голова! У насъ было подано заявленіе въ думу о толь, что вы не можете предсѣдательствовать. Это заявленіе ли сихъ поръ не разсмотрѣно. Между тѣмъ, вчера состоялся окончательный приговоръ губернскаго суда, которымъ вы признаны...

Голова (перебивая). Объ этомъ вы не можете заявлять. Прошу покорнѣйше (ѣсть! Это до думы по касается! Извольте сѣсть! Вы нарушаете порядокъ!-Звонитъ.

П. И. Макушинъ. Такъ вы, значить, меня лишаете нрава слова, лишаете нравъ гласнаго. Послѣ этого я не нахожу возможнымъ оставаться здѣсь! (уходить). К. Н. Евтроповъ. Онъ никакого порядка не нарушалъ. Онъ высказалъ только свое мнѣніе. Голова. Нельзя-съ... нужно разсматривать то, что вамъ предложатъ! H. Е. Кайдаловъ. Со стороны Макушина не было ни нарушенія порядка, ни оскорбленія. А. П. Озорнинъ и М. И. Кононовъ. Конечно, нарушенія порядка никакого но было. А. Ф. Жилль. Слѣдовало записать заявленіе г. Макушина и потомъ, въ слѣдующемъ засѣданіи, дума могла его выслушать. Голова. Повторяю, нельзя разсуждать о томъ, что не предложено.-- Затѣмъ, Н. Е. Кайдаловъ и М. И. Кононовъ тоже оставили залу засѣданія.

Заявленіе томскихъ гласныхъ о томъ, что г. Королеву, какъ осужденному за винныя стачки по совсѣмъ умѣстно продолжать быть головою, вносится чуть-ли по 4-й разъ, но г. Королевъ, какъ видимъ, и не думаетъ уступить своего предсѣдательскаго кресла. Напротивъ, онъ отнимаетъ право голоса у другихъ гласныхъ. Чѣмъ это кончится,-- любопытно. Мы представляемъ себѣ развязку этой комедіи такъ: на слѣдующемъ засѣданіи опять поднимется вопросъ о томъ, умѣстно-ли приговоренному къ тюрьмѣ занимать общественную должность и опять заинтересованный предсѣдатель изгонитъ часть гласныхъ. Въ концѣ концовъ въ залѣ засѣданія онъ останется одинъ на предсѣдательскомъ креслѣ. Онъ будетъ сидѣть величественно среди пустой думской залы и полнаго безмолвія. Наконецъ, осторожно отворяются двери и входить уже не гласные, а знакомый мундиръ.

-- Пожалуйте! говоритъ онъ вѣжливо одинокому предсѣдателю думы.

-- Куда?

-- Туда-съ!... по приговору суда.

Но съ кѣмъ-же тогда останется разогнанная дума и въ какомъ числѣ?-- нотъ вопросъ.

Смѣлость города беретъ, вотъ все что можно сказать по этому поводу.

Мы видимъ, что герои винныхъ складовъ не унываютъ. Одни изъ нихъ являются нераскаянными и свирѣпствуютъ. Другіе послѣ понесеннаго пораженія каются и одинъ изъ нихъ, говорятъ, обѣщался поставить пудовую свѣчу своему святому и вдобавокъ сдѣлаться жертвователемъ на нужды просвѣщенія. Очень немудрено, что стачечники обратятся въ филантроповъ. Дѣлаются-же у насъ филантропами прежніе кабачники, спиртоносы... Кстати объ образованіи одного подобнаго общества изъ старыхъ грѣшниковъ, намъ пишутъ изъ одного города, слывшаго когда-то подъ именемъ Фрейбурга; это былъ вполнѣ городъ грѣшниковъ въ родѣ "Содома и Гоморры"; это быль городъ, гдѣ оставались осадки изъ сплавленнаго золота и въ который стекались богатства изъ золотоносныхъ жилъ цѣлаго края невѣдомыми путями. Это быль городъ, славившійся богатствомъ, роскошью и пирами. Его способъ пріобрѣтенія богатства былъ долго загадочнымъ. Наконецъ, наступило время ревизіи и разсчета. Если городъ этотъ по подвергся участи Содома и Гоморры, то развѣ только потому, что всѣ разжившіеся старые грѣшники оставили его и осталась въ немъ только праведная нищета. Всѣ пріобрѣтшіе себѣ состоянія въ сотни тысячъ уѣхали гулять въ столицы, въ числѣ ихъ былъ и такъ называемый "золотой секретарь", вѣчно веселый, довольный, какъ яблочко, румяный; онъ былъ образцомъ старыхъ бонъ-вивановъ. Онъ задавалъ роскошные обѣды Брому и Финшу; когда, одинъ важный гость заѣхалъ въ городъ, "золотой секретарь" умудрился угостить его обѣдомъ въ 7,000 р. Черна была душа этого секретаря, онъ оставилъ сомнительную память и вскорѣ мы забыли о немъ. Содержалъ-ли онъ подъ конецъ "ссудную кассу" или "торговыя бани" оставалось неизвѣстнымъ. Какъ вдругъ на-дняхъ намъ присылалось письмо, заключающее трогательное обращеніе помогать бѣднымъ, нищимъ и убогимъ горнаго города. О чемъ тутъ не говорилось? о призрѣніи сиротъ, о воспитаніи дѣтей неимущихъ родителей, о доставленіи бѣдными. медицинскаго пособія и т. д. Общество это говориться не только по помѣшаетъ другимъ существующимъ обществамъ, а будетъ имъ подспорьемъ и пособіемъ. Что это за новое обращеніе? подумали мы. Въ этомъ городѣ, какъ намъ извѣстно, уже существо пало солидное общество пользующееся общимъ сочувствіемъ? Смотримъ на подпись и вдругъ оказывается знакомое имя. Боже! да это онъ -- золотой секретарь, онъ, который собственно и пустилъ по міру то многихъ, вдругъ обращается съ сладкими рѣчами о помощи ближнему, о помощи бѣднымъ. Конечно, это весьма чувствительно и весьма кстати въ концѣ земнаго поприща, когда собственная фортуна болѣе чѣмъ обезпечена, да притомъ вѣдь это обращеніе къ чувствамъ другихъ не стоить ничего, кромѣ печатанія бланокъ. Конечно, золотой секретарь не раздастъ самъ имѣнія нищимъ, но, несомнѣнно, убѣдить раздать другихъ. Будемъ ожидать результатовъ.

