# Остров Ишия

Иоганн Георг Якоби

Из Tascheu-Buch von I. G. Iacobi, und feinen Freunden.

Островъ Ишія (*).


(*) Изъ Tascheu-Buch von I. G. Iacobi, und feinen Freunden.


Островъ Ишія, передъ Неаполемъ, есть гора, которой видъ означаетъ погасшій вулканъ. Она имѣетъ небольшіе мысы, выдавшіеся въ море. По берегамъ лежитъ нѣсколько селеніи, а по всему острову разсѣяны жилища которыя идутъ вверхъ до того мѣста, гдѣ пресѣкаются труды земледѣльца. Цѣлые дома стоятъ подъ зеленью садовъ и виноградовъ, до половины скрытые. На вершинѣ горы высѣчена изъ вулканическаго жерла пещера, или пустыня, съ однимъ олтаремъ и тремя кельями; въ каждой живетъ отшельникъ. Одинъ изъ нихъ ходитъ два раза въ недѣлю, собирать складчину по всему острову, и возвращается съ хлѣбомъ, масломъ, яйцами и другими запасами для церковной службы. Жители даютъ вкладъ охотно и просятъ за нихъ молиться. Каждый годъ приводить туда множество богомольцевъ. Мы были тамъ; насъ приняли дружелюбно, и пустынники угощали, сколько позволяла лучше ихъ бѣдность. Одинъ изъ нихъ, ветхій старецъ, совсѣмъ необращалъ на насъ вниманія. Утромъ и вечеромъ молился онъ на колѣняхъ передъ олтаремъ; набожность его возбудила наше любопытство; и мы, подошли къ нему въ досужный часъ. Узнали, что онъ родомъ Нѣмецъ; что въ лѣтахъ, полной силы отправились на поклоненіе образу Богоматери въ Лоретто, не возвращался уже подъ отеческій и домашній кровъ свой. Мы желали знать, сколько лѣтъ ему отъ роду. Я родился, отвѣчалъ онъ дребежжущимъ и перерывающимся голосомъ, я родился въ 17...; но теперь не знаю, въ какомъ году мы живемъ.

На семъ островѣ небо почти безоблачно, зимы не холодны; пресмыкающіеся не ядовиты; источники для многихъ болѣзней цѣлительны. Правительство также благотворитъ сему острову: никакихъ податей съ него на собираютъ, каждый годъ Король посѣщаетъ островъ, и бѣднымъ; невѣстамъ выдаетъ приданое. Больница заведена на иждивеніи одного благодѣтельнаго Общества, въ Неаполѣ учрежденнаго. Во время лѣтняго употребленія бань, до ста человѣкѣ больныхъ пользуются тамъ щедростію и попеченіями Общества. Заготовленныя барки безпрестанно отвозятъ въ Неаполь выздоравливающихъ, и привозятъ въ больницу новыхъ страдальцевъ; хромые, изцѣленные на острову, оставляютъ тамъ костыли свои и посвящаютъ ихъ Мадонѣ, или особенно, какому ни будь Святому.

Тѣ деревья, кустарники и травы, которыя любятъ вулканическій грунтѣ земли, въ изобиліи произрастаютъ на семъ островѣ. Во многихъ мѣстахъ видны рощи каштановыя и дубовыя, ихъ пускаютъ рости только до десяти лѣтъ. Во всѣхъ садахъ разведены деревья померанцовыя, гранатовыя, фиговыя, боярышники и арбутусы. Изъ дикихъ и самородныхъ деревцевъ растутъ во множествѣ мирты и фисташники.

Нѣчто особенное видно въ языкѣ, въ ростѣ и въ одѣяніи жителей. Мода не имѣетъ еще доступа къ сему острову; многія изобрѣтенія нашей роскоши тамъ неизвѣстны по естественному препятствію мѣста. На пажитяхъ кормятся только ослы и возы. Земля на всемъ островѣ такъ шороховата и бойка, что колеса катиться не могутъ. Самъ Король, выходя на берегъ изъ барки, принужденъ довольствоваться смиреннымъ сѣдломъ, на которомъ послѣдній островитянинѣ ѣздитъ.

Весною путешествовали мы по сему острову въ первый разѣ, и два дни пробыли въ мѣстечкѣ острова Ишіи; постоялыхъ дворовъ нѣтъ нигдѣ, намъ указали одинъ домъ, котораго хозяева охотно угощаютъ иностранцевъ. Добрая мать старушка, женщина лѣтъ среднихъ и небольшая дѣвочка отвели у себя намъ постой; у нихъ были только двѣ комнаты, которыми онѣ подѣлились съ нами. Добрые люди неотступно ходили за нами, съ участіемъ искренняго дружелюбія освѣдомлялись они о здоровьи нашихъ отсутствующихъ родственниковъ и друзей. На другой день нашего пріѣзда, когда я проснулся поутру, въ головахъ моихъ сидѣла хозяйка мать, и я увидѣлъ, что она прикрывала плеча мои одѣяломъ.

