# Политика

Сергей Николаевич Южаков

Франко-русская декларация и англо-японский союз.- Итальянские дела. Средне-учебная реформа во Франция.- Текущие события: английские либералы; из бурской эпопеи; реформа законодательного периода во Франции; германский тариф.

## Политика.


Франко-русская декларація и англо-японскій союзъ.-- Итальянскія дѣла. Средне-учебная реформа во Франція.-- Текущія событія: англійскіе либералы; изъ бурской эпопеи; реформа законодательнаго періода во Франціи; германскій тарифъ.


I.


7 (20) марта въ "Journal Officiel" въ Парижѣ и въ "Правительственномъ Вѣстникѣ" въ Петербургѣ былъ опубликованъ слѣдующіе документъ:

"Тождественная декларація отъ 3-го (16-го) марта 1902 года, одновременно врученная представителями Россіи и Франціи правительствамъ австро-венгерскому, бельгійскому, великобританскому, германскому, испанскому, итальянскому, китайскому, нидерландскому, сѣверо-американскому и японскому.

Союзныя правительства Россіи и Франціи, получивъ сообщеніе объ англо-японскомъ договорѣ 17-го (30-го) января 1902 г., заключенномъ какъ въ видахъ обезпеченія statu quo и общаго мира на Крайнемъ Востокѣ, такъ равно и съ цѣлью охраненія независимости Китая и Кореи, долженствующихъ оставаться открытыми для промышленности всѣхъ націй,-- съ полнымъ удовольствіемъ усматриваютъ въ немъ подтвержденіе существенныхъ началъ, которыя, согласно неоднократнымъ заявленіямъ обѣихъ державъ, составляли и составляютъ основу ихъ политики.

Оба правительства полагаютъ, что поддержаніе этихъ началъ является, вмѣстѣ съ тѣмъ, обезпеченіемъ ихъ собственныхъ интересовъ на Дальнемъ Востокѣ.

Вынужденныя, однако, съ своей стороны, не терять изъ виду возможности либо враждебныхъ дѣйствій другихъ державъ, либо повторенія безпорядковъ въ Китаѣ, могущихъ нарушить цѣлость и свободное развитіе Поднебесной имперіи въ ущербъ ихъ взаимнымъ интересамъ,-- оба союзныя правительства предоставляютъ себѣ въ такомъ случаѣ озаботиться принятіемъ соотвѣтствующихъ мѣръ въ охраненію этихъ интересовъ.


3-го (16-го) марта 1902 г.".


Существеннымъ дополненіемъ къ нему являются, съ одной стороны, опубликованное того же 7 (20) марта въ "Правительственномъ Вѣстникѣ" объясняющее декларацію "Правительственное сообщеніе", а съ другой стороны -- объясненія, данныя въ парижскомъ сенатѣ французскимъ министромъ иностранныхъ дѣлъ Делькассэ по поводу той же деклараціи.

Русское дополнительное объясненіе гласитъ слѣдующее:

Правительственное сообщеніе. "Договоръ, заключенный въ минувшемъ январѣ между Англіею и Японіею, возбудилъ самыя противорѣчивыя толкованія и разнообразныя догадки, особливо въ виду того, что этимъ актомъ двѣ изъ одиннадцати державъ, еще недавно подписавшихъ пекинскій протоколъ при завершеніи ихъ совокупныхъ дѣйствій въ Китаѣ, какъ будто отдѣлились отъ другихъ и становились въ особыя отношенія въ Поднебесной имперіи, гдѣ общими усиліями водворенъ исконный порядокъ вещей и нынѣ возстановлена законная центральная власть.

Императорское правительство, оцѣнивъ дружественныя сообщенія, сдѣланныя Россіи по этому поводу какъ японскимъ, такъ и великобританскимъ правительствами, отнеслось совершенно спокойно къ заключенію означеннаго договора. Начала, руководившія русскою политикою съ самаго возникновенія смуты въ Китаѣ, оставались и остаются неизмѣнными: Россія требуетъ независимости и неприкосновенности сосѣдняго дружественнаго Китая, а равно и Кореи; Россія желаетъ сохраненія нынѣшняго положенія вещей и полнаго умиротворенія на Крайнемъ Востокѣ. Постройкою великаго сибирскаго пути съ вѣтвью, направленною въ не замерзающему порту, черезъ Манчжурію, Россія содѣйствуетъ распространенію всемірной торговли и промышленности въ этихъ областяхъ. Въ ея-ли интересахъ всему этому нынѣ создавать препятствія?

Изъявленное Англіею и Японіею намѣреніе способствовать достиженію тѣхъ же самыхъ цѣлей, неукоснительно преслѣдуемыхъ Россіею, могло лишь вызвать искреннее ея сочувствіе, вопреки толкамъ нѣкоторыхъ политическихъ сферъ и органовъ иностранное печати, стремившихся представить въ совершенно иномъ свѣтѣ невозмутимое отношеніе Императорскаго правительства къ дипломатическому акту, въ его глазахъ нисколько не измѣнившему положенія вещей на политическомъ горизонгѣ.

Нынѣ, въ виду не прекращающейся агитаціи по поводу англояпонскаго договора, союзныя дружественныя правительства Россіи и Франціи сочли необходимымъ въ тождественной деклараціи вполнѣ опредѣленно заявить державамъ, представители которыхъ вмѣстѣ съ русскимъ и французскимъ уполномоченными подписали пекинскій протоколъ 25-го августа (7-го сентября) 1901 года, о взглядѣ ихъ на означенный договоръ".

