# Воспоминание о М. С. Куторге

Дмитрий Дмитриевич Языков

## ВОСПОМИНАНІЕ О М. C. КУТОРГѢ.


Коротко и смутно извѣстила телеграмма о кончинѣ Михаила Семеновича Куторги. Не менѣе лаконичны оказались и газетные некрологи: они въ немногихъ строкахъ передали только нѣсколько отрывочныхъ біографическихъ свѣдѣній, безъ малѣйшихъ указаній на замѣчательную учено-литературную дѣятельность умершаго историка. Между тѣмъ, покойный, по своей долгой профессорской службѣ въ двухъ столичныхъ университетахъ, по своимъ трудамъ, замѣченнымъ иностранными учеными, наконецъ, по своему личному характеру, заслуживалъ болѣе подробныхъ воспоминаній. Одно изъ такихъ воспоминаній близко и къ намъ, пишущимъ эти строки: намъ пришлось быть если не учениками, то слушателями лекцій Куторги, при закатѣ его профессорства. Вотъ почему мы беремся за перо и, благодаря отчасти собраннымъ матеріаламъ, отчасти личнымъ воспоминаніямъ, предлагаемъ "Обзоръ жизни и трудовъ" покойнаго историка.

М. С. родился въ 1811 году и, если не ошибаемся, получилъ первоначальное образованіе въ 3-й е.-петербургской гимназіи; изъ послѣдней онъ поступилъ на "словесное отдѣленіе" С.-Петербургскаго университета (1827 г.), но успѣлъ пробыть тамъ только одинъ годъ. Еще въ ноябрѣ 1827 года, состоялось высочайшее приказаніе -- избрать въ университетахъ способнѣйшихъ студентовъ, "непремѣнно природныхъ русскихъ", и отправить ихъ для научныхъ занятій сначала въ Дерптъ, а потомъ за границу. Исполняя высочайшую волю, Петербургскій университетъ назначилъ шестерыхъ своихъ питомцевъ, въ числѣ ихъ и первокурсника Куторгу. Молодые люди выдержали предварительное испытаніе въ академіи наукъ и 16-го іюля 1828 года отправились въ Дерптъ. Тамъ, подъ руководствомъ одного изъ дерптскихъ ученыхъ, они образовали такъ называемый "профессорскій институтъ". Въ этомъ "разсадникѣ профессоровъ" Куторгѣ пришлось пробыть болѣе четырехъ лѣтъ (съ поля 1828 г. до конца 1832 г.) написать первый ученый трудъ, подъ названіемъ: "De tribubus Atticis eorumque cum regni partibus nexu" (Dorpati, 1832), и послѣ защиты (15-го декабря того же года) получить степень магистра философіи. Затѣмъ, молодой ученый былъ отправленъ въ заграничное путешествіе. Два года (1833--1834) онъ провелъ среди усиленныхъ занятій въ Парижѣ, Гейдельбергѣ, Мюнхенѣ и, главнымъ образомъ, въ Берлинѣ. Тогда въ заграничныхъ университетахъ, особенно въ нѣмецкихъ, получила широкое развитіе такъ называемая "Нибуровская школа". Профессора-исторшій преимущественно работали надъ изученіемъ античнаго міра: путемъ строгаго критическаго анализа, чрезъ непосредственное знакомство съ классическими писателями и уцѣлѣвшими памятниками, они возсоздавали исторію Греціи и Рима, съ ихъ особеннымъ политическимъ бытомъ и учрежденіями, съ ихъ религіей, литературой и искусствами, наконецъ, съ ихъ замѣчательными людьми. Такимъ научнымъ направленіемъ сильно увлекся М. С, Куторга и началъ слѣдовать ему съ первыхъ дней своего преподаванія въ Петербургскомъ университетѣ (съ августа 1835 года). Ему выпало на долю, сначала адьюнктомъ, а потомъ профессоромъ, читать лекціи на филологическомъ факультетѣ по древней и средневѣковой исторіи. Первыя же чтенія, какъ по отзыву оффиціальнаго историка {Григорьевъ: "С.-Петербургскій университетъ втеченіе первыхъ пятидесяти лѣтъ", Спб., 1870 г., стр. 213--214.}, такъ и по воспоминаніямъ одного изъ студентовъ {Устряловъ: "Воспоминанія о С.-Петербургскомъ университетѣ" (Историческій Вѣстникъ, 1884 г., кн. 8, стр. 297--300).}, оказались "живительною и плодотворною новостью", составили даже "эпоху". Въ самомъ дѣлѣ, каждая лекція, посвященная извѣстному историческому лицу, указывала источники и литературу предмета, рядомъ съ строго-критической ихъ оцѣнкой. Точно также въ рѣдкомъ чтеніи не передавались прежніе и новые взгляды на излагаемые факты, съ цѣлью, какъ можно вѣрнѣе освѣтить ихъ передъ слушателями. Этого мало, тотъ же критическій методъ изслѣдованія Куторга переносилъ изъ аудиторіи къ себѣ на домъ, гдѣ съ сороковыхъ годовъ завелъ особыя "вечернія бесѣды", -- зародышъ такъ называемыхъ теперь "семинаріевъ". Тутъ, до словамъ профессора Григорьева, занимался онъ спеціальнымъ разборомъ отдѣльныхъ историческихъ вопросовъ, задавалъ тэмы студентамъ для разработки, разбиралъ сочиненія, которыя они представляли, и такимъ образомъ на дѣлѣ знакомилъ молодыхъ людей съ требованіями и пріемами исторической критики. Такое преподаваніе не осталось безъ благотворныхъ результатовъ: оно принесло несомнѣнную пользу для учениковъ Куторги, что подтверждается большою вереницею ихъ собственныхъ историко-критическихъ трудовъ {Достаточно, по названной уже книгѣ профессора Григорьева, обратить вниманіе на тэмы сочиненій, удостоенныхъ медалями, и диссертацій, за которыя присуждены ученыя степени по всеобщей исторіи, чтобы понять сильное вліяніе воззрѣній и научнаго направленія М. С. Куторги.}.