По скоромъ отъѣздѣ съ острова, возвратились мы туда не прежде осени, и нѣсколько недѣль уже провели въ сосѣдствѣ цѣлительныхъ бань. Нашъ хозяинѣ родомъ изъ Сорента, давно поселился на островѣ, гдѣ и былъ вообще извѣстенъ, подъ именемъ Сорентинца. Сей зажиточный старикъ имѣлъ во владѣніи своемъ виноградные сады. Жена, 17-лѣтняя дочь, два младшіе сына составляли его семейство, двѣ служанки жили съ ними въ совершенномъ равенствѣ, кромѣ часовъ работы. Одна небогатая родственница, именемъ Фортуната, лѣтъ 14 не выходила почти изъ дому.

Съ улицы всходятъ по крыльцу на дворѣ, который съ двухъ сторонѣ застроенъ домомъ, а съ двухъ другихъ засаженъ винограднымъ садомъ, и обведенъ невысокою стѣною, отдѣляющею дворъ отъ улицы. Изъ комнаты въ комнату нѣтъ сообщенія, но каждая комната имѣетъ выходъ на дворѣ; маленькое окно почти подъ самою кровлею, или отверстіе на двери. Въ комнатахъ бываютъ хозяева только ночью и въ ненастную погоду; во всякое другое время на дворѣ живутъ, и угощаютъ. Тамъ бесѣдка защищаетъ отъ солнечнаго жару, и въ ней всегда обѣдаютъ подъ тѣнью; въ другомъ углу двора стоитъ особая кухня; подлѣ нее водоемѣ для скопа дождевой воды.

Кровли у всѣхъ домовъ плоскія; на нихъ сушатъ плоды и занимаются хозяйскими дѣлами; на кровлѣ нашей былъ поставленъ наметъ. Хозяйская дочь тамъ полдничала, а престарѣлый отецъ ея проводилъ иногда ночи. Туда всходятъ по приставной лѣстницѣ. Естьли поднимешь ее вверхъ за собою, то засада твоя неприступна; а есть ли, напротивъ того, отнимутъ ее снаружи, то остаешься заключеннымъ.

Къ вечеру дворъ обращался въ залу собранія и бала; столы и стулья отнимали, а на порогахъ передѣ каждою комнатою садились зрители или гости. Нигдѣ не видывалъ я въ такомъ совершенствѣ славной Неаполитанской пляски tarentella. Обыкновенно двѣ молодыя дѣвушки пляшутъ; а третья, ударяя по барабану, поетъ любовныя пѣсни. Иногда въ сихъ пѣсняхъ Мadona и Cupinto величаютъ въ одно время. Пріятность пляски состоитъ въ перемѣнѣ тѣлодвиженій, въ игрѣ фартука, въ разнообразіи фигуръ, которыя представляютъ изъ себя пляшущія, въ стукѣ гремушекъ, на рукахъ намѣченныхъ, или въ щолканьи пальцовъ, когда нѣтъ гремушекъ. Но, что достойнѣе примѣчанія, онѣ умѣютъ дать пляскѣ такое выраженіе, какое хотятъ. Однажды Фортуната плясала намъ въ удовольствіе съ Ломбардскимъ крестьяниномъ, и выразила въ пляскѣ преѣдкую насмѣшку.

Та же пріятность, та же тонкость, которая оживляетъ ихъ игры и пляски, видна въ ихъ дѣлахъ и рѣчахъ. Поутру, всякой разъ, когда мы просыпалися, передъ нами висѣли надъ столомъ кисти прекраснѣйшаго винограда. Во время нашего завтрака. Престарѣлый хозяинъ приносилъ намъ корзину съ лучшими плодами. По вечерамъ дочь его Францеска звала насъ гулять; и водя по виноградному саду своего отца, указывала хорошіе виды въ отдаленности, потчивала свѣжими ягодами. Дорогою она сказывала намъ имя и свойства каждаго растѣнія, достойнаго примѣненія. Францеска и Фортуната имѣли въ обращеніи такое благородство, которое въ Германіи предполагаетъ отмѣнное воспитаніе. За то бѣда тому, кто не имѣетъ сей пріятности, имъ свойственной и обыкновенной! По этой причинѣ Фортуната не могла терпѣть братниной невѣсты. Сколько мы не старались увѣрять ее, что невѣста, при наружныхъ недостаткахъ имѣетъ достоинство быть хорошей хозяйкой, рукодѣльной женщиной и основательной дѣвушкою. Фортуната отвѣчала имъ: да; но первое, она лицемъ дурна; второе, не умѣетъ ни играть, ни плясать, ни пѣть; не знаетъ ничего..... и дурна, такъ дурна!-- и другаго отвѣта не было на всѣ возраженія наши.

