# К юношеским стихотворениям

Петр Филиппович Якубович

Вечерняя звезда

Моя дорога

"Вот и кончился день, от которого я..."

На смерть Некрасова

Ловля белки (Из детских воспоминаний)

Корабль

"Хотел бы я владеть стихом..."

Разрыв

"Я умру, а солнце над землею..."

"Давно сказал мне голос неземной..."

"Здравствуйте, бодрые мыслью и духом!.."

"Безумец! Пора привыкать..."

Тиртей

"О, подлое, чудовищное время..."

"Ни в чем очарованья нет!.."

"Часто с любовью горячей, со страстью мятежной..."

Дума

П. Ф. Якубович. Стихотворения

Библиотека поэта. Большая серия.

Л., "Советский писатель", 1960


## К ЮНОШЕСКИМ СТИХОТВОРЕНИЯМ


(1877--1883)


СОДЕРЖАНИЕ


Вечерняя звезда

Моя дорога

"Вот и кончился день, от которого я..."

На смерть Некрасова

Ловля белки (Из детских воспоминаний)

Корабль

"Хотел бы я владеть стихом..."

Разрыв

"Я умру, а солнце над землею..."

"Давно сказал мне голос неземной..."

"Здравствуйте, бодрые мыслью и духом!.."

"Безумец! Пора привыкать..."

Тиртей

"О, подлое, чудовищное время..."

"Ни в чем очарованья нет!.."

"Часто с любовью горячей, со страстью мятежной..."

Дума


## ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА


Звездочка кроткая, звездочка ясная,

Что ты глядишь на меня,

Вечно спокойная, вечно прекрасная,

Полная вечно огня?

Если б ты знала, с какими страданьями

Здесь, на земле, нужно жить,

Тщетно томиться мечтами, желаньями,

Годы без смысла влачить!

Если б ты знала, как сердце горячее

Рабскую долю клянет,

Рвется покинуть болото стоячее,

Жаждет лазурных высот!

Но, лишь блеснула заря золотистая --

Слышен уж грома раскат!

Передо мною дорога тернистая...

Ясен ли будет закат?

Звездочка кроткая, звездочка ясная,

Что же ты грустно глядишь?

Вечно спокойная, вечно прекрасная,

Словно в испуге, дрожишь.

1877


## МОЯ ДОРОГА


Небу родной я, родной я душой!

Где же искать мне святую задачу?

Тщетно ищу я, тоскую и плачу --

Знаю я жребий страдальческий свой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Светлая ль то, роковая ль звезда

В жизни мой путь освещает, --

С музой моей никогда, никогда

Счастья душа не узнает.

Вечно мы будем страдать и страдать,--

То задыхаться под бурной любовью,

То всё чего-то в тумане искать,

То не слезами оплакивать -- кровью

Этот страдающий, гибнущий мир,

В тягостный сон погруженный,

В цепи закованный, в пошлый кумир --

В золото только влюбленный!..

1877

Новгород


## * * *


Вот и кончился день, от которого я

Ожидал так безумно отрады...

Не пройдет ли так пусто и жизнь вся моя,

Как в подвале глухом без лампады?

И болит, и томится тревогой душа...

Я стою, озаренный весь лунным сияньем,

Точно в храме безмолвном... Как ночь хороша,

Как она незнакома с страданьем!

Сердце ж просит любви, жаждет ласки родной...

Громкий вопль на устах замирает напрасно...

Ах! зачем нельзя жить для идеи одной?

Для чего эта грудь так волнуется страстно?..

1877


## НА СМЕРТЬ НЕКРАСОВА


Закатилась яркая звезда --

И утихли гордые мученья...

И поэта горькие сомненья

Разрешились смертью навсегда!

О, певец карающий, но милый,

Верный друг бездомной нищеты,

Перед душной, тесною могилой

В свой народ так свято верил ты!

Верил ты в тот день с горячей верой,

Что настанет на Руси родной,

Заблистает в нашей жизни серой

Красоты и истины звездой.