Но въ то же время подобное направленіе ярко отразилось и въ учено-литературной дѣятельности самого профессора. Втеченіе тридцатипятилѣтней службы при Петербургскомъ университетѣ (1835--1869 г.) имъ напечатаны въ журналахъ или изданы отдѣльно слѣдующія произведенія:

"Политическое устройство германцевъ до VI столѣтія", Спб., 1837 г.

"Колѣна и сословія аттическія", диссертація на степень доктора философіи, Спб., 1838 г. Это изслѣдованіе переведено на французскій языкъ и издано подъ слѣдующимъ заголовкомъ: "Essai sur l'organisation de la tribu dans l'antiquité, traduit du russe par М. Chopin, Paris, 1839".

"Историческія воспоминанія путешественника: Версаль", Спб., 1839 г.

"О собраніи, называемомъ: Notitia dignitatum Imperii Romani", Спб., 1839 г.

"Людовикъ XIV", историческій очеркъ (Современникъ, 1843 г., кн. 1 и 2). Отдѣльный оттискъ: Спб., 1843 г.

"О поэтической и философической сторонѣ аѳинской образованности", актовая рѣчь ("Годичный актъ С.-Петербургскаго университета", Спб., 1843 г.). Отдѣльно: Спб., 1843 г.

"Исторія Аѳинской республики отъ убіенія Иппарха до смерти Мильтіада", Спб., 1848 г. Это сочиненіе удостоено демидовской награды въ 1850 году по рецензіи К. А. Блума.

"Периклъ", историческій очеркъ (Современникъ, 1850 г., т. XIX, кн. 2).

"Очеркъ новѣйшихъ историковъ Западной Европы: Леопольдъ Ранке" (Библіот. для Чтен., 1850 г., т. 99, кн. 2).

"Исторія папской власти до Карла Великаго и возстановленіе Западной Римской имперіи" (Современникъ, 1850 г., т. XXI, кн. 5).

"Очеркъ науки древностей (Библіот. для Чтен., 1850 г., т. 104, кн. 12).

"Die Ansichten des Dikäarchos über den Ursprung der Gesellschaft, nebst der Erklärung seines Fragments bei Stephanos von Byzanz s. v. "πάτρα" и "Beiträge zur Erklärung der vier ältesten attischen Phylen" (Bulletin de la classe des sciences historiques, philologiques et polit, de l'Acad. Imp. des sciences de St.-Pétersbourg, 1850--1851, t. VIII).

"Критическія розысканія о законодательствѣ Алкмэонида Клисѳена" (Пропилеи, изд. П. М. Леонтьева, М., 1853 г., кн. 3). Это изслѣдованіе переведено на нѣмецкій языкъ и напечатано подъ заглавіемъ: "Kritische Untersuchungen über die von dem Alcmäoniden Cleisthenes eingeführte Staatsverfassung" (Mélanges Greco-Romains, 1854, t. I, livrais. 4, pag. 358--409).

"Хронологическія розысканія, относящіяся къ событіямъ персидскихъ войнъ" (Годичный актъ С.-Петербургск. университета, Спб, 1853 г.). Это изслѣдованіе, нѣсколько измѣненное и дополненное, вышло отдѣльно, подъ заглавіемъ: "Персидскія войны, критическія изслѣдованія о событіяхъ этой эпохи древней греческой исторіи" (Спб., 1868 г.), и удостоилось половинной Демидовской награды въ 1859 году, по рецензіи Ф. Лоренца. Оно же, снова съ нѣкоторыми иэмѣненіями, было переведено на французскій языкъ и напечатано подъ заголовкомъ: "Recherches critiques sur l'histoire de la Grèce pendant la période des guerres Mèdiques" (Mémoires présentés par divers savants à l'Académie des Inscriptions et BeUes-Lettres, 1861, t. VII).