Что касается французскаго дополнительнаго объясненія, то "Агентство Гаваса" передаетъ его въ телеграммѣ отъ 7 (20) марта въ слѣдующей формѣ:

"Сенатъ. Делькассэ заявилъ при обсужденіи бюджета министерства иностранныхъ дѣлъ, что въ англо-японскомъ договорѣ нѣтъ ничего, что могло бы вызвать у насъ подозрѣніе. Договаривающіяся стороны хотятъ обезпечить уваженіе въ принципу неприкосновенности Китая. Принципъ этотъ лежитъ въ основѣ нашей политики. Мы заинтересованы въ независимости Китая. Вторымъ вопросомъ, затронутымъ въ договорѣ, является вопросъ объ "открытыхъ дверяхъ", но онъ, Делькассэ, требовалъ еще въ ноября 1899 года примѣненія этого принципа. Всѣ державы должны имѣть въ виду возможность, предусмотрѣнную англичанами и японцами. Факты свидѣтельствуютъ, что мы всегда заботились о нашихъ интересахъ на Дальнемъ Востокѣ. Мы можемъ только выразить удовольствіе по поводу принциповъ, провозглашенныхъ англо-японскимъ соглашеніемъ, благодаря которому пали послѣднія преграды, мѣшавшія политикѣ союзовъ. Теперь всѣми признано, что вступленіе въ союзы необходимо. Если къ общности интересовъ присоединить общность чувствъ, то въ результатѣ получится самый прочный союзъ, какой только существуетъ. Послѣднее и есть тайна силы, которою пользуется нашъ союзъ съ Россіею. Этотъ союзъ долженъ продолжаться, такъ какъ онъ покоится на прочныхъ условіяхъ, о чемъ засвидѣтельствовалъ второй визитъ Россійскаго Императора и о чемъ засвидѣтельствуетъ также предстоящая поѣздка президента республики, который отъ имени Франціи передастъ нашему союзнику сердечный привѣтъ. (Шумныя рукоплесканія)".

Истинное значеніе этихъ документовъ опредѣлять еще рано, но не безполезно сдѣлать нѣкоторыя сопоставленія и сближенія, нѣсколько освѣщающія это политическое событіе, которое (мы имѣемъ въ виду вышеприведенную декларацію) при однихъ условіяхъ можетъ быть однимъ изъ самыхъ важныхъ и значительныхъ въ современной исторіи, тогда какъ при другихъ обстоятельствахъ можетъ оказаться дипломатическимъ шагомъ, болѣе или менѣе искуснымъ, но отнюдь не историческимъ.

Декларація сдѣлана союзными державами по поводу нотификаціи Англіи и Японіи о заключеніи ими союза съ цѣлью охраненія независимости и территоріальной неприкосновенности Китая и Кореи, а такъ же и свободы торговли въ этихъ странахъ на равныхъ для всѣхъ націй основаніяхъ. Заключеніе подобнаго союза предполагаетъ въ союзникахъ ожиданіе, что цѣль, преслѣдуемая союзомъ (въ данномъ случаѣ, охраненіе цѣлости и независимости Китая и Кореи и свободы торговли на ихъ территоріи), требуетъ особой охраны и что ей угрожаетъ съ которой-либо стороны опасность. Безъ такого ожиданія заключеніе союза было бы не надобно. Правильно-ли это опасеніе или не имѣетъ серьезной почвы, но его существованіе доказывается не только англо-японскимъ союзомъ 1902 года, но и англо-германскою, конвенціей 1901 года, которая тоже обязывала Англію и Германію совмѣстно охранять независимость и цѣлость Китая и свободу въ немъ торговли. Въ Лондонѣ, гдѣ, повидимому, свило себѣ гнѣздо это опасеніе, были очень довольны англо германскою конвенціею (въ которой немедленно примкнула Японія и которую одобрили Соединенные Штаты). Англійскіе политики считали конвенцію очень крупнымъ дипломатическимъ успѣхомъ. И въ самомъ дѣлѣ, если Англія, Германія и Японія, при поддержкѣ Соединенныхъ Штатовъ и при наличности союза Германіи съ Италіей) и Австріею, условились охранять цѣлость и независимость Китая и свободу китайской торговли, то какой еще охраны надобно? Правда, конвенція 1901 г. ничего не говоритъ о Кореѣ, а оккупированную русскими Манчжурію прямо исключаетъ, какъ это заявилъ категорически канцлеръ германской имперіи въ рейхстагѣ, изъ сферы дѣйствія соглашенія. Иначе говоря, конвенція 1901 года, охраняя громадную территорію Дальняго Востока, не охраняетъ ея сѣверо-восточнаго угла, однимъ изъ контрагентовъ (Германіей) прямо признаннаго входящимъ въ сферу спеціальныхъ интересовъ Россіи. Если другіе контрагенты желали распространить охрану и на этотъ сѣверо-восточный уголъ Дальняго Востока, то, очевидно, надо было заключать новый договоръ безъ Германіи (значитъ, и безъ Италіи и Австріи). Англо-японскій договоръ 1902 года могъ только явиться выраженіемъ этого желанія распространить охрану на Манчжурію и Корею, при чемъ пришлось распространить охрану и на саму Японію, которая безъ такой охраны могла бы и не рискнуть. Поэтому, соглашеніе вылилось уже въ форму союза. Соединенные Штаты, и на этотъ разъ не примкнувъ формально къ англо-японскому союзу, и въ этомъ случаѣ заявили о своемъ одобреніи цѣли союза. Ихъ ноты Россіи и Китаю о свободѣ торговли въ Манчжуріи явились даже параллельнымъ дѣйствіемъ въ духѣ и въ направленіи англо-японскаго союза.

