Съ одной стороны "мѣсто, куда Макаръ телятъ гоняетъ", съ другой стороны -- "мѣсто, гдѣ раки зимуютъ",-- вотъ двѣ противоположныя характеристики, которыя дѣлаются нашей милой окраинѣ. Одни говорятъ, что въ ней худо живется, другіе говорятъ -- "ужь очень хорошо"! Не смотря на крайнюю разнорѣчивость этихъ мнѣній, которыя сбиваютъ путешественниковъ, оказывается, что тотъ и другой отзывъ имѣетъ свою долю правды. Нужно только разобраться. Надняхъ мы съ однимъ старожиломъ разбирали нашу жизнь, да вдругъ и задались вопросомъ, подобно Некрасовскимъ странникамъ. "А что? кому въ Сибири хорошо живется", "кому живется весело, вольготно" въ мей глуши?...
Старожилъ-обыватель много видалъ на вѣку и вотъ онъ началъ меня посвящать въ свой опытъ.
I.
-- Прежде всего скажу вамъ, сударь мой, жилось здѣсь хорошо горнымъ исправникамъ. Помню я былъ здѣсь Г. Про него и въ "Сынѣ Отечества" напечатано:
Г. -- сынъ комнатнаго надзирателя рязанской гимназіи, учился въ этой гимназіи, но за одинъ скверный порокъ быть отсюда исключенъ. Въ Иркутскѣ появился онъ со временъ К--кова и разными темными путями достигъ того, что незаслуженно занималъ лучшія мѣста въ губерніи.
Въ должности горнаго исправника Г. былъ душою и исполнителемъ воли богачей, золотопромышленныхъ хозяевъ. Жилъ онъ на Сибиряковскихъ станахъ, окруженный казаками и прерогативами власти; по виду съ рабочими былъ онъ вѣжливъ до женственности, но съ тою же деликатностью дамочки, по малѣйшей прихоти управляющаго, которому не нравился, положимъ, носъ рабочаго, всыпалъ сему несчастному отъ 200 до 400 порцій россійской каши изъ жидкой березы.
Хорошо ему жилось. Бралъ онъ съ золотопромышленниковъ, что хотѣлъ, и тысячъ семьдесятъ вывезъ. Помню и еще многихъ. Конечно, умѣли всѣ пользоваться. Ныньче золотопромышленники скупѣе стали. Разскажу вамъ исторію, происшедшую недавно въ одномъ городѣ Бурунду.... чортъ его знаетъ! забылъ, какъ называется, ну назовемъ Бурундучьимъ.
Очень извѣстенъ намъ былъ надворный совѣтникъ Овсяный. Благодаря вниманію къ своимъ талантамъ, находившимся тогда еще, впрочемъ, въ зародышѣ, онъ былъ назначенъ горнымъ исправникомъ Бурундучьяго округа. Въ ознаменованіе сего радостнаго событія дань былъ Овсянымъ банкетъ, говорились тосты, лилось шампанское, словомъ все было какъ слѣдуетъ. Одинъ изъ недальновидныхъ собутыльниковъ пожелалъ хозяину быстраго повышенія послужбѣ. Овсяный даже прослезился.
-- Господа! воскликнулъ онъ въ умиленіи,-- пожелайте мнѣ только десять лѣтъ просидѣть на этомъ мѣстѣ -- и мнѣ никакою повышенія не надо будетъ!
И дѣйствительно, съ первыхъ же дней вступленія въ должность Овсяный началъ твердо и неукоснительно проводить въ жизнь тѣ самыя идеи, которыя руководили высказаннымъ на обѣдѣ желаніемъ удержаться 10 лѣтъ на должности, а затѣмъ... Мало-ли что можно "затѣмъ"! Затѣмъ можно бросить службу, возлечь на мягкую удобную кушетку; закурить хорошую сигару, смаковать дорогое винцо; на конюшнѣ пара сѣрыхъ рысачковъ; свой домишко въ Иркутскѣ; пай въ золотопромышленной компаніи и т. д. и т. д. Словомъ, катайся, какъ сыръ въ маслѣ. Бурундучій округъ оказался прибыльнымъ, по бѣда лишь въ томъ, что съ Овсянымъ, какъ и многими людьми съ черезчуръ развитой цѣпкостью рукъ, подчасъ происходили эпизоды, совершенно аналогичные съ тѣми, въ которыхъ Гоголевскій городничій упрекалъ околодочнаго Свистунова.