"О раздѣленіи собственности въ Аѳинахъ и о Трансептахъ" (Годичный актъ С.-Петербургскаго университета, Спб., 1858 г.). Этотъ трудъ, въ измѣненномъ видѣ, былъ напечатанъ и на французскомъ дэыкѣ, подъ названіемъ: "Essai historique sur les Trapézites ou banquiers d'Athènes, procédé d'une notice sur la distinction de la propriété chez les Athéniens" (Compte rendu à l'Académie des sciences morales et politiques, 1859, la séance du samedi 24 septembre).

"Mémoire sur le parti persan dans la Grèce ancienne" и "Mémoire sur le procès de Thémistocle" (Mémoires présentés par divers savants à l'Académie des Inscriptions et Belles-Lettres, 1860).

"Les villes de Cyrtanes et de Corsia, et les ruines d'Halae" (Revue Archéologique, 1860).

"Examen de la dissertation de Richard Bentley sur l'authenticité des lettres de Thémistocle", Paris, 1861).

"О днѣ и праздникѣ новаго года у аѳинянъ передъ Пелопоневскою войною" (Приложеніе къ VIII тому "Записокъ" императ. академіи наукъ 1865 г., No 5, 38 стр.)

"Введеніе въ исторію древней греческой образованности" (Журналъ мин. нар. просв., 1867 г., ч. 138, кн. 5).

"Объ историческомъ развитіи понятія исторіи отъ древнѣйшей эпохи на Востокѣ до нашего времени" (тамъ же, 1868 г., ч. 137, кн. 2 и 3).

Вотъ какими печатными трудами М. С. Куторга отмѣтилъ свою дѣятельность въ Петербургскомъ университетѣ, при которомъ, уже въ званіи заслуженнаго профессора, состоялъ до 22-го марта 1869 года. Затѣмъ, со второй половины того же года, онъ перенесъ свою профессорскую службу въ Московскій университетъ. Тутъ ему пришлось пробыть на каѳедрѣ всеобщей исторіи только пять лѣтъ (1869--1874 г.) и читать лекціи по древней исторіи филологамъ первыхъ двухъ курсовъ, вмѣстѣ съ первокурсниками-юристами. Въ этотъ-то пятилѣтній періодъ, именно втеченіе 1870--1872 годовъ, намъ и удалось слушать его лекціи. Живо помнимъ, что М. С. долго не начиналъ своего курса въ началѣ 1870 академическаго года, вслѣдствіе своей третьей поѣздки въ Грецію {Первая поѣзда въ Грецію, Малую Азію и Египетъ относится въ 1859 году; второе путешествіе по тѣмъ же странамъ совершено въ 1861 году.}. Наконецъ, разнеслась вѣсть, что онъ пріѣхалъ. Дѣйствительно, въ концѣ октября, по нижнему университетскому корридору, довольно быстро направлялся средняго роста старикъ, на головѣ котораго виднѣлся теплый картузъ давнишней моды, а въ рукахъ какой-то большой свертокъ. Это былъ М. С. Куторга. Онъ бодро поднялся по лѣстницѣ, вошелъ въ такъ называемую "большую словесную аудиторію" и, снявъ картузъ, поклонился студентамъ. Тутъ можно было хорошо разсмотрѣть профессора. Его большая голова, съ широкой лысиной и небольшими остатками волосъ на вискахъ, напоминала голову философа Сократа; быстрые глава выказывали еще сохранившійся огонекъ, а длинная сѣдая борода почти совсѣмъ закрывала собою спереди мундирный фракъ. Между тѣмъ, М. С. бережно, точно съ благоговѣніемъ, развернулъ принесенный свертокъ: тамъ оказалась громадная географическая карта древняго міра, которая тотчасъ же, при помощи двухъ студентовъ, была укрѣплена на доскѣ. Такое развѣшиваніе карты совершалось передъ каждой лекціей Куторги, послѣ чего уже начиналось самое преподаваніе.