Такимъ образомъ, имѣя въ виду, что англо-германская конвенція 1901 года сохраняетъ свою силу (о чемъ гр. Бюловъ формально заявилъ въ рейхстагѣ уже послѣ опубликованія англо-японскаго союзнаго договора), англо-японскій союзъ 1902 года имѣетъ своей задачею сохранить Китаю, при поддержкѣ Соединенныхъ Штатовъ, его манчжурскія провинціи, распространить охрану на Корею и дать гарантію безопасности Японіи. Такъ какъ Германія заявила, что въ этомъ сѣверо-восточномъ углу Дальняго Востока она не намѣрена распространять своего дѣйствія, также и ея союзницы Италія и Австрія, а съ другой стороны -- всѣ интересы Франціи сосредоточены въ южной половинѣ Китая, то опасенія, возникшія въ Лондонѣ, Токіо и Вашингтонѣ, могли относиться только къ Россіи, оккупирующей Манчжурію. Двадцать лѣтъ оккупируя Египетъ, англичане на собственномъ примѣрѣ знаютъ значеніе этого новосозданнаго дипломатическаго термина "оккупація". Правда, Россія съ самаго начала заявила, что возвратитъ Манчжурію Китаю, но такое заявленіе, и при томъ неоднократно, дѣлали и англичане по отношенію къ Египту. Проектированная, но не ратификованная русско-китайская конвенція о Манчжуріи постановляла, что русскіе очистятъ Манчжурію послѣ ея окончательнаго умиротворенія и по установленіи надежныхъ гарантій безопасности и порядка. Такая редакція предоставляла самой Россіи выбрать время очищенія. Слухи о новыхъ соглашеніяхъ, будто бы проектируемыхъ въ Пекинѣ между Россіей и Китаемъ относительно Манчжуріи, сообщаютъ, что въ этой проектируемой конвенціи предполагается точно установить сроки оккупаціи и очищенія. Русскій уполномоченный желаетъ будто бы трехлѣтняго срока (а не другимъ, болѣе новымъ, полуторагодичнаго), а китайцы желаютъ годичнаго. Если эти слухи справедливы, то англо-японскій союзъ въ сущности теряетъ непосредственный объектъ для дѣйствія. Прямое соглашеніе между Россіей и Китаемъ устранило бы въ такомъ случаѣ этотъ объектъ, а русско-французская декларація отъ 8 (16) марта имѣла бы значеніе лишь дипломатическаго шага, показывающаго, что это устраненіе было добровольное, а не вынужденное заключеніемъ англо-японскаго союза и поддержкою Соединенныхъ Штатовъ. Декларація при этомъ можетъ быть важна и значительна преимущественно для дипломатовъ, мало вліяя на ходъ событій, лишь стремясь ихъ истолковать въ новомъ смыслѣ. Вспомнимъ мѣсто въ вышеприведенномъ "Правительственномъ сообщеніи" о толкахъ "нѣкоторыхъ политическихъ сферъ и органовъ иностранной печати, стремившихся представить совершенно въ инокъ свѣтѣ невозмутимое отношеніе Императорскаго правительства къ дипломатическому акту (англо-японскому союзу), въ его глазахъ нисколько не измѣнившему положеніе вещей на политическомъ горизонтѣ". Это мѣсто какъ бы указываетъ на возможность вышеприведеннаго значенія деклараціи. Съ другой стороны, если вышеприведенные слухи о новой проектируемой манчжурской конвенціи несправедливы и безсрочность оккупаціи не замѣнена въ ней срочностью, то декларація 8 (16) марта пріобрѣла бы громадное историческое значеніе... Въ этомъ случаѣ, она явилась бы предупрежденіемъ по адресу англо-японцевъ, что на пути ихъ стремленія они встрѣтятъ не только Россію, но и Францію.

Что такое эта тождественная декларація союзныхъ державъ: дипломатическій документъ, имѣющій задачею дать новое освященіе уже совершившимся событіямъ, или введеніе въ новымъ крупнымъ всемірно-историческимъ событіямъ, покажетъ ближайшее будущее. И прежде всего, текстъ русско-китайской конвенціи о Манчжуріи. Указаніе въ концѣ деклараціи на предвидимую союзниками "возможность враждебныхъ дѣйствій со стороны другихъ державъ" не позволяетъ покамѣстъ исключить второе истолкованіе деклараціи, хотя при наличныхъ свѣдѣніяхъ первое истолкованіе кажется вѣроятнѣе.

Кромѣ своего прямого значенія, анализируемая декларація Россіи и Франціи имѣетъ еще и косвенное, именно, обнаруживая укрѣпленіе франко-русскаго союза. Вышеприведенная рѣчь Делькассе въ сенатѣ прямо заявляетъ о томъ же. Англо-японско-американская комбинація и франко-русская, повидимому, будутъ серьезными факторами ближайшаго періода всемірной исторіи. Судьба же тройственнаго союза еще не выяснилась. Много толковъ, но мало свѣдѣній, стоющихъ вниманія и довѣрія.


II.


Большое значеніе для сохраненія тройственнаго союза имѣлъ исходъ итальянскаго министерскаго кризиса, о которомъ мы уже упомянули вскользь въ нашей прошлой бесѣдѣ.

