# Известия и замечания

Михаил Трофимович Каченовский

## Известия и замечания


Густав Адольф, бывший король шведский, всегда чувствовал некоторое отвращение от Стокгольма, воспоминая плачевную кончину своего родителя, а может быть еще предвидя следствия своего царствования. Он редко живал в своей столице, но по большей части или в чужих краях, или в провинциях, или в увеселительных замках. В Стокгольме 13-го марта решена судьба его, а 29-го числа в Грипсгольме то же воспоследовало с его потомством. В сей день принудили его за себя и за детей своих подписать отречение навсегда от королевского престола. Мая 10 акт сей прочитан на сейме государственном в Стокгольме, предложен план новой конституции, и шведская корона отдана герцогу Зюдерманландскому, который в новом достоинстве своем называется Карлом ХIII. Он бездетен; следственно нынешние шведы могут дожить до нового королевского родоначалия. Густав Адольф в уединении своем в Грипсгольме занимается музыкой, сочиняет марши, читает газеты и Библию.


*


Об австрийском фельмаршале-лейтенанте маркизе Шастелере, который теперь воюет в Тироле, написано в 11-м французском бюллетене следующее: "Шастелер с горстью забияк пришел в Тироль. Он проповедовал мятежи, грабительства и убийства. Перед его глазами многие тысячи баварцев и около сотни французских солдат лишены жизни. Он своими похвалами возбуждал сих горных медведей (тирольцев) к убийству и раздражал их свирепость. В числе умерщвленных на сем побоище французов было 60 человек уроженцев из Бельгии, то есть земляков Шастелера. Бедняк сей, осыпанный благодеяниями императора (Наполеона), по милости коего обратно получил богатые свои поместья, приносящие доходу по нескольку миллионов, явил себя чуждым благодарности и тому чувству, которое даже самых варваров заставляет любить своих одноземцев". Шастелер заслужил весьма худую славу у французов: император Наполеон объявил его человеком, состоящим вне покровительства законов и подлежащим суду военному. Напротив того австрийский император весьма одобряет поведение маркиза. В письме к эрцгерцогу Карлу написал он, что с французскими генералами Дюроснелем, Фулем и другими, в плен австрийцам доставшимися военными чиновниками, поступлено будет так точно, как император Наполеон поступит с военнопленными австрийцами, и именно с маркизом Шастелером. Сей генерал, как по последним известиям видно, действует не без удачи. Из Мюнхена и других мест пишут, что в Тироле опять худо союзникам, и что австрийцы вступили в Ландау и даже ворвались в Баварию.

Австрийская главная квартира по 7-е число июня находилась в Волнерсдорфе, на левой сторон Дуная. Император Наполеон пребывает в Эберсдорфе, увеселительном замке, от Вены в двух милях. Между обеими армиями ничего важного не происходило после кровопролитной двухдневной при Асперне битвы, на которой с обеих сторон погибло 50,000 воинов. Решительные действия начнутся по-видимому, не прежде как обе армии усилены будут новыми подкреплениями: сие должно случиться весьма скоро; ибо к эрцгерцогу Карлу присоединяется эрцгерцог Иоанн, отступивший из Италии, и венгерская милиция, а к французам также идут свежие войска. Принц Понте-Корво, для прекращения каких-то беспокойных слухов, объявил своему корпусу, что вице-король Италии 29 мая вступит в Вену, и что войско, приведенное им на помощь императору, состоит более нежели из 60,000.

Несчастная Вена представляет самое плачевное позорище. Временное правительство издает увещательные прокламации к жителям, требуя и убеждая, чтоб они оставались в покое. Все монастыри, манежи, редутные залы превращены в больницы и наполнены ранеными. Фунт хлеба стоит 4 гульдена, фунт говядины 1 гульден 15 крейцеров, фунт масла 8 гульденов, яйцо 30 крейцеров; пива совсем почти достать не можно.


*


Из Дрездена пишут, что 11-го июня ввечеру совсем неожиданно вступил туда австрийский корпус, из 12 тысяч человек состоящий, под начальством генерала Аменде. На другой же день авангард отправился к Лейпцигу, откуда саксонский король уехал уже в Эрфурт.