Отдавая теперь отчетъ объ этихъ чтеніяхъ, мы, прежде всего, должны замѣтить, что они не были систематичны, какъ обыкновенный учебникъ по исторіи древняго міра, т. е. въ нихъ не передавались постепенно всѣ общеизвѣстные факты. Напротивъ, М. О. старался болѣе останавливаться, такъ сказать, на "излюбленныхъ пунктахъ", напримѣръ, онъ особенно подробно говорилъ о вліяніи Востока на Грецію, о миѳологіи античнаго міра, о борьбѣ демократіи съ аристократіей въ Элладѣ, о такой же борьбѣ между патриціями и плебеями въ Римѣ, о вѣкѣ Перикла и т. д. Затѣмъ, при каждомъ удобномъ случаѣ, имъ цитировались наизусть длинныя строки изъ сочиненій греческихъ и латинскихъ писателей или, чтб чаще бывало, прочитывались страницы Геродотовой исторіи въ переводѣ извѣстнаго эллиниста И. И. Мартынова {Надо замѣтить, что М. С. достояно называлъ греческаго историка "Иродотомъ". Точно также онъ употреблялъ особенныя формы, какъ, напримѣръ, "димократія", "Омиръ" (вмѣсто, демократія, Гомеръ), и не равъ доказывалъ большую правильность своего выговора, а также и правописанія.}. Далѣе, упоминая про какое нибудь важное событіе или называя замѣчательную мѣстность, Куторга постоянно знакомилъ насъ съ открытіями иностранныхъ ученыхъ или съ своими собственными изслѣдованіями и впечатлѣніями. Такъ онъ часто касался выше названныхъ своихъ "мемуаровъ" и не разъ добродушно заявлялъ съ каѳедры: "Мм. гг.! если вамъ попадется этотъ мемуаръ, то отыщите данную страницу и поставьте скобки; теперь мое предположеніе не подтвердилось новыми раскопками и изысканіями". Точно также, разсказывая, что Ксерксъ пробрался по тропинкѣ, указанной грекомъ Эфіальтомъ, М С. уже съ гордостью прибавлялъ: "По этой дорожкѣ съ особеннымъ чувствомъ прошелъ великій историкъ, англичанинъ Гротъ; по ней прошелъ и вашъ покорнѣйшій слуга".... Наконецъ, надо прибавить, что каждая лекція Куторги была жива, ясна, точно интересная бесѣда. Этому помогали еще сохранившійся даръ слова и та одушевленная фигура профессора, которая и теперь, спустя болѣе пятнадцати лѣтъ, ярко рисуется передъ нашими глазами....

Таковъ былъ покойный историкъ въ свои послѣдніе годы на каѳедрѣ Московскаго университета. Не менѣе дѣятельнымъ онъ заявилъ себя и въ тогдашней ученой литературѣ. Имъ были напечатаны въ то время слѣдующія труды:

"Историческое развитіе понятія исторіи" (Извѣстія Московск. университета, 1870 г.).

"Разборъ сочиненія: Археологическая топографія Таманскаго полуострова" (Русск. Вѣстникъ, 1870 г., кн. 12).

"О счетахъ у древнихъ грековъ: исторія слова "камешекъ" (тамъ же, 1872 г., кн. 12).

"О наукѣ и ея значеніи въ государствѣ" (тамъ же, 1873 г., кн. 3). "Платэи, отрывокъ изъ путешествія по Греціи" (тамъ же, 1874 г., кн. 11).

Даже по выходѣ изъ Московскаго университета (1874 г.) и отъѣздѣ въ свое имѣніе (Могилевской губерніи), М. C. не переставалъ интересоваться наиболѣе любимымъ предметомъ -- исторіей Греціи. Это хорошо доказываютъ двѣ послѣднія его статьи, также помѣщенныя въ "Русскомъ Вѣстникѣ", а именно: "Борьба димократіи съ аристократіей въ древнихъ эллинскихъ республикахъ предъ персидскими войнами" (1875 г., кн. 11) и "Новая книга о Периклѣ", по поводу сочиненія г. Люперсольскаго: "Очеркъ государственной дѣятельности и частной жизни Перикла" (1880 г., кн. 2).

Но и вдали отъ каѳедры Куторга не былъ окончательно забытъ своими прежними учениками. Они съ признательностью вспомнили маститаго профессора въ концѣ 1882 года, когда исполнилось пятьдесятъ лѣтъ со дня напечатанія и защиты его магистерской диссертаціи. Тогда къ нему въ деревню прибыла депутація съ адресами Петербургскаго университета и тамошняго историко-филологическаго института, а отъ многихъ бывшихъ слушателей, разсѣянныхъ по разнымъ городамъ Россіи, прилетѣли письма и телеграммы съ радостнымъ привѣтомъ {Описаніе этого юбилея помѣщено въ "Московскихъ Вѣдомостяхъ" (1883 г., No 37).}. Видя такое признаніе своихъ заслугъ, М. C. выразилъ мысль, что ему послѣ юбилея остается ожидать только "тихой кончины".... Онъ и не ошибся: смерть приблизилась къ нему 21-го мая нынѣшняго года...


Дмитрій Языковъ.


"Историческій вѣстникъ", No 9, 1886