Сила убѣжденія и краснорѣчія въ устахъ иныхъ ораторовъ великая вещь, но горе человѣческому слову, когда оно попадаетъ на задворки, когда силою краснорѣчія приходится отстаивать полуштофъ, сивуху, когда громы обличенія устремляются противъ какого-нибудь несчастнаго воришки или когда пафосъ краснорѣчія употребляется на защиту какого-нибудь грандіознаго сибирскаго банкротства. Когда я, напримѣръ, слушаю жалобный голосъ Балалайкина, я по могу проникнуться гражданской скорбью, сколько-бы онъ ни употреблялъ пышныхъ слонъ, и метафоръ; я знаю, что у него нѣтъ и капли гражданскаго чувства, и что у него все продажно. А Балалайкинъ между тѣмъ овладѣлъ аудиторіей и нашелъ даже друзей и поклонниковъ. Балалайкинъ претендуетъ на роль общественнаго дѣятеля, онъ герой дня и чувствуетъ, что въ этой общественной торричелліевой пустотѣ наступило царство его пустословія. Въ каждомъ городѣ находилась масса Балалайкиныхъ, которые оглашали краснорѣчіемъ судебные залы. Тайны краснорѣчія ихъ, однако, не многіе знаютъ. Это собраніе кассаціонныхъ рѣшеній и два три Анисимовскія изданія. Но иногда дивишься, откуда что берется; недавно въ городѣ Т. нѣкто Набалдашниковъ, другъ Балалайкина, произнесъ рѣчь. Набалдашниковъ, бездарнѣйшій малый и шалопай, вдругъ поразилъ всѣхъ: онъ оказался вооруженнымъ замѣчательной силой логики и блестящимъ даромъ изложенія. Каковъ Набалдашниковъ! и откуда у него взялся такой слогъ! дивились окружающіе. А Набалдашниковъ кончилъ рѣчь, осклабился и оказался прежнимъ шалопаемъ.

Но благо въ судѣ былъ знающій человѣкъ, онъ "посмотрѣли, въ Пабалдаіініикона лукаво и головою покачалъ".

Знаете, сказали, онъ, вѣдь Набалдашниковъ у насъ настоящій Кони, посмотрите напечатанныя "Судебные рѣчи" Кони стр. 68, 107, 135 и 205 и вы убѣдитесь. И дѣйствительно Набалдашниковъ заучилъ извѣстныя рѣчи Кони.

О долго-ли, читатель, въ нашъ усовершенствованный вѣкъ пріобрѣсти всякую эрудицію? Балалайкины не задумаются присвоитъ себѣ ради своихъ цѣлей рѣчи Цицерона, Демосфена, Питта, Борка. Великіе покойники будутъ обворованы, память о нихъ исчезнетъ, а Балалайкины среди потомства возьмутъ себѣ ихъ славу. Такъ всегда бываетъ.