Жаждал ты отчизны возрожденья,

Чтоб до слуха ветер не донес

Из родного русского селенья

Накипевших от страданий слез.

Но народ, которого стенанья

Муза пела, -- песен не слыхал

И, как прежде, под ярмом страданья,

Ниц склонясь, стонал, стонал...

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Пусть, поэт, приют твой глух и тесен:

Широки у Волги берега --

Будет звук твоих чудесных песен

Оглашать родимые луга!

1877


## ЛОВЛЯ БЕЛКИ


(ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ)


"Белка! белка! -- крик раздался. --

Эй, сюда, Арап, Заграй! 1" --

И стрелою я помчался

На призывный шум и лай.

У густой зеленой ели,

Посредине полосы,

Злились, лаяли, ревели

Разъярившиеся псы.

А один, герой примерный,

Прыгал, дерево глодал...

Федя, мой товарищ верный,

Им ни в чем не уступал.

Прибежал и я в волненьи...

-- Что такое?

Без речей

Сыплем камни в углубленье

Двух сомкнувшихся ветвей.

Наша белочка-голубка

Там, прижавшись, ждет врага:

Красно-пепельная шубка,

Хвост изогнут как дуга.

То раскроет глазки шире,

То ушами поведет...

На одну идут четыре --

Всё забористый народ!

Федя живо изловчился:

Подсадил Федюшу я --

Он за ветку ухватился,

Изогнулся как змея.

"Ну, голубчик, примудрись-ка,

Подцепи ее живой!"

Прыток Федя: вот уж близко,

Хвать -- и взвыл охотник мой!

Укусила!.. Неказистый,

Да отчаянный зверек.

Развернулся хвост пушистый,

Словно парус, и -- прыжок!

Крик, содом на всю полянку...

Я кричу: "Ату! Ату!"

Псы визжат, и вот беглянку

Подхватили на лету.

Я затеял с ними драку,

Федя с ели кувырком,

И едва-едва собаку

Укротили мы вдвоем.

Белку отняли...

Бедняжка!

Краток был конец ее:

Раза два вздохнула тяжко,

Лапкой дрогнула -- и всё...

Тело быстро остывало,

Кровь сочилась вдоль спины...

О, как мало ты дышала

Свежим воздухом весны!

Заструились только реки,

Только ожили леса --

И сомкнула ты навеки

Эти кроткие глаза.

По кудрям берез веселых

Уж не будешь ты скакать,

С елей темных и тяжелых

Шишки красные ронять.

Всё погибло: край родимый,

Птички вольное житье...

Тут вопрос неотразимый

Встал: куда же нам ее?..

Долго в горе мы стояли...

Наконец, прогнав собак,

Белку в ямку закопали

Там, у рощи, где овраг, --

Где, резвясь, ручей студеный

Воды звонкие несет,

Соловей в листве зеленой

Рокотать не устает.

1878

1 Клички собак.


## КОРАБЛЬ


Лазурны, ласковы и знойны

И океан, и небеса;

Корабль наш, гавани краса,

Стоит, торжественный и стройный.

-- Проснись, душа моя! Воспрянь!

Пора из омута мирского

Направить путь, пора на брань,

Долой мертвящие оковы!

Исполнен гнева и любви,

Я поплыву легко и смело...

Вперед, друзья мои! За дело,

Матросы верные мои:

Сознанье молодости, силы,

Ключом бунтующая кровь,

Решимость биться до могилы,

К порабощенному любовь...

Снимайтесь с якоря проворно!

Мы нашу леность победим

И цепью крепкой и позорной

К корме высокой привинтим.

Одно, еще одно усилье --

И якорь вытащен... Ура!

Корабль, почуяв будто крылья,

Зашевелился, как гора.

Надулся парус белоснежный...

Невозмутимы небеса,

И ветер ласковый и нежный

Несет нас в океан безбрежный...

Корабль наш -- гавани краса!

1879


## * * *


Хотел бы я владеть стихом

Таким могучим и разящим,

Чтоб он звучал как божий гром

Над человечеством скорбящим!

