# С. Н. Южаков. Вопросы просвещения. Публицистические опыты. Спб. 1897 г

Сергей Николаевич Южаков

С. Н. Южаковъ. Вопросы просвѣщенія. Публицистическіе опыты. Спб. 1897 г. Ц. 1 р. 50 к. Немного книгъ, которыя мы съ такой готовностью рекомендовали бы читателю, какъ "Вопросы просвѣщенія" г. Южакова. Своевременность и живость затронутыхъ почтеннымъ авторомъ темъ въ связи съ острой и талантливой критикой дѣлаютъ книгу глубоко интересной и значительной въ общественномъ смыслѣ. Книга состоитъ изъ ряда статей, печатавшихся за послѣдніе года въ "Русскомъ Богатствѣ". Собранныя теперь въ одно цѣлое, эти статьи, за исключеніемъ двухъ послѣднихъ, даютъ яркое представленіе о недостаткахъ нашего средняго и высшаго образованія, объ отсталости его отъ жизни и о томъ прискорбномъ шагѣ назадъ, который Россія сдѣлала за послѣднія пятнадцать лѣтъ въ области просвѣщенія. Что касается двухъ послѣднихъ статей: "Просвѣтительная утопія" и "женщина и просвѣщеніе", то ихъ мы обойдемъ молчаніемъ, замѣтивъ только, что на мѣстѣ почтеннаго автора мы бы не включили ихъ въ отдѣльное изданіе, отчего послѣднее ничего не потеряло бы.

Главную цѣнность статей составляетъ критика нашей классической системы и превосходная, единственная въ своемъ родѣ, оцѣнка тѣхъ учебниковъ, по которымъ обучаются сотни тысячъ учениковъ. Г. Южаковъ относится отрицательно равнымъ образомъ и къ классическимъ гимназіямъ, и къ реальнымъ училищамъ, такъ какъ, въ своемъ современномъ видѣ, и тѣ, и другія преслѣдуютъ не столько задачи просвѣтительныя, сколько бюрократическія. Всецѣло обязанныя государству, вѣрнѣе, правительству, своимъ возникновеніемъ, среднія учебныя заведенія, а въ послѣднее время и университеты, ни мало не считаются съ запросами современности и потребностями жизни. Они ставятъ своей цѣлью выучку потребнаго количества чиновниковъ и профессіоналистовъ, безъ которыхъ даже и Россія обойтись нынѣ не можетъ. Но просвѣщеніе, понимаемое въ высокомъ и общественномъ значеніи этого слова, современной средней и высшей школѣ чуждо вполнѣ. Средняя школа должна готовить не техника и спеціалиста, а человѣка. Этотъ завѣтъ Пирогова и Ушинскаго остается не осуществленнымъ теперь, какъ и тридцать лѣтъ тому назадъ. Даже болѣе. Если во времена Пирогова и Ушинскаго были условія, при которыхъ могъ въ лучшихъ, по крайней мѣрѣ, умахъ найти откликъ этотъ завѣтъ, то въ послѣдующее время исчезла самая мысль о подобной задачѣ школы. Виноватъ тутъ не классицизмъ, а общія условія, которыя привели школу къ самой худшей формѣ классицизма, отжившей у себя на родинѣ именно въ то время, когда его завели и усиленно поддерживали у насъ. Реальныя училища, явившіяся какъ бы нѣкоторой поправкой его, въ сущности такія же бюрократическія заведенія, проникнутыя не просвѣтительными, а чисто чиновничьими задачами. Необходимость въ спеціалистахъ всякихъ видовъ привела къ реальнымъ училищамъ, а не сознаніе несоотвѣтствія классической системы образованія требованіямъ общественной жизни.

Критика высшаго образованія приводитъ автора тоже къ выводу объ отсталости университетскаго преподаванія, объ исчезновеніи изъ университета, духа высокой науки. Университетъ уже не отвѣчаетъ своему названію. На примѣрѣ филологическаго факультета авторъ показываетъ недостаточность, неполноту и устарѣлость университетскаго образованія. По старому, какъ сто лѣтъ тому назадъ, преобладаетъ на этомъ факультетѣ мертвечина, а все живое, что составляетъ достояніе современной науки, обойдено всецѣло. Кончая курсъ, филологъ уходитъ столь же свѣдущимъ въ современной наукѣ, какъ к вошелъ въ университетъ. Онъ ничего не слышалъ о филологіи современныхъ, живыхъ языковъ, незнакомъ съ соціологіей, безъ которой немыслимо теперь изученіе исторіи, не знаетъ этнографіи и антропологіи съ этнологіей, не говоря уже о всеобщей литературѣ, политической экономіи и статистикѣ.