Въ прошлый разъ мы сообщали, какъ судъ перенесся въ одномъ городѣ въ клубъ и публика устроила здѣсь клубное угощеніе. Теперь намъ пишутъ объ одномъ процессѣ произведшемъ большую сенсацію. Въ городѣ было напряженное ожиданіе,-- судили тузовъ за разныя продѣлки. Гремѣли обвиненіи, подсудимые и обвиняемые трепетали. Вдругъ перерывъ. Оказывается, въ сосѣдяхъ у одного обывателя имянины, и вотъ всѣ повалили туда и тамъ слились въ дружескихъ объятіяхъ и обвинители и обвиняемые. Мѣстный адвокатъ Мышеловкинъ-Расплюевъ напился. Когда открылось вновь засѣданіе, зрѣлище было любопытное. Это было засѣданіе послѣ имяниннаго пирога. Расходившійся защитникъ Расплюевъ дозволялъ себѣ всякія вольности; подкутившему было море но колѣно, онъ дѣлалъ выходки по отношенію къ суду, юстиціи, выходки циническія. Конечно, все это въ газеты не вошло,-- благо писалъ въ газеты другъ Расплюева Хлестаковъ, тоже недавшій маху и, кромѣ пирога, получившій 1,500 р. съ одного обвиняемаго. Ну, какъ по житье этимъ господамъ на свѣтѣ!

Если понятіе о настоящей славѣ не достигло нашей окраины, то, по крайней мѣрѣ, есть претензіи на славу другого рода. Болѣе чѣмъ гдѣ либо, въ странѣ чудесъ и курьезовъ является больныхъ самолюбій, стремленій къ честолюбію, желанія повелѣвать, и эта страсть доходить иногда до совершенной "маніи величія", mania grandiose какъ называютъ ее психіатры.

Въ одномъ изъ отдаленныхъ уголковъ Сибири явился именно такой маніакъ, и по смотря на небольшой кругъ подчиненныхъ, несчастныхъ и угнетенныхъ судьбой, рѣшилъ показать здѣсь всю свою необузданность и самодурство. Завелъ онъ прежде всего книги "личныхъ распоряженій" его маніака. Затѣмъ издалъ приказъ не участвовать подчиненнымъ въ любительскихъ спектакляхъ въ роляхъ несоотвѣтствующихъ ихъ служебнымъ положеніямъ. Одно уже такое распоряженіе возбуждаетъ изумленіе и улыбку въ людяхъ здравомыслящихъ. Кто можетъ стѣснять въ такихъ невинныхъ вещахъ, какъ участіе въ спектакляхъ? развѣ не каждому предоставлено располагать своею личностью и развлеченіями внѣ служебныхъ занятій? Что такое роли, соотвѣтствующія служебному положенію? Почему коллежскій регистраторъ долженъ играть только коллежскаго регистратора, и никоимъ образомъ Гоголевскаго Осипа, позволительно-ли ему брать роли графа Монте-Роза герцога Андалузіи? Что сказалъ-бы Гоголь относительно этихъ курьезовъ? Мало того,-- маніакъ вмѣняетъ въ обязанность подчиненнымъ по посѣщать "портерныхъ и трактировъ": весьма похвальное намѣреніе, но гдѣ оно видно въ приказахъ? Мало того, несчастнымъ канцелярскимъ служителямъ запрещается безъ разрѣшенія секретаря отлучаться даже лѣтомъ за границу городской черты. Но вѣдь это значитъ уже совершенно ограничить нрава и отдать подъ надзоръ полиціи! И все это дѣлаетъ представитель Ѳемиды. Канцелярскихъ служителей онъ штрафуетъ за то, что не сняли ему шапки и сбавляетъ жалованье съ 7 съ полтиной на три рубля и безъ того нищимъ канцеляристамъ.

Впрочемъ, что-жь удивляться? Такимъ-же маніакомъ недавно быль присужденъ къ тюрьмѣ вмѣсто виновнаго свидѣтель крестьянинъ, однофамилецъ обвиняемаго. Былъ онъ на судѣ, пріѣхалъ домой въ деревню и вотъ здѣсь объявляютъ ему приговоръ-въ тюрьму.-- Позвольте, да я не виновенъ ни въ какихъ преступленіяхъ! восклицаетъ несчастный.-- Получено приказаніе, ступай въ кутузку. Несчастный спѣшить въ городъ къ маніаку, но маніакъ гонитъ въ шею, хорошо что начальство вступилось и свидѣтель былъ избавленъ отъ незаслуженной высидки. Да, въ странѣ чудесъ и курьезовъ именно раздолье подобнымъ маніакамъ, ибо когда еще законъ и общественный судъ обуздаетъ его, а онъ творить да творитъ свои подвиги надъ смиренными и забитыми людьми.


"Восточное Обозрѣніе", No 50, 1888