# Московские записки

Михаил Трофимович Каченовский

Московскія записки.


Въ засѣданіи Общества Любителей Россійской Словесности 24 февраля, кромѣ другихъ сочиненій въ стихахъ и въ прозѣ, читано было Дѣйствительнымъ Членомъ А. В. Болдыревымъ. Разсужденіе о глаголахъ. Литтераторы наши, занимающіеся наблюденіемъ свойствѣ Русскаго языка и замѣчающіе разныя неудобства во всѣхъ изданныхъ грамматикахъ онаго, вѣроятно обратятъ вниманіе свое на Разсужденіе г-на Болдырева. Почти неможно сомнѣваться, что предлагаемыя имъ мысли дадутъ поводъ къ важнымъ перемѣнамъ въ системѣ спряженій Русскихъ глаголовъ. Въ одно изъ прежнихъ засѣданій г. Сочинитель доказывалъ уже, что погрѣшности и недостатки въ нынѣшнемъ порядкѣ спряженія происходятъ отъ излишества временъ совсѣмъ ненужныхъ, и отъ того что каждой примѣръ спряженія составленъ не изъ одного глагола, но изъ разныхъ вмѣстѣ. Намъ говорятъ обыкновенно, что слово сдулъ есть прошедшее совершенное время глагола, но кто невидитъ, что здѣсь смѣшиваются два глагола, простой и сложной, изъ коихъ каждой имѣетъ, или долженъ имѣть особенное спряженіе? Г. Болдыревъ полагаетъ, что самое вѣрное средство поправить сіи и подобныя ошибки состоитъ въ томъ, чтобы правильно отдѣлить одинъ глаголъ отъ другаго, сыскать истинное число временъ, составить одно спряженіе всеобщее. Въ нынѣшнемъ Разсужденіи своемъ, которое служитъ продолженіемъ читаннаго прежде, онъ показываетъ, что глаголы неопредѣленный дуть, однократный дунуть, совершенный сдуть и учащательный дувать (отъ котораго происходятъ сложные раздувать, надувать) должны спрягаться каждой отдѣльно; что всѣ глаголы безъ исключенія имѣютъ весьма немногія формы, то есть наклоненіе неопредѣленное (дуть), только два измѣненія въ изъявительномъ, а именно настоящее время и прошедшее (дую, дулъ), повелительное (дуй), причастіе и деепричастіе прошедшія и настоящія, и что принявши только двѣ формы времени, настоящее и прошедшее, мы неуменьшимъ богатства нашего языка. Не распространяясь въ семъ краткомъ показаніи ни исчисленіемъ ни изслѣдованіемъ доводовъ Сочинителя, мы желаемъ вмѣстѣ съ нимъ, чтобы трудъ сей побудилъ филологовъ разсмотрѣть внимательно правила нашего языка, исправить погрѣшности въ нихъ и поставить грамматику нашу на ту степень совершенства, на которую иноземные ученые возвели грамматику своихъ языковъ. Оба разсужденія г-на Болдырева о глаголахъ будутъ напечатаны въ Трудахъ общества. Мы должны еще упомянуть о Посланіи отъ Пенелопы къ Улиссу, переведенномъ изъ Овидіевыхъ Героидъ Дѣйствительнымъ Членомъ А. Ѳ. Мерзляковымъ. Предлагается отрывокъ изъ онаго:

Разрушенъ Иліонъ -- и живъ супругъ мой славный.

Вспять шествуютъ вожди Арголиды державны;

Дымятся олтари, влекутся въ пышной храмъ

Корысти варваровъ отеческимъ богамъ;

Супруги нѣжныя несутъ дары обѣтовъ

За дни возлюбленныхъ, спасенныхъ отъ навѣтовъ.

Младый герой, сидя въ кругу своихъ родныхъ,

О Троѣ говоритъ, обѣ ужасахъ войны;

И старцы сѣдиной украшенны младѣютъ,

И дѣвы робкія безмолвны цѣпенѣютъ!

Подруга милая чуть дышетъ при словахъ;

И сердце и душа драгаго на устахъ!

Тотъ перстомъ на столъ чертитъ движенье боя,

И каплею вина означена вся Троя:

Тамъ Симоисъ течетъ, Сигійскій здѣсь утесъ,

Тамъ Царской пышной домъ верки свои вознесъ и проч. (*).

(*) Вотъ подлинникъ:

Versa est in cinerem sospite Troia viro.

Argolici rediere duces: altaria fumant:

Ponitur ad patrios barbara praeda Deos.

Grata ferunt Nymphae pro faluis dona mantis:

Illi victa suis Troiа fata canunt.

Mirantux juftique senes, trepi acque puellae:

Narrantis conjnx pendet ab ore viri.

Atque aliquis posita monftrat fera praelia mensa

Pingit et exiguo, Pergania tota mero

Наc ibat Siraols, hîc est Sigeia tellus,

Hîc fletezat Priami regia celsa sonis.

Предсѣдатель Общества А. А. Прокоповичъ-Антонскій объявилъ, что на предложенной имъ вопросъ (вразсужденіи преимущества древнихъ или новѣйшихъ писателей) полученъ отвѣтъ, сочиненный Сотрудникомъ С. Г. Саларевымъ, разсмотрѣніе коего отложено до будущаго засѣданія. Г. Саларевъ вмѣстѣ съ разсужденіемъ своимъ представилъ и вопросы; для того чтобы желающіе написали о нихъ свое мнѣніе. Сущность оныхъ заключается въ слѣдующемъ: 1. Древніе почти никогда не основывали своихъ трагедій на любви; у новѣйшихъ Стихотворцовъ нерѣдко любовь бываетъ главнымъ содержаніемъ трагедій; спрашивается; почему древніе не брали любви въ основанie трагедіи, какъ дѣлаютъ новѣйшіе и на чьей сторонѣ находится преимущество? 2. Едипъ вовлеченъ въ бѣдствія единственно произволомъ судьбы. Будучи невиненъ въ своихъ преступленіяхъ, онъ наказываетъ себя ужаснымъ образомъ; желательно знать" соотвѣтствуетъ ли правиламъ Аристотеля совершенно добрый характерѣ, Едиповъ, и приличенъ ли онъ трагедіи. 3. Римляне сравнившіеся въ прочихъ родахъ сочиненій съ Греками, отстали отъ нихъ только въ трагедіи; надобно знать, почему у Римлянъ не было знаменитыхъ трагиковъ равныхъ Греческим? Сіи вопросы, кажется не весьма затруднительные, могутъ подать матерію къ сочиненіямъ приятнымъ. Положено ожидать отвѣтовъ отъ участвующихъ въ трудахъ Общества. К.


-----


Московския записки // Вестн. Европы. -- 1812. -- Ч.62, N 5. -- С.59-71.