Министерство Джузеппе Занарделли, или, правильнѣе, Дзанарделли (Zanardelli) образовалось въ 1900 году (въ самомъ концѣ), такъ что состоитъ при власти съ небольшимъ годъ. Это министерство было первымъ министерствомъ короля Виктора-Эммануила III, такъ какъ до этого около года продолжало управлять страною министерство Саракко, послѣднее министерство короля Гумберта. Министерство Саракко, какъ и предшествующее ему министерство генерала Пеллу, были ярко консервативными, можно сказать, даже реакціонными. Тюрьмы были переполнены политическими противниками министровъ; конституціонныя вольности фактически были пріостановлены и административный произволъ торжествовалъ по всей Италіи, парламентъ же выбирался подъ давленіемъ администраціи и заключалъ, хотя и незначительное, министерское большинство. Это печальное наслѣдство принялъ молодой король, но скоро взялъ на себя иниціативу возвращенія къ нормальному порядку. Широкая амнистія открыла двери тюремъ, а затѣмъ и новые парламентскіе выборы, болѣе свободные, чѣмъ было раньше, дали возможность Виктору-Эммануилу уволить кабинетъ Саракко, довольно безцвѣтно продолжавшій жестокое дѣло кабинета генерала Пеллу, и призвать къ власти стараго гарибальдійца, послѣдняго представителя исторической лѣвой итальянскаго парламента, Джузеппе Дзанарделли, семидесятитрехлѣтняго, но еще бодро стоящаго подъ знаменемъ демократіи. Дванарделли принялъ на себя миссію составленія новаго либеральнаго и демократическаго кабинета. Миссія была не изъ легкихъ. Итальянская палата состоитъ изъ 508 депутатовъ, такъ что абсолютное большинство равно 255, и министерство, располагающее 260--265 голосами, могло бы считаться прочнымъ. Лѣвыхъ въ современной палатѣ даже нѣсколько болѣе, но включая республиканцевъ и соціалистовъ. Безъ этихъ группъ, даже при союзѣ лѣвой умѣренной и лѣвой радикальной, лѣваго большинства не образуется. Къ тому же въ средѣ самой лѣвой существуютъ нѣсколько отличныхъ и обособленныхъ группъ, раздѣляемыхъ преимущественно соперничествомъ вождей. Крупный авторитетъ среди (лѣвыхъ, Дзанарделли сумѣлъ соединить эти фракціи и даже получить поддержки республиканцевъ и соціалистовъ. Это уже давало возможность образовать министерство, но непрочность поддержки со стороны республиканцевъ и соціалистовъ побудила искать поддержки и нѣкоторыхъ группъ правой, болѣе либеральныхъ и не скомпрометированныхъ въ недавней реакціи. Джуссо и Принети вошли представителями этой либеральной правой, при чемъ Принети получилъ министерство иностранныхъ дѣлъ. Министерство внутреннихъ дѣлъ было вручено Джовани Джолити, главѣ умѣренной лѣвой въ парламентѣ. Такимъ образомъ, составилось министерство, располагавшее довольно значительнымъ большинствомъ. Оппозиція объединившейся цодъ предводительствомъ Соннино правой не достигала даже 120 голосовъ изъ 508.

Дзанарделли и его товарищи вступили во власть съ прямою задачею вернуть странѣ конституціонныя вольности и обезпечить ей рядомъ реформъ свободной развитіе. Король одобрялъ программу маститаго премьера и министерство за годъ съ небольшимъ существованія успѣло сдѣлать достаточно, чтобы заслужить благодарность страны. Отмѣнивъ всѣ чрезвычайныя мѣры, введенныя предыдущимъ реакціоннымъ министерствомъ, и смѣнивъ особенно усердныхъ исполнителей реакціоннаго произвола, кабинетъ Дзанарделля далъ полную свободу политической и общественной борьбѣ, неизбѣжной при тонъ остромъ кризисѣ, который переживаетъ Италія. Грандіозныя стачки, волновавшія Италію при Пеллу и при Саракко и не разъ приводившія въ кровопролитію и прямо революціоннымъ вспышкамъ, продолжали волновать страну и при Дзанарделли, но уже не вели къ кровопролитію и не вызывали революціоннаго движенія, сохраняя чисто экономическій характеръ. Большою заслугою демократическаго кабинета были отмѣна цѣлаго ряда обременительныхъ налоговъ и приведеніе бюджета къ равновѣсію, котораго итальянскіе финансы не знали уже цѣлыя десятилѣтія. Франко-итальянское соглашеніе, улучшившее экономическія отношенія двухъ странъ въ пользу Италіи, предоставившее итальянцамъ свободу дѣйствій на триполитанскомъ побережья и освободившее Италію отъ необходимости сохранять во всякомъ случаѣ и во что бы то ни стало тройственный союзъ, тоже должно быть поставлено въ заслугу министерству, которое вмѣстѣ съ тѣмъ подготовляло благопріятный для Италіи пересмотръ торговыхъ договоровъ съ Соединенными Штатами и съ Россіей, а энергическій языкъ по адресу новаго германскаго тарифа заставилъ и въ Берлинѣ отказаться отъ нѣкоторыхъ далеко зарвавшихся вожделѣній аграріевъ (напр., высокое обложеніе живыхъ цвѣтовъ, овощей, фруктовъ и ихъ консервовъ). Все это, казалось, упрочивало кабинетъ и ему предстояла мирная и спокойная дѣятельность по проведенію программы свободы и успокоенія, общественныхъ и экономическихъ реформъ во внутренней политикѣ и мира во внѣшней.

Приготовляясь въ открытію новой сессіи парламента, министерство рѣшило предстать передъ палатою съ цѣлою программою давно назрѣвшихъ реформъ: здѣсь были и финансовыя реформы, облегчавшія бѣднѣйшихъ плательщиковъ; и цѣлое рабочее законодательство; и многое другое, въ томъ числѣ законопроектъ о разводѣ. Этотъ послѣдній поднялъ противъ себя цѣлую бурю негодованія въ клерикальныхъ и консервативныхъ сферахъ. Въ прошлой хроникѣ мы уже говорили объ этомъ. Эта агитація повела къ выходу изъ кабинета одного изъ представителей либеральной правой, именно вышеупомянутаго Джуссо. Съ другой стороны, поведеніе министерства въ дѣлѣ стачки желѣзнодорожныхъ служащихъ возбудило негодованіе соціалистовъ и вообще крайнихъ лѣвыхъ. Министерство, пользуясь закономъ, дозволяющимъ мобилизацію желѣзнодорожнаго персонала, объявило эту мобилизацію и тѣмъ превратило ихъ въ военно-служащихъ, не имѣющихъ права стачекъ. Правда, министерство вмѣстѣ съ тѣмъ вступило въ переговоры съ желѣзнодорожными компаніями съ цѣлью добиться удовлетворенія требованій забастовавшаго было персонала. Однако, самъ фактъ милитаризаціи этого персонала съ цѣлью подавленія стачки былъ рѣшительно осужденъ всѣми группами крайней лѣвой. При такихъ обстоятельствахъ 9 (22) февраля предстало министерство Дзанарделли передъ палатою.