Какъ ни интересны и важны статьи о постановкѣ средней и высшей школы, онѣ меркнутъ предъ критикой нашихъ гимназическихъ учебниковъ, которой отведена центральная и большая часть книги. Общія жалобы на неудовлетворительность учебниковъ слышны давно, но никогда еще не было такой вѣской, прямо уничтожающей оцѣнки всѣхъ этихъ Кирпичниковыхъ, Смирновыхъ и Иловайскихъ. Трудно повѣрить, не читая статей г. Южакова, какіе перлы учености преподаются этими признанными свѣтилами педагогической литературы вотъ уже болѣе четверти вѣка злополучнымъ учениками ереднеучебныхъ заведеній. Нужно замѣтить, что почтенный авторъ отнюдь не зоилъ или злопыхательный критикъ, задавшійся нарочитой цѣлью, во чтобы ни стало, открыть ошибки и промахи. Разбирая самые ходкіе учебники по русскому языку, географіи и исторіи, распространенные въ милліонахъ экземплярахъ, онъ останавливается лишь на коренныхъ вопросахъ, обходя детали и не касаясь вроростененныхъ частей грамматики, географіи и исторіи. И вотъ въ этихъ-то важнѣйшихъ вопросахъ, составляющихъ основу изученія предмета, онъ и указываетъ на прямое, ничѣмъ не прикрытое, если можно такъ выразиться, насмѣхающееся надъ ученикомъ невѣжество авторовъ. Не приводимъ образчиковъ его; для этого пришлось бы перепечатать всѣ статьи г. Южакова, представляющія сплошной почти перечень "учености" составителей учебниковъ. Г. Южаковъ ограничился только русской грамматикой, географіей и исторіей. Но что бы онъ нашелъ въ учебникахъ по древнимъ языкамъ и математикѣ, въ особенности въ знаменитыхъ задачникахъ! Жаль, что по стопамъ г. Южакова не пошли другіе спеціалисты, которые могли бы подвергнуть критикѣ учебники по этимъ предметамъ. Они открыли бы тамъ не меньшіе курьезы, которые серьезно преподаются подъ видомъ науки.

Выводы автора крайне печальны. Сравнивая одни и тѣ же учебники, онъ находитъ, что ихъ первыя изданія, вышедшія лѣтъ двадцать-тридцать назадъ, были полнѣе, научнѣе, лучше написаны, чѣмъ современныя, что указываетъ на общее пониженіе требованій школы, къ которымъ только и приноравливаются составители. Онъ показываетъ это на примѣрѣ учебника географіи г. Смирнова. "Учебникъ значительно ухудшился. Въ первыхъ изданіяхъ (1864 г.) г. Смирновъ тоже не отличается дарованіемъ, но онъ пробуетъ найти хотя какую-нибудь аріаднину нить для странствія по этому лабиринту именъ. Онъ старается ихъ оживить и осмыслить, дѣлаетъ сближенія и сравненія, указываетъ связь и вліяніе. Видно вліяніе географовъ-мыслителей, изъ которыхъ кое-что заимствовано. Все это тщательно и окончательно истреблено въ рядѣ изданій до тридцать пятаго включительно. Общее пониженіе уровня нашей средней школы сказалось и въ этомъ самоискаженіи г. Смирнова", говорить авторъ.

Въ заключеніе, сравнивая разобранныхъ имъ составителей учебниковъ, г. Южаковъ замѣчаетъ: "Это обозрѣніе привело насъ къ выводамъ прискорбнымъ, и мы затрудняемся, кому отдать пальму первенства, учебникамъ ли русскаго языка за ихъ безгранотность, учебникамъ ли географическимъ за ихъ полное незнакомство съ географіей, или, наконецъ, руководствамъ по исторіи столько же за извращеніе, сколько непониманіе исторіи? Впрочемъ, это безразлично, кто восторжествовалъ бы въ этомъ оригинальномъ состязаніи, г. Кирпичниковъ, г. Смирновъ или г. Иловайскій: не безразлично только одно -- это ихъ господство въ школѣ и то пониженіе школьнаго уровня, которое знаменуетъ это прискорбное господство. Уже многія поколѣнія, благодаря этому, лишены возможности научиться правильному употребленію родной рѣчи, а по общеобразовательнымъ предметамъ получаютъ какіе-то безсвязные, неосмысленные обрывки, зачастую невѣрные, элементарно ложные. Гдѣ же причина этого печальнаго явленія и какія средства борьбы съ этимъ зломъ? Общая причина, конечно, въ общемъ пониженіи уровня нашей гражданственности и нашей образованности". Передъ этой общей причиной теряютъ всякое значеніе какія бы то ни было частныя причины, тѣмъ болѣе, что въ концѣ концовъ и послѣднія сводятся къ тому же пониженію "нашей гражданственности и нашей образованности".


"Міръ Божій", No 2, 1898