-- "Знаю я! восклицалъ городничій. Не по чину, братъ, берешь. Что ты сдѣлалъ въ лавкѣ у купца Аршинникова? Тебѣ предложили сукна на мундиръ, а ты всю штуку стянулъ"!
Такъ и съ Овсянымъ существовала въ Бурунду чьемъ округѣ извѣстная норма ежегодной "благодарности" со стороны золотопромышленниковъ, ну и держись ее, анъ нѣтъ, ему мало показалось. Началъ нащупывать другія доходныя статьи. Путешествіи по промысламъ совершались съ цѣлой семьей, причемъ золотопромышленники должны были выставлять по десятку и больше лошадей для перевозки "ихъ высокоблагородій". Всѣ путевые расходы оплачивались до копѣйки тѣми же золотопромышленниками. На промыслахъ въ амбарахъ свидѣтельствовались главнымъ образомъ не продукты, заготовленные для пропитанія рабочихъ, а вина и закуски ничего общаго съ пищей рабочихъ не имѣющія, причемъ часть ихъ складывалась въ корзины "на дорогу".
-- Нельзя же въ самомъ дѣлѣ ѣхать обратно безъ подорожниковъ! простодушно заявлялъ Овсяный.
-- Ахъ, Боже мой, восклицала при этомъ въ тонъ супругу m-me Овсяная, я забыла захватить еще кой-какія мелочи...
И она отправлялась въ склады безцеремонно забирать эти мелочи.
Не успѣвъ крѣпко усѣсться на своемъ мѣстѣ. Овсяный уже адресовался къ золотопромышленникамъ за установленной "благодарностью". Вышло недоразумѣніе.
-- Помилуйте, ваше--скобродіе,-- возопили кругомъ,-- мы за 2/3года впередъ вашему предшественнику отдали. При томъ же и денегъ сейчасъ нѣтъ, мы въ треть отъ хозяевъ получаемъ. Обождите!
-- Обождать?! Хорошо-же. Я вамъ покажу!
И начались придирки, подвохи и подкапыванья всякаго рода. Кончилось дѣло тѣмъ, что какъ ни привыкли золотопромышленники къ подачкамъ и "благодарностямъ", но не въ моготу стало и имъ.
Съѣхавшись зимой въ г. Бурундукѣ, написали они обстоятельное обозрѣніе всей дѣятельности Овсянаго и отправили это обозрѣніе на судъ начальства, результатомъ чего было устраненіе Овсянаго отъ должности, привѣтствованное съ восторгомъ всѣми бурундуками и бурундучатами.
Отсюда мораль: если бы надворный совѣтникъ Овсяный помнилъ мудрое правило Гоголевскаго градоправителя -- брать только по чину, то высидѣлъ-бы онъ спокойно свои 10 лѣтъ исправникомъ, завелъ-бы и рысаковъ, и домишко, и кушетку, и сигары...
II.
И такъ, вотъ вамъ первый примѣра... Затѣмъ долженъ вамъ сказать хорошо живется у насъ спиртоносамъ вышедшимъ въ люди?
-- Какъ это спиртоносамъ?
-- Такъ профессія такая есть. Изъ нея можно куда угодно выдвинутыя. Работать кайлой тяжело и вотъ иной рабочій сначала, конечно, къ какому-нибудь винному складчику примажется. "Дай въ долгъ боченокъ спирту", складчикъ по дружбѣ даетъ. "Возьми да осторожно, дѣло сначала трудное". Несетъ боченокъ по тайгѣ, а у самаго душа въ пяткахъ. Всѣхъ опасайся и свой братъ спиртоноса не любитъ, ибо онъ грабитель. Принесетъ, продастъ спиртъ, а самъ краденное золото за безцѣнокъ возьметъ. Жаденъ и безсердеченъ спиртоносъ. Спиртоноса сторожатъ, травятъ, а спиртоносъ не робѣетъ.