Предстояло прежде всего избрать предсѣдателя. Министерскимъ кандидатомъ былъ выставленъ Вилла. Голосованіе дало слѣдующіе результаты: за Виллу -- 135, за разныхъ -- 20, бѣлыхъ бюллетеней -- 142 и около 200 воздержавшихся отъ голосованія. Министерскій кандидатъ остался въ самомъ комическомъ меньшинствѣ и кабинетъ немедленно заявилъ палатѣ о выходѣ въ отставку. Палата отсрочила засѣданіе, а Дзанарделли отправился въ королю съ прошеніемъ объ отставкѣ. Король временно удержалъ во власти кабинетъ и, выслушавъ Дзанардели, затѣмъ призывалъ для обсужденія положенія временнаго предсѣдателя палаты Пальберти и предводителя консервативной оппозиціи Сонино, уже совершенно приготовившагося принять бразды правленія, составить кабинетъ непреклонной репрессіи, распустить парламентъ и сдѣлать выборы по шаблону Пеллу, Саракко и другихъ распорядителей выборами. Все, кажется, улыбалось этому плану, но король, лично сочувствующій либеральной политикѣ Дзанарделли и Джолити, только выслушалъ докладъ Сонино и отсрочилъ свое рѣшеніе. И въ самомъ дѣлѣ, за министерскаго кандидата подали исключительно лѣвые умѣренные (фракція Джолити и смежныя мелкія группы); оппозиція составилась изъ двухъ коалицій, дѣйствовавшихъ самостоятельно: бѣлыя бюллетени подали консерваторы фракцій Сонино, А агава и Саракко (всего 110 голосовъ) и часть либеральныхъ консерваторовъ (отдѣлившихся отъ кабинета вмѣстѣ съ Джуссо), всѣ вмѣстѣ такое же меньшинство, какъ и голосовавшіе за Виллу; воздержались отъ голосованія -- либеральные консерваторы, сторонники Принети; смежная группа Ди-Рудини и всѣ фракціи радикальной лѣвой. Эта вторая коалиція не только не солидарна съ первою, но прямо ей враждебна, да и сама не однородна, такъ какъ и группы либеральныхъ консерваторовъ, и фракціи крайнія лѣвыя, каждая ближе голосовавшимъ за министерскаго кандидата, чѣмъ другъ другу. Комбинація Сонино-Лагава (т. е. реакціонное министерство во вкусѣ Пеллу) всплыла было только потому сначала, что Сонино былъ вождемъ парламентской оппозиціи, но такъ какъ не онъ нанесъ пораженіе, то король совершенно конституціонно поступилъ, не рѣшившись обратиться къ нему за составленіемъ кабинета. Надо было искать иной комбинаціи. Либеральные консерваторы фракцій Джуссо, Рудини и Принети и умѣренные лѣвые (главнымъ образомъ фракція Джолити) могли бы составить очень компактную группу центра, которая, при поддержкѣ даже немногочисленныхъ элементовъ изъ радикаловъ или изъ консерваторовъ (для чего было бы довольно одного или двухъ портфелей этимъ союзникамъ), образовала бы парламентское большинство. Комбинація Рудини-Джолити являлась возможною и конституціонною, но умѣренные лѣвые, и прежде всего самъ Джовани Джолити, не пожелали оставить Дзанарделли. Королю оставалось предложить послѣднему предстать опять передъ палатою и предоставить ей мотивированнымъ голосованіемъ или сохранить министерство, или указать на исходъ. Провалъ министерскаго кандидата на предсѣдательское кресло не даетъ никакихъ такихъ указаній. 18 февраля (2 марта) Дзанарделли и его товарищи дѣйствительно взяли назадъ свои прошенія объ отставкѣ и созвали палаты.

Передъ этимъ новымъ испытаніемъ Джолити опубликовалъ заявленіе, что кабинетъ рѣшилъ ни въ какомъ случаѣ не распускать палаты, а умѣренная лѣвая никоимъ образомъ не войдетъ въ комбинацію съ частью правой, такъ что въ случаѣ новаго пораженія министерства единственнымъ исходомъ будетъ кабинетъ Сонино. Это категорическое заявленіе произвело очень сильное впечатлѣніе, указавъ радикальнымъ группамъ, что, продолжая свое отпаденіе отъ кабинета, они передаютъ власть реакціонерамъ. Другимъ важнымъ ходомъ министерства была кандидатура Джузеппе Біанчери на предсѣдательское кресло. Правда, этому новому кандидату восемьдесятъ лѣтъ, но онъ состоялъ почти безсмѣнно предсѣдателемъ палаты съ 1869 по 1892 гг. и принадлежитъ въ самымъ заслуженнымъ парламентскимъ дѣятелямъ, пользующимся громаднымъ авторитетомъ. Само согласіе со стороны Біанчери снова взять на себя предсѣдательство было уже крупнымъ успѣхомъ для министерства. Конечно, Біанчери былъ избранъ почти безъ оппозиціи, а затѣмъ палата громаднымъ большинствомъ (свыше 800 противъ 150) выразила довѣріе министерству (отложившему, однако, вопросъ о разводѣ). Всѣ крайніе лѣвые и значительная часть либеральныхъ консерваторовъ голосовали за министерство, котораго положеніе можно считать теперь довольно прочнымъ и устойчивымъ (насколько въ Италіи вообще мыслимы устойчивости, при дробленіи на массу малыхъ фракцій и при не совсѣмъ холодномъ національномъ темпераментѣ).