Чтобы проклятия мои

Сердца, грубей и тверже стали,

Дрожать и плакать заставляли;

Призывы правды и любви --

Надежду в слабых поднимали!

Как светлый дух, не знал бы я

Запретной грани и дороги, --

И песня вольная моя

Входила б в нищие жилья

И в золоченые чертоги,

Повсюду славя новый мир,

Где смолкнут злобные проклятья,

Где люди, любящие братья,

Начнут великий счастья пир!

И в тот эдем благословенный

Моей пророческой мечты

Сзывал бы я с концов вселенной

Семью печальной нищеты.

Она на праздник обновленья

В одеждах праздничных вошла б,

И сбросил бы усталый раб

Оковы гнета и презренья!

12 июня 1880


## РАЗРЫВ


Гремел оркестр, и зал сверкал огнями.

Рой юношей и дев порхал между колонн,

И воздух весь дышал любовью и мольбами...

А я один, волнуемый мечтами,

Стоял вдали, подавлен, оглушен!

Ни вальса вихрь, ни рокот музыкальный,

Ни яркий блеск, слепивший им глаза,

Не покорял души моей печальной, --

Нет! всё ей чудилась, за шумом жизни бальной,

Людских скорбей встающая гроза...

И мне шептал, на миг не умолкая,

Какой-то враг иль друг: "Уйди от них!

Здесь смерть царит, холодная, немая,

Здесь осмеют, минуте угождая,

Святейшую из дум возвышенных твоих.

Здесь жизни бог -- минута наслажденья.

Серебряный туман иллюзий позади,

А впереди -- холодный мрак забвенья...

Уйди ж, уйди, не медля ни мгновенья,--

Тут ложь царит, -- скорее уходи!"

И я ушел поспешными шагами...

Как пышный пир, как светлый божий храм,

Небесный свод горел, дышал огнями...

Я поднял взор, увлаженный слезами:

Как мирно всё, как тихо было там!

<1880>


## * * *


Я умру, а солнце над землею

Будет так же весело гореть.

Я умру -- и для меня со мною

Всё погибнет... Стоит ли жалеть?

Не о том ли пожалеть украдкой,

Что я славы не успел нажить?

Нет! Зачем мне славы шепот сладкий,

Если сам я должен глухо гнить!

Отчего же сердце тихо стонет

И о чем-то ноет втайне грудь?

Кто по мне хоть вздох один уронит,

И о ком я сам бы мог вздохнуть?

Жаль расстаться мне с красой-природой:

Лишь она, как любящая мать,

Мне умела с жизнью и свободой

Тишину сердечную давать!

1880


## * * *


Давно сказал мне голос неземной:

"Нет счастья для тебя! Ты -- мой, ты -- мой!"

Когда, мечтой волнуемый жестокой,

Скитаюсь я, унылый, одинокой,

По зеленеющим лугам,

И вижу -- чуждо всё сомненья и страданья,

И мир цветет, и песня ликованья

Звенит и льется здесь и там, --

Тогда о счастии мечтаю я невольно;

Грядущего зияющая даль

Меня страшит... И сердцу больно, больно,

И расставаться с жизнью жаль!

Идти безропотно на муки и гоненья,

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

31 мая 1880


## * * *


Здравствуйте, бодрые мыслью и духом! --

Все вы, в ком барства надменного нет,

К братским страданиям чуткие слухом,

Все мой примите привет!

Братья! Есть воля у нас непреклонная,

Есть у нас вера... Наш лозунг: "Вперед

Все, кому жизнь эта бледная, сонная

Жизни живой не дает!"

Ночи, темневшей столетия целые,

Призраки скрылись... Заря занялась...

Выйдем же встречу ей, бодрые, смелые,--

Время и правда за нас!

С первыми красного солнца лучами

Скроется ввысь непроглядный туман;

День нескончаемый вспыхнет над нами

Весел и пышно-румян!..

21 июня 1881


## * * *


Безумец! Пора привыкать

Страдать без чужого участья,

Наивные бросить мечты --

Погоню за призраком счастья.