Когда мы пріѣхали, Фортуната была очень дурно одѣта; черезъ нѣсколько дней мы подарили ей платье по образцу тамошнихъ нарядовъ, корсетъ черный бархатный, фартукъ, юбку и покрывало. Скоро мы замѣтили, что она стала печальна; и когда всѣ веселились въ домѣ, сидѣла одна уныло и задумчиво. Никто не зналъ тому причины. Однажды сѣлъ я подлѣ нее во время пляски, и повторилъ тотъ вопросъ, который нѣсколько разъ ей предлагали и другіе: что сдѣлалось съ тобою, Фортуната? чего недостаетъ тебѣ?.. Ginquaglie! (серегъ) отвѣчала она мнѣ въ полголоса. Я думалъ, что она смѣется надо мною; но въ самомъ дѣлѣ она печалилась о томъ, что нѣтъ у нее сей бездѣлки.

Хозяева начали почти съ перваго раза говорить намъ ты. Мы желали знать, со всѣми ли пріѣзжими говорятъ они такимъ образомъ. Нѣтъ, отвѣчали, добрые люди, но съ тѣми, кого мы любимъ. Дружба любитъ давать ласковыя имена; одного изъ насъ, человѣка дороднаго, назвали они Pallопе (шаръ), а другаго, младшаго и свѣжаго лицемъ Rosa di Maggia (Майская роза ).

Другіе жители острова оказывали намъ ту же ласку и ту же привѣтливость. Наши прогулки верхомъ на ослахъ, изъ которыхъ каждый имѣлъ своего вожатаго, ознакомили насъ со многими хозяевами виноградныхъ садовъ. Увидя только издали, они звали насъ въ сады. Зайдите, зайдите, говорилъ мнѣ нѣкто Филиппо, которому я отказалъ однажды въ его прозбѣ; буду васъ потчивать лучшимъ виноградомъ: мнѣ только одному извѣстны деревья, осыпанныя крупными кистями; даже моя хозяйка не знаетъ того мѣста. Иногда незнакомые совсѣмъ люди вызывались на услугу; Однажды шелъ я въ церковь въ день праздничнаго торжества. На дорогѣ встрѣтился мнѣ оселъ, котораго прекрасная стать и отмѣнная сбруя привлекли мое вниманіе. Я остановился, чтобы разсмотрѣть его. Не угодно ли ѣхать на немъ? сказалъ мнѣ хорошо одѣтый человѣкъ, подойдя ко мнѣ ласково; оселъ принадлежитъ мнѣ. Я отказалъ; но услужливый человѣкъ уговаривалъ меня согласиться на его приглашеніе, слѣдовалъ за мною пѣшкомъ, и наконецъ приказалъ мальчику, ведущему осла, дожидаться меня по выходѣ изъ церкви. Нигдѣ не видалъ я сего человѣка, и послѣ того не встрѣчался съ нимъ.

По вечерамъ всходили мы на одинъ высокой холмъ, съ котораго можно видѣть захожденіе солнца и восхожденіе луны, у подошвы сего холма жила одна женщина, именемъ Марія Гонзела, которая, увидя насъ, приносила тотчасъ тарелку съ плодами я садилась съ нами и говорила о своемъ хозяйствѣ, о скоромъ возвращеніи мужа, о томѣ, что она готовитъ въ его пріѣзду, и о другихъ мѣлочахъ домашней жизни.

Правда, что иные требуютъ платы за услугу. На семъ островѣ, какъ и во всей южной Италіи, есть люди жадные къ деньгамъ, но жадность ихъ подобна жадности младенца, который хочетъ имѣть все, что видитъ. Не размысливъ о суммѣ денегъ, они попросятъ съ васъ дорого за товаръ, или работу; но бываютъ всегда довольны тѣмъ, что вы назначите имъ по вашему разсужденію. Естьли вы подаете милостыню нищему, то приметъ онъ ее съ великимъ равнодушіемъ, не для того чтобы въ самомъ дѣлѣ былъ не благодаренъ, но по тому, что подаяніе кажется ему очень естественно, и отъ того дѣти съ великимъ трудомъ выучиваются говорить: благодарю тебя.