Исходъ министерскаго кризиса въ Италіи имѣетъ преимущественно значеніе для внутреннихъ итальянскихъ дѣлъ, упрочивая свободу и законность и выводя страну на дорогу умѣренныхъ, но несомнѣнно прогрессивныхъ реформъ. Немаловажно, однако, и международное значеніе упроченія кабинета Дзанарделли-Джолити-Принети. Министерство Сонино было бы знакомъ полнаго возобновленія тройственнаго союза (такъ и привѣтствовали его возможность въ берлинской прессѣ). Министерство Дзанарделли не есть, конечно, расторженіе тройственнаго союза, но не есть и его непремѣнное возобновленіе. Иностранная политика Италіи будетъ болѣе самостоятельною -- во-первыхъ, а во-вторыхъ, не будетъ агрессивною, что не можетъ не отразиться и на характерѣ тройственнаго союза въ случаѣ его возобновленія. Свиданіе гр. Бюлова съ Принети, вѣроятно, рѣшитъ это дѣло, или выяснитъ, по крайней мѣрѣ, возможныя рѣшенія. Характерно уже то, что не Принети къ Бюлову ѣдетъ для переговоровъ, а Бюловъ въ Принети. Криспи всегда ѣздилъ въ Бисмарку. Несомнѣнно, что экономическія соглашенія окажутъ свою долю, и очень значительную долю вліянія на исходъ и политическихъ переговоровъ. Мы уже упоминали, что нѣмцы склонны уступить на пошлинахъ на итальянскіе фрукты, овощи и цвѣты, но для итальянцевъ еще очень важны ставки на вино, оливковое масло, шелкъ-сырецъ, подѣлочное дерево. Интересуютъ ихъ и ставки на нѣкоторые зерновые хлѣба, особенно маисъ, рисъ и пшеницу. Здѣсь столкновеніе съ интересами аграріевъ становится все сильнѣе. Франція дала Италіи въ этомъ отношеніи очень важныя облегченія. Теперь такіе же переговоры ведутся и въ Россіи, при чемъ здѣсь итальянцевъ можетъ интересовать гораздо меньше ставокъ (на фрукты, овощи, цвѣты, вино, оливковое масло), потому что другіе предметы итальянскаго вывоза въ Россію не ввозятся (зерновые хлѣба, подѣлочное дерево, шелкъ-сырецъ).


III.


Французская палата депутатовъ единогласно одобрила проектъ реформы средняго образованія. Эта реформа одно изъ важнѣйшихъ дѣлъ палаты, нынѣ доживающей свои послѣдніе дни. Проектъ, выработанный министромъ народнаго просвѣщенія Лейгомъ, затѣмъ былъ разсмотрѣнъ спеціальной коммиссіей палаты подъ предсѣдательствомъ Рибо и, вполнѣ ею одобренный, внесенъ въ палату, гдѣ обсуждался и разсматривался въ засѣданіяхъ 13--16 феврадя. Не смотря на продолжительное обсужденіе ина чрезвычайное разнообразіе высказанныхъ взглядовъ, всѣ, даже не совсѣмъ довольные проектомъ, находили его, однако, столь крупнымъ шагомъ впередъ, что совершилось совершенно необычное событіе: законопроектъ одобренъ, какъ уже упомянуто, единогласно, безъ оппозиціи.

Во Франціи издавна существуетъ и господствуетъ классическая система средняго образованія, здѣсь и сложившаяся, и процвѣтавшая, отсюда же перешедшая въ другія страны, непосредственно связанная съ латинскою цивилизаціею, которой простымъ продолженіемъ и развитіемъ является цивилизація ново-романская. Классическая система здѣсь прочнѣе и популярнѣе, чѣмъ гдѣ-либо въ иномъ мѣстѣ. Тѣмъ не менѣе и здѣсь возникло движеніе въ сторону новыхъ системъ средняго образованія. Впервые возникшая въ Германіи Realschule, оттуда заимствованная въ шестидесятыхъ годахъ и въ Россіи, значительно позже проложила себѣ дорогу во Францію. Подобныя школы были введены во время радикальнаго министерства Леона Буржуа, подъ названіемъ écoles secondaires modernes, но быстро распространились и теперь уже заслужили широкую популярность. Отъ нѣмецкихъ Realschule (и нашего реальнаго училища) французская école moderne отличается б0лыпимъ вниманіемъ въ исторіи и литературѣ. Курсъ тоже шестилѣтній, программа сравнительно съ лицеями (гимназіями) облегченная и образованіе, слѣдовательно, второго сорта, какъ и въ реальныхъ училищахъ. Модернистамъ поэтому закрытъ доступъ въ высшія учебныя заведенія. Это было окончательное образованіе, не разсчитанное на его продолженіе. Его задача не оставлять безъ образованія многочисленныхъ людей практики. Однако, юношество, попавшее въ модерны въ значительномъ количествѣ, чувствовало склонность продолжать образованіе. Семьи этихъ юношей, большею частью, конечно, ихъ поддерживали, вслѣдствіе чего очень скоро создалось въ обществѣ движеніе въ пользу допущенія модернистовъ въ университеты и другія высшія учебныя заведенія. Это движеніе нашло и убѣжденныхъ принципіальныхъ защитниковъ. Отвѣтомъ на это движеніе и является законопроектъ Лейга, нынѣ одобренный французскою палатою.