Знаете-ли изъ кого наши многія фирмы выдвинулись, объ этомъ даже въ "Сынѣ Отечества" писали. И опять мнѣ старожилъ вынулъ газетный листъ съ какой-то надписью "Около золота" не то повѣсти, не то бывальщины. Читайте. Я прочелъ
"Всѣ эти фирмы вылѣзли въ золотопромышленники просто. Когда-то они гранили мостовыя или шулерничали по билліарднымъ и картежнымъ вертепамъ. Вдругъ они заявили золотоносную площадь и непремѣнно по близости богатыхъ становъ -- Сибирякова, Базанова, Трапезникова, Голубева, Базилевскаго, Арендаторскихь, Баснинскихь, Корзухиныхъ и т. п. Тутъ уже дѣло просто. Пріѣзжаетъ горный отводчикъ, беретъ гонораръ, ставить починный и окончательный столбы и вотъ проходимецъ Иркутска дѣлается обладателемъ золотосодержащей площади, на которой въ сущности ничего нѣтъ, кромѣ брошенныхъ отваловъ да какихъ-нибудь 52 долей содержимаго въ нихъ золота.
Строится станъ, избушки, а главное -- надежный складъ для спирта. Составь рабочихъ на такомъ пріискѣ замѣчательный: 4, 5 полухромыхъ лошадей, да 10 куръ и пѣтуховъ, съ десятокъ дѣйствительныхъ рабочихъ, стоящихъ большею частью на золотникахъ. Зато спирта на такомъ пріискѣ изобиліе". "Сынъ Отечества", No 139, 1888 г.
-- А вдобавокъ къ этому вамъ разскажу и біографію одного изъ пробившихся въ тузы, прибавилъ старожилъ.
Будучи съ юнаго возраста весьма расторопнымъ малымъ, онъ начало своей дѣятельности ознаменовалъ кражей двухъ бочекъ спирта съ винокуреннаго завода, гдѣ служилъ подвальнымъ. Уволенный отсюда, онъ поступилъ на другой заводь, гдѣ кончилъ службу такимъ же образомъ, но стащилъ уже четыре бочки (интересно было-бы знать чѣмъ онъ руководствовался при кражѣ въ такой строго-геометрически возрастающей прогрессіи? Также не безъинтересно знать, укралъ-ли бы онъ 8 бочекъ, если бы поступилъ на третій заводъ)?
Увидавъ, что такой путь весьма тихо ведетъ къ благосостоянію, нашъ герой пустился въ "политику приключеній". Пробравшись на Лену, онъ явился съ поклономъ къ одному крупному винокуру, который обласкалъ его и снабдилъ небольшимъ кушемъ денегъ и спиртомъ для начала торговли. Тутъ нашъ будущій тузъ уже расправилъ крылья. Рядомъ съ профессіей спиртоноса онъ не упускалъ возможности примазаться и къ золотому дѣлу. Запасшись довѣренностью отъ своего патрона-винокура, онъ началъ на его счетъ производитъ развѣдки и подъ шумокъ преловко нагрѣлъ своего благодѣтеля, заявивъ на свое имя всѣ лучшіе участки. Фондъ-же для начала дѣла у него уже образовался отъ спиртоношенія.
Прошло нѣсколько лѣтъ -- и когда винокуръ вылетѣлъ, по примѣру многихъ крупныхъ торговыхъ дѣльцовъ Восточной Сибири, въ трубу, то у бывшаго спиртоноса образовался уже круглый капиталецъ, золотые промысла и прочія угодья, такъ что теперь его и рукой не достать. Такіе люди, не стыдясь прошлаго, глядятъ прямо въ глаза и искренно считаютъ себя величайшими дѣльцами и гражданами, мечтая, сплошь и рядомъ сѣсть на какую-либо видную общественную должность въ своемъ родномъ городѣ. Да и мало-ли такихъ людей сидятъ уже на этихъ должностяхъ.
Поняли-ли вы теперь, кому хорошо живется, а примѣровъ и еще вамъ подыщу сколько угодію.