*


Майор Шиль окончил подвиги и жизнь свою в Стралзунде. Пришедши в сей город с частью своей шайки, состоящею из пехоты и конницы, после упорного сражения с мекленбургским батальоном, он решился защищать его от голландцев и датчан, которые спешили для освобождения Стралзунда. Войска сии подступили к городу, и несмотря на храбрую оборону, ворвались в самую внутренность, улицы усеяны были мертвыми телами; сражение продолжалось до тех пор, пока ружейные пули не повергли Шиля. Труп его отнесен в ратушу, и спокойствие восстановилось. Так гласят известия из Стралзунда. Казалось бы, что нет ни надобности, ни причины сомневаться в смерти Шиля; однако в Гамбурге и во всей северной Германии поговаривают, будто сей начальник удальцов обретается еще между живыми. Не нужно сказывать, что к беспристрастию газетиров с некоторого времени имеют мало доверенности, по причинам весьма известным. Политики бульваров и кофейных домов несравненно охотнее читают и списывают рукописные реляции, нежели газеты, по дозволении правительства печатаемые. Итак, не мудрено, что в Гамбурге, ни где бы то ни было, за общим столом в гостиницах, держа в одной руке ложку, в другой листок, с жадностью читают рукописные известия, которые часто бывают не вернее печатных.


*


Новости из Португалии неприятные. Генерал Веллеслей окружил французскую армию под начальством герцога Далматского при Порту, так что французский военачальник принужденным нашелся вступить в переговоры, и пожелал тех же условий, какие в прошлом году заключены с генералом Жюно. Но как г. Веллеслей не имел охоты в другой раз перевозить французское войско во Францию, то и не согласился удовлетворить волю маршала, а потребовал, чтобы он отдался в плен со всем корпусом. Уверяют, будто герцог наконец подписал условия. В Гамбурге знают, что французский корпус состоял из 14,000, что он отправлен в Англию и что Лондон три дня освещен был по сему случаю.


*


Стремительный поток разлившейся воды влечет с собою и тяжелые бревна и легкие отломки. Политический мир представляет нечто подобное. Кто подумал бы, что Пруссия так скоро после крайнего изнеможения ощутила в себе новые силы к военным предприятиям? Однако всего вернее, что войско сей державы мало-помалу приведено уже в такое состояние, что в случае нужды может действовать: теперь полки снабжаются всеми потребностями; набираются рекруты, погонщики; артиллеристы беспрерывно работают в лабораториях; солдат заставляют учиться; офицерам, вне службы находящимся и получающим только половинное жалованье, дано знать, чтобы не отлучались от мест своего пребывания, короче: пишут из Берлина, что там все принимает вид военный, что короля ожидают с часу на час в сей город, и что некоторым полкам наслано уже повеление идти в поход, а другим готовиться к выступлению.


*


Маршал герцог Монтебелло (Ланн) умер от раны. Император Наполеон весьма огорчен смертью своего друга -- так называют его издатели ведомостей.

Кайена и Мартиника достались англичанам. О сдаче первой подписан договор 12 января 1809, с одной стороны французским главноначальствующим в Кайене и Гвиане Виктором Гюгесом, а с другой начальником соединенного английского и португальского флота Джамесом Люкасом Иео и подполковником португальской артиллерии Мануелем Маркесом; договор о сдаче Мартиники заключен 24 февраля 1809 с одной стороны начальствующим над сухопутным английским войском генерал-лейтенантом Жоржем Беквитом и контр-адмиралом Александром Кохраном, а с другой французским генералом Вилларетом.

Остров Мартиника открыт испанцами. Французам достался он в половине 17 столетия, потом был под властью то французов, то англичан попеременно до 1802 года, в котором по Амьенскому договору отдан Франции. Жителей на нем, белых, мулатов и негров, считается до 110,000. Главные произведения суть: сахар, кофе, хлопчатая бумага и индиго.

Остров Кайена и обширная приморская полоса земли составляют Французскую южную Америку. Кайена в окружности имеет 10 миль географических, изобилует лесами и болотами и для людей весьма нездорова. На возвышенных местах разводят сахар, кофе, какао, индиго, хлопчатую бумагу и проч., но не в большом количестве. Вся южная Французская Америка заключает в себе не более 14,000 жителей; число их невелико по причине множества ядовитых змей и других весьма опасных животных.


К.


26 июня.


-----


[Каченовский М.Т.] Известия и замечания / К. // Вестн. Европы. -- 1809. -- Ч.46, N 13. -- С.69-77.