Жители острова Ишіи, какъ и во всей Италіи, не употребляютъ слова человѣкъ, но слово Христіанинъ; и Христіанинъ есть для нихъ то же, что католикъ. Однакожъ они замѣтили, что мы не выполняли ихъ церковныхъ обрядовъ {Авторъ сего путешествія былъ протестантъ.}; но мало о томѣ заботились. Бодрость и спокойствіе -- вотъ что составляетъ ихъ вѣру. Рѣдко въ ихъ набожныхъ рѣчахъ простираютъ они разговорѣ и мысли далѣе Богородицы. Молитвѣ и благословенію Богоматери поручаютъ васъ передѣ отъѣздомъ и передъ сномъ. Santlssima flotte! говорятъ они. Ее призываютъ въ болѣзняхъ. Когда ближній скончается, они молятъ за упокой души его. Кончина младенца почитается великимъ благомъ. Ты печаленъ, сказала мнѣ Францеска по смерти одного малолѣтнаго товарища нашего; знаю, что ты думаешь. И я также думаю о младенцѣ; но радуюсь, ибо онѣ въ Раю между праведными.

Церковные праздники бываютъ для нихъ Самыми веселыми днями. По пріѣздѣ нашемъ, они объявили тотчасъ, что наступитъ скоро праздникъ Святаго, которому они покланяются съ особенною вѣрою. Какъ нашъ отъѣздъ отсрочивался со дня на день, и ты изъявляли сами нетерпѣливое любопытство, то въ ожиданіи дали они читать намъ житіе Праведника, чтобы мы судили сами, какъ они говорили, о великихъ его добродѣтеляхъ.

Il Beato giovanne (имя Святаго мужа) родился на островѣ Ишіи, гдѣ жили еще многіе родственники и друзья его. Онѣ былъ въ Неаполѣ монахомъ. Еще при жизни его распространилась повсюду молва о благочестивомъ отшельникѣ. Однажды слѣдовалъ онъ за крестнымъ ходомъ, не касаясь земли ногами. Въ другой разъ, онъ стоялъ подъ самымъ проливнымъ дождемъ не вымочивъ на себѣ платья. Въ день Св. Януарія хотѣлъ онъ за толпой молельщиковъ пройти къ олтарю для поклоненій Чудотворному ковчегу съ кровію; но въ толпѣ потерялъ свой костыль, и печально сѣлъ на церковный парапетъ. Черезъ нѣсколько минутѣ костыль его спустился съ неба, и пронесясь черезъ готовы восклицающаго въ радости народа, уперся въ грудь праведнаго старца. По смерти его народъ стекался во множествѣ въ тѣлу, такъ что надобно было приставить стражу. Не смотря на то, ревностные богомольцы унесли перстъ покойника, какъ Святыя мощи; и не могли отыскать ихъ нигдѣ. Когда мы спрашивали нашихъ хозяевъ, включенъ ли онъ въ число Святыхъ, они отвѣчали намъ: нѣтъ; но на какая нужда намъ того дожидаться: однѣ чудотворенія доказываютъ уже великую Святость его.

Наконецъ наступилъ день его праздника, или поминовенія. По совершеній торжественнаго обряда службы, въ вечеру были всѣ улицы освѣщены, на кровляхъ домовъ горѣли бумажные фонари, натертые масломъ. Вмѣстѣ съ хозяевами веселились мы симъ зрѣлищемъ и радостнымъ кликомъ народа. Намъ указали нѣкоторые домы, лучше другихъ освѣщенные. Тамъ, говорили хозяева, живетъ родственникъ сего праведника, а здѣсь его племянница. Съ кровли на кровлю перекликались многіе черезъ свистокъ очень громко и пронзительно. И я, сказалъ вдругъ нашъ хозяинъ, и я хочу принесть даръ Святому, и тотчасъ вытащилъ боченокъ изъ погреба. Зажгли его со всѣхъ сторонъ; смотрѣли на пылающій огонь; катали его на землѣ съ радостными восклицаніями, и заключили день пѣснями и плясками.

Намъ казалось, что сей островѣ долженъ быть мѣстомъ нашего вѣчнаго пребыванія; однакожъ надлежало разстаться. съ пріятнымъ мѣстомъ и съ добрыми людьми. Таковы ли всѣ? спрашивали они при прощаніи, и обѣщали пріѣхать къ намъ въ Соренто, и звали опять къ себѣ въ гости. Эта надежда утѣшала ихъ и насъ. Они проводили своихъ гостей до берега,-- и съ тѣхъ порѣ мы не видались.


"Вѣстникъ Европы", т. 73, 1814