Не слабым и робким идти

Под знаменем гордым рассвета --

Суровым и грубым бойцом,

Не ждущим ни ласк, ни привета!

Ты, сердце! не бейся в груди

Так страстно, мучительно-страстно,

Не плачь неутешно о том,

Чего воротить ты не властно.

Забудься, больное дитя,

Печаль тишиной убаюкай

И личную боль заглуши

Людскою великою мукой!

18 июня 1882


## ТИРТЕЙ


Была пора, когда в годину бед

Перед испуганной толпою

Стоял, как вождь -- как бодрый вождь -- поэт

С своею песнью огневою.

Могучих струн призывный, смелый звук

Был то же, что свободы знамя.

Вокруг певца звучал оружья стук,

Сильней горело битвы пламя.

Копье врага щитом он отражал,

К друзьям бросался с гордым словом

И грудь свою бесстрашно подставлял

Мечам и дротикам суровым...

А в наши дни, в чудовищные дни

Битв небывалых под луною,

Сыны богов, поэты, где они --

Тиртеи с песнью огневою?

Когда чириканье трусливое порой

До слуха воина коснется,

Он, покачав усталой головой,

С усмешкой горькой отвернется...

6 ноября 1882


## * * *


О, подлое, чудовищное время

С кровавыми глазами, с алчным ртом --

Година ужаса! Кто проклял наше племя,

Кто осудил его безжалостным судом?

Пришли мы в мир с горячею любовью

К униженным, к обиженным, ко всем,

Кто, под крестом борьбы сам истекая кровью,

На стон собратьев не был глух и нем;

Пришли мы в мир с решимостью великой

Мир погибающий от гибели спасти,

От бойни вековой, бесчеловечной, дикой...

И что ж? -- Нас распяли, предав на полпути!

Жизнь умерла. Кто скрылся в катакомбы,

Кто пал в борьбе. Чудовищам богам,

Что день, приносятся живые гекатомбы

И курится кровавый фимиам...

Ликуют псы, и торжествуют шумно

Жильцы хлевов своей победы час...

И рвется стон из сердца -- стон безумный:

"Кто проклял нас? кто проклял нас?.."

Ноябрь 1882


## * * *


Ни в чем очарованья нет!

Бескровны, будто привиденья,

Без радостей, без тяжких бед

Влачатся скучные мгновенья.

И тот, кто размышлять привык,

Не покорится вновь обману:

Ему веселья возглас -- дик,

И каждый день наносит рану...

. . . . . . . . . . . . . . .

"Не бойтесь смерти... Смерти ночь

Страшнее ль жизни бездыханной?

Ярмо бессилья сбросим прочь --

И в путь к земле обетованной!

Вперед, дороги нет назад!"

Но клич "вперед!" злорадным смехом

Слепцы встречают -- и вопят,

Отдавшись суетным потехам:

"Безумцы! гибель, гибель вам!"

И бьют безумцев беспощадно...

А солнце жизни светит чадно

Самим угрюмым палачам.

18 июня 1882


## * * *


Часто с любовью горячей, со страстью мятежной

Рвусь я к тебе, моя милая... Строго,

Властно царит надо мною твой образ... Так нежно,

Так беззаветно люблю я, так много!

Столько сказать я тебе, как сестре и как другу,

В эти минуты хочу... Все сердечные раны

Рад обнажить, чтоб развеять туманы,

В сердце смирить беспокойную вьюгу!

Что за дитя -- человек!.. Повстречавшись, сурово,

Кратко и холодно мы говорим и порою,

Сами не зная зачем, ядовитое слово

В сердце друг другу вонзаем с тоскою...

Слезы глотая, ломаю я руки...

Муки любви, вы, безумные муки!

1883


## ДУМА


Мозг опьянел от долгой муки; в жилах

Течет не кровь -- ключом бунтует желчь.

И вера пылкая иронией холодной

Убита вероломно... Как скупцы,

За девятью мы бережем замками

Мечты заветные, и -- есть они иль нет --

Ни друг, ни враг не знает, ни... хозяин.