Законопроектъ уравниваетъ въ правахъ оба разряда среднихъ учебныхъ заведеній. Отнынѣ тѣ и другія будутъ называться лицеями, а окончившіе курсъ получаютъ одинаково степень бакалавра, открывающую тѣмъ и другимъ на равныхъ правахъ доступъ въ университеты и всѣ высшія учебныя заведенія Франціи. Но уравненіе это даруется модернистамъ не gratis, а подъ условіемъ одинаковаго труда, одинаковой продолжительности ученія и одинаковаго уровня образованности съ воспитанниками классической школы. Вмѣсто шестилѣт'няго курса устанавливается и для модернизованныхъ лицеевъ, какъ и для классическихъ, семилѣтній, раздѣленный и тамъ, и здѣсь на два законченныхъ цикла. Первый (четырехлѣтній) даетъ законченное образованіе второго сорта и открываетъ окончившимъ его практическія карьеры. Второй, трехлѣтній, даетъ баккалауратъ, въ классическихъ лицеяхъ сохраняя съ незначительными перемѣнами (въ сторону облегченія) прежнюю программу высшихъ трехъ классовъ; въ модернизованныхъ же лицеяхъ курсъ высшихъ классовъ совершенно преобразуется, значительно расширяется и приспособляется въ задачѣ, рядомъ съ науками (какъ въ реальныхъ училищахъ), дать и литературное гуманитарное образованіе (какъ въ классическихъ школахъ), но на основѣ изученія новыхъ языковъ и новыхъ литературъ. Задачу выработать подробныя программы преподаванія въ предѣлахъ указаннаго только что общаго плана, законопроектъ возлагаетъ на ученый совѣтъ министерства народнаго просвѣщенія. Значеніе закона во многомъ будетъ зависѣть отъ болѣе или менѣе удачнаго разрѣшенія ученымъ совѣтомъ этой задачи. Впрочемъ, пробѣлы и промахи первыхъ программъ легко исправимы, а ученыя и учебныя силы Франціи, конечно, вполнѣ достаточны для того, чтобы поднять и осуществить это великое дѣло модернизаціи гуманитарнаго образованія, одну изъ величайшихъ и славнѣйшихъ проблемъ нашего времени. Франція беретъ на себя смѣлую иниціативу и прокладываетъ новые великіе пути просвѣщенія. Это не то укороченное среднее образованіе, которое то въ видѣ реальныхъ училищъ, то въ видѣ дегуманизованныхъ гимназій, противополагается классическому гуманизму. Этой заслуженной, но уже отслужившей свою службу системѣ дается конкуррентномъ тоже гуманитарная система, cdгласованная съ болѣе высокимъ уровнемъ человѣческой цивилизаціи въ настоящее время и обновленная, оплодотворенная введеніемъ популярно-научнаго знанія. Конечно, декретъ еще не создастъ этой системы, но Франція взяла на себя отвѣтственность ее создать. Она, конечно, это выполнитъ, являясь первою изъ великихъ культурныхъ націй, смѣло взявшеюся за рѣшеніе этой настоятельной проблемы, способной мощно подвинуть впередъ просвѣщеніе я дать европейской цивилизаціи еще болѣе широкую и устойчивую основу. Примѣръ Франціи, конечно, не останется безъ могучаго вліянія и на другія культурныя страны.

Сенатъ еще не утвердилъ законопроекта о реформѣ средняго образованія, но единогласное его одобреніе палатою, единодушные благопріятные отзывы всѣхъ вліятельныхъ органовъ прессы и приверженность сенатскаго большинства министерству, представившему законопроектъ, обезпечиваютъ его утвержденіе и сенатомъ. Для министерства же это крупный шансъ передъ приближающимися генеральными выборами.

Прежде, чѣмъ оставимъ излагаемый сюжетъ, отмѣтимъ еще Noдно важное обстоятельство. Послѣ того, какъ палата утвердила законопроектъ о средне-учебной реформѣ, Бриссонъ внесъ резолюцію противъ закона Фаллу. Этотъ законъ, проведенный въ эпоху господства правой въ семидесятыхъ годахъ, установилъ такъ называемую свободу средняго и высшаго образованія, т. е. предоставилъ частной иниціативѣ открывать безпрепятственно среднія и высшія учебныя заведенія по любымъ планамъ и программамъ безъ всякаго контроля со стороны министерства народнаго просвѣщенія. Дипломы этихъ заведеній не даютъ правъ, но ихъ воспитанники допускаются къ экзаменамъ въ правительственныхъ школахъ наравнѣ съ учениками и слушателями этихъ послѣднихъ. При сплоченной организаціи и богатствѣ духовенства во Франціи, законъ Фаллу создалъ, на ряду съ правительственною системою средняго и высшаго образованія, обширную клерикальную систему, гдѣ воспитывается юношество высшихъ и состоятельныхъ классовъ и откуда постоянно рекрутируются новые контингенты сторонниковъ реакціи и враговъ существующаго режима. Резолюція Бриссона, поддержанная Вальдекомъ Руссо, была принята палатою, правда, незначительнымъ большинствомъ. Въ сенатѣ подобная же резолюція была принята раньше. При преніяхъ, В. Руссо заявилъ, что правительство не предполагаетъ отмѣнять законъ Фаллу въ его цѣломъ, но лишь обусловить право экзамена въ правительственныхъ учебныхъ заведеніяхъ предварительнымъ въ нихъ пребываніемъ въ теченіе не менѣе трехъ лѣтъ. Конечно, это -- мѣра палліативная, но и она нѣсколько ослабитъ клерикальную пропаганду. До выборовъ правительство не успѣетъ провести эту мѣру, но она включается такимъ образомъ въ избирательную программу министерскихъ партій.


IV.


Кризисъ англійской либеральной партіи продолжалъ развиваться въ отчетномъ мѣсяцѣ. Наше изложеніе этого кризиса въ прошлой хроникѣ мы закончили письмомъ гр. Розберри, въ которомъ онъ окончательно и рѣзко отдѣляется отъ либеральной партіи. Онъ отвергаетъ Home Rule, отказывается отъ отдѣленія церкви отъ государства въ Уэльсѣ и Шотландіи, восхваляетъ поведеніе Мильнера въ Южной Африкѣ, одобряетъ и концентраціонные лагери, и казни бурскихъ генераловъ, провозглашаетъ имеріализмъ и глумится надъ вѣрными старымъ либеральныхъ знаменамъ. Онъ прямо заявляетъ, что эти знамена теперь не популярны; кто желаетъ управлять, долженъ сообразоваться со спросомъ. За гр. Розберри первыми послѣдовали Фоулеръ и лордъ Грей. Немного погодя, опубликовалъ манифестъ къ своимъ избирателямъ и Аскитъ, въ которомъ заявилъ, что признаетъ отнынѣ вождемъ британскаго либерализма графа Ровберри и вполнѣ принимаетъ его программу. Это было исполнено внутренняго противорѣчія; благородный лордъ заявляетъ о своемъ выходѣ изъ либеральной партіи, Аскитъ же его провозглашаетъ вождемъ либеральной партіи; благородный лордъ и самъ Аскитъ вслѣдъ за нимъ отказываются отъ существенныхъ пунктовъ англійской либеральной программы, что не мѣшаетъ Аскиту считать и себя, и своего новаго лидера либералами! Однако, и эта двусмысленность понравилась графу Розберри. На новомъ митингѣ якобы либеральной партіи эта маска была надѣта. То-ли она въ самомъ дѣлѣ пришлась по вкусу графу и его сторонникамъ, то-ли они это сдѣлали ради Аскита, не желающаго разставаться съ именемъ либерала, во всякомъ случаѣ, теперь, благодаря этому маскараду имѣются въ Англіи двѣ либеральныя партіи и два либеральныхъ лидера, Розберри и Ваннерманъ-Кэмпбель...