И часто жгучее, безумное блаженство

Находим мы и вместе муку злую,

Бессмысленно терзая, без нужды,

И без того измученного друга, --

Незримые толпе, но верные удары

В больное сердце нанося, бросая

Слова вражды, безумные слова...

И для чего? Кто мне ответит -- кто?..

Друг милый мой (наедине с тобой

Даю тебе нежнейшее названье)!

Бесценный друг! Взгляни кругом, вперед,

В больное сердце загляни: уходит

За годом год, слабеют жизни силы...

Всё ближе ночь без проблеска зари...

Всё даль страшней и круг друзей теснее,

Всё холодней в душе и безнадежней...

Скажи: ужель нигде спасенья нет?

Любимый друг, ужели невозможно,

Смирив гордыню, сбросить маски с лиц

И вырвать ложь-чудовище из сердца?

Заплакать громко, громко без стыда,

Пожать друг другу крепко руки --

И выйти в путь на труд великий!..

7 марта 1883


## ПРИМЕЧАНИЯ


Раздел создан в изд. 1910 г. Вообще к своим ранним стихам Якубович относился очень строго: "Я немножко научился работать и стал писать сносные (в смысле формы) стихи только в сравнительно поздние годы и до сих пор краснею за то, что без зазрения совести печатал, бывало за полной подписью, в юности" (письмо к Е. А. Придворову -- Демьяну Бедному от 21 декабря 1908 г., ЦГАЛИ).

Вечерняя звезда. Впервые -- изд. 1901 г., стр. 7. Печ. по Изд. 1910 г., т. 2, стр. 171. Передо мною дорога тернистая -- ранний отзвук Некрасова: "выводи на дорогу тернистую" ("Рыцарь на час"). Положено на музыку Р. М. Глиэром.

Моя дорога. Впервые --"Дело", 1878, No 12, стр. 279, подпись: П. Я. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 172, для которого Якубович переработал 1-е четверостишие, исключив 12 стихов, следовавших за ним, и обозначив пропуск строкой точек:

В каждой строке моей капля любви

К светлым идеям, к заботам народным,

Душу щемящие звуки мои

Дышат стремленьем к добру благородным.

В каждой строке моей капля любви...

Но отчего они дышат и ядом?

Но отчего в моей юной крови

Ненависть бродит со всем своим адом?

Но отчего я готов оттолкнуть

Всякого, кто из слепого участья

Руку задумает мне протянуть

И пожелает удачи и счастья?!

Из 16 принятых редакцией "Дела" стихотворений Якубовича цензор зачеркнул 9 и пропустил одно (см. прим. Якубовича к стихотворению "Весенняя сказка", стр. 387). Оплакивать -- кровью. Якубович еще в гимназии мечтал разделить участь русских патриотов, стремившихся освободить южных славян от турецкого ига в 1877--1878 гг. В юношеском стихотворении "Разочарование" ("Живописное обозрение", 1882, No 13, стр. 203, датированном в автографе 26 июня 1881 г., ПД) он вспоминал об этом периоде общественного подъема, захватившем гимназию:

Мой учитель большой был руки оптимист,

Патриот безупречный вполне,

С ним мы голодом Запад сбирались морить,

Отправлялись из Индии гнать англичан,

Немчуру.. ту хотели совсем придушить

Для великого дела славян!

"Вот и кончился день, от которого я...". Впервые -- изд. 1901 г., т. 1, стр. 8, под заглавием "Весенняя ночь". В предпоследней строке было: "Жить для отчизны одной". Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 173, где исправлена эта строка.

На смерть Некрасова. Впервые -- изд. 1910 г., т. 2, стр. 174. Написано в последнем классе гимназии. Через год, 27 октября 1878 г., Якубович сообщает сестре: "Мой любимец -- Некрасов" и горячо рекомендует его читать. Гордые мученья -- Якубович, очевидно, сопоставил Некрасова с образом Крота из его поэмы "Несчастные" (Крот -- "гордый мученик", "Его страданья были горды"). Певец карающий, но милый -- перефразировка стиха Лермонтова "Певец неведомый, но милый" ("Смерть поэта"). Чтоб до слуха ветер не донес и т. д. -- перефразировка 3-й строфы из стихотворения Некрасова "Что ни год -- уменьшаются силы...". Но народ... песен не слыхал. Перефразировка стихов 41--42 из стихотворения Некрасова "Умру я скоро..." Приют твой глух и тесен -- измененный стих Лермонтова: "приют певца угрюм и тесен" ("Смерть поэта"). Если у Лермонтова:

Замолкли звуки чудных песен,

Не раздаваться им опять...

У Якубовича:

Будет звук твоих чудесных песен

Оглашать родимые луга!

Ловля белки. Впервые -- "Родник", 1882, No 7, стр. 56. С небольшим исправлением -- изд. 1887 г., стр. 40. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 176. В стихотворении отразились детские впечатления от жизни в Исаеве. Федя -- пастушок, товарищ детства; его характеристика дана в воспоминаниях Якубовича "На ранней зорьке" (РБ, 1909, No 1, стр. 219).

Корабль. Впервые -- изд. 1901 г., стр. 24.

"Xотел бы я владеть стихом...". Впервые -- "Дело", 1880, No 10, стр. 168, под заглавием "Мечта", подпись: П. Я. С исправлениями-- изд. 1901 г., стр. 26. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 182. Черновой автограф (заглавие "Мечта") датирован 12 июня <1880>. Новг<ород> (ПД). Приводим стихи, следовавшие после стиха 9 в автографе:

И, как орел, носился б я

Над прозябающей землею.

...И пел бы я в стихах моих

Тот край, где всё полно любовью,

Где человек людскою кровью

Не обагряет рук своих;

Где нет ни праздности, ни лени,

Ни празднословия, ни лжи,

Где не сгибаются колени,

Не лезут братья на ножи.

Разрыв. Впервые -- изд. 1910 г., т. 2, стр. 184. По теме примыкает к стихотворению "В театре".

"Я умру, а солнце над землею...". Впервые -- изд. 1910 г., т. 2, стр. 186. Печ. по авт. экз., т. 2, стр. 186. Якубович зачеркнул в последней строфе слово "вечно" ("Лишь она, как вечно любящая мать").

"Давно сказал мне голос неземной...". Впервые -- изд. 1910 г., т. 2, стр. 187. Этим стихотворением начиналась 3-я рукописная книга "Новейшие стихотворения П. Якубовича. Новгород, 1880. Май", ее первый раздел: "Призывы и упреки". Черновой автограф датирован: "31 мая 1880. Новгород". Первоначальное заглавие "Мечтатель" заменено: "Вступление" (ПД). Приводим вариант конца после стиха 12:

Когда мольбам моим напрасным,

Проклятьям и призывам страстным

Внимает праздная толпа,

Тогда с улыбкой сожаленья

Мне говорят: "Несчастен ты!

Оставь безумные мечты --

И ты найдешь успокоенье".

Так каждый час мой огорчен --

То жизни холодом суровым,

То страхом, то сомненьем новым...

"Здравствуйте, бодрые мыслью и духом!..". Впервые -- РБ, 1882, No 9, август, стр. 1, с подзаголовком: "поев. О. И. H--р--му", т. е. Осипу Ивановичу Нагорному (см. о нем на стр. 395). Печ. по изд. 1901 г., т. 1, стр. 45, куда внесены исправления и убрана 2-я строфа:

С верою гордой, с решимостью пламенной

Может отважный добиться всего:

Брызнет из почвы бесплодной и каменной

Светлый родник у него.

Написано в период дружбы с Нагорным. Автограф датирован: "Ночь на 21 июня 1881", заглавие "Братьям" (ПД). Приводим вариант 2-й строфы по автографу:

Выйдем под музыку гимна свободного...

Всем, кому высшего счастия нет --

Счастья великого, счастья народного, --

Братский привет!