Старая либеральная партія, наслѣдница традицій Гладстона, Кобдена, Брайта, Милля и др., немедленно послѣ этого раскола посчитала свои силы въ парламентѣ. 18 (5) марта сэръ Баннерманъ Кэмпбелъ внесъ въ палату общинъ резолюцію о назначеніи парламентомъ слѣдствія надъ военнымъ интендантствомъ, приведя подавляющаго характера факты хищничества. Военный министръ Бродрикъ, не отрицая существованія нѣкоторыхъ печальныхъ фактовъ указаннаго характера, протестовалъ противъ назначенія парламентскаго слѣдствія, что'было бы выраженіемъ подозрѣнія по адресу всего правительства. Бальфуръ, лидеръ министерской партіи въ палатѣ общинъ, тоже возражалъ противъ предложенія либеральнаго лидера, находя, что его принятіе ободрило бы буровъ. А скитъ тоже высказался противъ этого предложенія, не желая, какъ онъ выразился, дѣлать затрудненія правительству. Голосованіе дало результаты: за правительство! (противъ предложенія Баннермана-Кэмпбеля) подано 346 голосовъ, за предложеніе 191, въ томъ числѣ около 70 ирландскихъ и около 120 либеральныхъ, при чемъ около 30 бывшихъ либераловъ голосовали за правительство, вмѣстѣ съ Аскитомъ.

Въ. то время, какъ въ англійскомъ парламентѣ имперіалистское большинство, чтобы не ободрить буровъ, соглашается закрывать глаза на хищенія, сами буры продолжаютъ свою героическую борьбу, вовсе, повидимому, не нуждаясь въ ободреніи со стороны лондонскаго парламента. Исторія южноафриканской войны за послѣднее время представляетъ собою примѣръ доблести, едва-ли когда либо превзойденной въ исторіи. Какой-нибудь десятокъ тысячъ людей, утомленныхъ двухъ съ половиною лѣтнею войною, безъ артиллеріи, безъ военнаго базиса, всегда vis à vis съ 250 тысячами противниковъ, снабженныхъ громадною артиллеріей, оружіемъ и припасами и постоянно обновляемыхъ въ своемъ составѣ, умѣетъ не только держаться, но и наносить своимъ могущественнымъ врагамъ чувствительныя пораженія, отнимать артиллерію, брать въ плѣнъ военачальниковъ, снабжать себя на ихъ счетъ оружіемъ, снарядами и припасами. Мало того, эта горсть героевъ умѣетъ не только побѣждать, но сохранила способность быть великодушными по отношенію къ врагамъ, по своей жестокости и презрѣнію ко всякому праву напоминающими самыя стыдныя страницы военной исторіи! А цивилизованный міръ остается все-таки безучастнымъ зрителемъ этой неравной борьбы? Въ послѣднее время какъ будто не совсѣмъ. Франція взяла на себя иниціативу напомнить въ Лондонѣ о правѣ нейтральныхъ посылать военнымъ сторонамъ санитарные и медицинскіе отряды, которые въ послѣднее время англичанами безцеремонно забирались въ плѣнъ. За Франціей тоже представленіе сдѣлала Германія. И тому, и другому правительству въ Лондонѣ отвѣтили согласіемъ на отправленіе бурамъ новыхъ медицинскихъ отрядовъ нейтральными націями и увѣрили, что впредь будетъ лучше соблюдаться неприкосновенность этихъ отрядовъ. Немедленно послѣ этого во Франціи, Германіи, Голландіи и Бельгіи приступили къ организаціи медицинской помощи бурамъ, которые одно время были совершенно лишены этой помощи, благодаря нарушенію англійскими военачальниками международнаго права. Это вмѣшательство Франціи и Германіи во всякомъ случаѣ симптомъ. Другимъ симптомомъ служатъ резолюціи, вотированныя парламентами Сѣверо-Американскихъ штатовъ Колорадо и Миннезота, призывающія правительство республики вмѣшаться въ пользу буровъ. Эти резолюціи доставлены вашингтонскому сенату и отосланы въ коммиссію. Въ итальянскомъ парламентѣ тоже былъ поставленъ вопросъ, не пора-ли что-либо предпринять въ пользу героевъ Южной Африки? Принетти отвѣтилъ, что Англія до сихъ поръ рѣшительно не допускаетъ никакого посредничества.

Изъ другихъ событій отчетнаго мѣсяца надо упомянуть немногое:

Во Франціи палата, для себя и для всѣхъ неожиданно, вотировала 20 февраля предложеніе Пуркери-де-Боссерэна объ увеличеніи законодательнаго періода съ четырехлѣтняго до шестилѣтняго. Обнаружилось, однако, что палата была взята врасплохъ и что въ дѣйствительности большинство не сочувствуетъ этому отнюдь не демократическому проекту. Поэтому ожидаютъ, что сенатъ не утвердитъ этой реформы.

Въ Германіи продолжается обсужденіе коммиссіей таможеннаго тарифа все въ томъ же ультра-аграрномъ духѣ. Сильно аграрофильскій проектъ правительства передѣлывается до основанія въ ультрааграрномъ направленіи. Правительство возражаетъ, но большинство коммиссіи продолжаетъ свое дѣло. Что будетъ въ рейхстагѣ, предвидѣть очень трудно. Вполнѣ поддерживаютъ правительство только націоналъ-либералы. Консерваторы за ультра-аграрное направленіе; всѣ лѣвые противъ правительственнаго проекта за его аграрность; центръ еще не высказался; исходъ вполнѣ не ясенъ.


С. Южаковъ.


"Русское Богатство", No 3, 1902