"Безумец! Пора привыкать...". Впервые -- изд. 1902 г., т. 1, стр. 53 (начало: "О сердце! Пора привыкать..."). Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 190. В черновом автографе обращено к Р. Ф--к <Франк>, датировано: 18 июня 1882 (ПД). 2-я и 3-я строфы, стихи 5--12 в нем даны в следующей редакции:

Не женщинам слабым идти

Под знаменем светлым свободы --

Бойцам, закаленным в борьбе,

Узнавшим нужду и невзгоды!

Не плачущим детям нести

Оружие бранное мести:

Тому, кто без стона умрет

Во имя свободы и чести!

Беловой автограф датирован: "11 января 1883", с примечанием: "Из души -- и какое противоречие, в то время, тому, что предлагает мне жизнь (хотя бы в мечтах). Достопам<ятный> это вечер: К. Ф. Я. Ш." <вероятно, Комарницкий, Франк, Якубович, Шебалин>. Связано со вступлением Якубовича в "Народную волю".

Тиртей. Впервые -- "Живописное обозрение", 1883, No 46, стр. 306. Заглавие по цензурным мотивам смягчено: "Поэт". Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 188. Автограф -- ПД. "Тиртей" был предназначен для июньской книжки журнала "Дело" за 1883 г., но был запрещен цензурой. В делах цензурного комитета сохранилась корректура с резолюцией: "не дозволено" (ЦГИАЛ, Дело С.-Петербургского цензурного комитета по изданию журнала "Дело", 1866, No 76, л. 43). Тиртей -- древнегреческий поэт VII--VI вв. до н. э. По преданию, Тиртей своими песнями воодушевлял спартанцев на военные подвиги. Личность Тиртея вызывала интерес у поэтов-декабристов и поэтов-петрашевцев (см. сб. "Поэты-петрашевцы". Л., 1957, стр. 66). "Тиртей" Якубовича, возможно, является откликом на десятую годовщину Парижской коммуны и обращен к Э. Потье, автору "Интернационала". Якубович был знаком с поэзией коммунаров. Социалистическая печать Франции называла Э. Потье, величайшего поэта Парижской коммуны, "Тиртеем Коммуны" (Ю. Данилин. Поэты Парижской коммуны. М., 1947, стр. 232--234).

"О, подлое, чудовищное время...". Впервые -- "Вестник Народной воли", Женева, 1885, No 4, стр. 125, в цикле "Из песен о молодом поколении", с общей для цикла пометой: "С.-Петербург. 1880--1884 гг.", подпись: Я. В изд. 1910 г. печатались первые 8 стихов, пропуск -- очевидно, цензурный -- обозначался строкой точек; мы восстанавливаем текст по автографу, датированному ноябрем 1882 г. (ПД). В автографе небольшое разночтение. Вошло в "Новый сборник революционных песен и стихотворений" (Париж, 1898); "Сборник песен и стихотворений" (Берлин, 1906). Година ужаса -- разгул реакции после 1 марта 1881 г. Гекатомбы -- у древних греков жертвоприношение из ста быков; здесь в переносном смысле: огромные жертвы.

"Ни в чем очарованья нет!..". Впервые -- "Мир божий", 1899, No 10, стр. 20, в цикле "Из забытой тетради". Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 192, где после стиха 8 опущено четверостишие. Черновой автограф ПД датирован: 18 июня 1882.

"Часто с любовью горячей, со страстью мятежной...". Впервые -- "Дело", 1883, No 3, стр. 64 (начало: "Грезы уснуть не дают мне..."). Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 192, где опущено начало -- первые 8 стихов. Обращено к Р. Ф. Франк.

Дума. Впервые -- "Дело", 1883, No 8, стр. 227. Печ. по изд. 1910 г., т. 2, стр. 194, где стихотворение переработано и сокращено (в первой редакции было 36 стихов). Черновой автограф озаглавлен "Монолог", датирован: "7 марта 1883, 11 часов вечера, по возвращении с П<есков?>, где не пр<остил>ся с Р." (Р. Франк жила на Песках). Автограф "в исправленном виде" озаглавлен "Дума". Оба -- в тетради юношеских стихов (ПД).