# Письмо к приятелю

Михаил Трофимович Каченовский

[Выражение благодарности Александру I, как освободителю народов от ига Наполеона].

Письмо къ приятелю.


(Напечатанное въ Варшавской Газетѣ.)


Мы претерпѣли множество бѣдствіи: послѣ продолжительной и тщетной борьбы съ народами и съ судьбою, были стерты съ лица земнаго; потомъ, едва возрожденные, осуждены вести безконечную войну съ тремя великими государствами, окружающими наше необширное, слабое, многими усиліями изможденное отечество; когда при всеобщемъ почти цѣлой Европы нападеніи на Россію единая только мудрость ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, къ удивленію вѣковъ грядущихъ, возмогла -- подвигъ безпримѣрный въ Исторіи -- Турковъ удержать въ мирѣ, а со Швеціей, заключить договоръ союза, мы были втянуты въ сію войну наступательную; наконецъ опять, чрезъ бѣгство нашего возстановителя, содѣлались игралищемъ судьбины, и предоставлены были ненависти и мщенію тѣхъ самыхъ, на которыхъ мы нападали: послѣ всего етаго я былъ увѣренъ, что мы, измученные тщетными надеждами, до конца изнемогшіе отъ разнообразныхъ бѣдствій, доживаемъ послѣднія минуты бытія нашего. Другъ мой! ты знаешь, какое сильное дѣйствіе лютая мысль сія имѣла на мое здоровье; знаешь, съ коликою горестію сердца, послѣ невозвратной утраты нашего героя {Вѣроятно Кн. Понятовскаго. К.} и нашего отечества, повѣсилъ я въ уголку своемъ оружіе, на оборону послѣдняго приготовленное; знаешь, съ какимъ упрямствомъ, забывши все внѣшнее, въ безмолвномъ уединеніи проводилъ я дни свои и изнурялъ себя воспоминаніями о минувшемъ. Такимъ образомъ, добровольно удаленный отъ обращенія съ людьми, еще мечтавшими о нашемъ благополучіи, чуждый всѣхъ свѣдѣній о происшествіяхъ свѣта, я жилъ только съ деревами и зналъ только о томъ, что дѣлается въ моемъ домѣ, въ саду, въ деревнѣ. Теперь вообрази себѣ мое удивленіе: 7 го Мая въ шестомъ часу поутру, въ то самое время, какъ я, подпирая молодую отягченную цвѣтами яблонь, благодарилъ Бога, что есть въ мірѣ весна, деревья и солнце, мой слуга подаетъ мнѣ письмо и говоритъ: "Штафета изъ Варшавы." Штафета? изъ Варшавы? да еще и ко мнѣ!-- Это меня озаботило; и я почувствовалъ нарушеннымъ спокойствіе счастливой моей минуты. Открываю пакетъ, нахожу печатной листокъ, читаю -- Рескриптъ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА къ Президенту Сената Островскому. Боже, великій Боже! какой это моментъ для меня, для человѣка, которой безнадежно терзаемъ былъ лютою мыслію объ утратѣ отечества! И есть ли на землѣ такой Полякъ, которой, при вѣсти о возрожденіи Польскаго имени, ни возчувствовалъ бы живѣйшей радости, ни исполнился бы чувствомъ благодареній Августѣйшему Виновнику нашего благополучія! Какой восторгъ! Королевство Польское союзомъ особенныхъ правилъ будетъ соединено съ Россійской Имперіей! И то живетъ на землѣ Польской и при сихъ словахъ не понимаетъ цѣны высочайшаго благодѣянія, нечувствуетъ всей сладости толь великаго счастія: тотъ бѣги съ земли сея, неохлаждай нашего жару, не ослабляй нашей признательности, которую каждой истинный Полякъ обязанъ живо чувствовать, каждый сынъ отечества, неослѣпленный частными выгодами, чуждый преступнаго самолюбія.

Было время, когда народѣ нашъ, окруженный неблагоприятствовавшими Державами, оставленный отъ всѣхъ, не подкрѣпляемый никакою внѣшнею, силою, слишкомъ много на себя надѣявшійся, разгоряченный мечтами, провозгласивши конституцію 3 го Мая, избравши въ Короли Курфирста Саксонскаго (которой однакожъ отклонилъ такую почесть), радовался мнимому своему благополучію, устроенному вопреки желаніямъ почти цѣлой Европы. Ежели тогда народѣ нашъ, обольщенный мечтами, радовался и почиталъ благополучіе свое прочнымъ; то какова должна быть его радость нынѣ, когда вмѣстѣ съ своими народными правами приобрѣтаетъ себѣ Монарха могущественнѣйшаго, великодушнѣйшаго изъ Владыкъ Европы, признаннаго всѣми Державами за нашего Государя? Народѣ нашъ теперь соединяется съ родственнымъ народомъ и достигаетъ той самой цѣли, нѣкоторой тщетно стремился нашъ Сеймъ знаменитый, къ цѣли, за которую наши братья тщетно одни проливали кровь свою, а другіе лишились всего имущества, всего спокойствія въ жизни -- тщетно, говорю я, ибо безъ покровительства Великодушнаго АЛЕКСАНДРА всѣ мы побѣжденные содѣлались бы жертвами мщенія побѣдителей. Такъ! если находится между нами человѣкъ, которой дерзнулъ бы великое общее благо называть зломъ; такого будемъ называть не Полякомъ, но врагомъ нашего счастія и покоя. Да удалятся отъ насъ тѣ, кои для блестящихъ игрушекъ, лишь только ихъ самолюбіе забавляющихъ, и тѣ кои для корыстей, удобно иными приобрѣтаемыхъ во время войны всегубительной, подъ видомъ любви въ отечеству тайно желаютъ перемѣнъ, еще въ недавнія времена бывшихъ причиною всѣхъ бѣдствій нашихъ.

Патріотизмъ мнимый, ложно понимаемый, есть самое большое несчастіе. Мирѣ исцѣляетъ язвы, нанесенныя войною: города и села, огнемъ и мечемъ истребленныя, въ спокойное время снова возникаютъ, и въ продолженіе немногихъ лѣтъ тишины страна приходитъ въ свое прежнее состояніе; но враги внутренніе, каковы суть мнимые патріоты и люди имѣющіе о вещахъ ложныя понятія, непримѣтно подкапываютъ зданіе счастія народнаго, которое простояло бы многіе вѣки при единодушномъ согласіи и общемъ свѣдѣніи объ истинномъ благѣ.

Бросимъ взглядъ на Францію, и мы удостовѣримся въ истинѣ сказаннаго. Двадцать лѣтъ терзаемая различными мнѣніями, внутри испытавшая всѣ возможныя бѣдствія, опозоренная всякими злодѣйствами, повергающаяся изъ одного заблужденія въ другое, извнѣ всѣми ненавидимая, распространяющая всякія сумазбродства, она весьма нескоро достигнешь такого состоянія, въ которомъ могла бы наслаждаться благополучіемъ. Кровавая революція, Директоріи, Конвенты, Консульства, Имперія, Королевство, потомъ опять Имперія -- сколько перемѣнъ, сколько бѣдствій! а всему виною разнообразность мнѣній людей своекорыстныхъ и честолюбивыхъ Но Франція есть государство, которое не лишалось бытія политическаго; сильная Франція обитаема тридцатью милліонами народа, окружена Аппенинами, Альпами и тремя рядами крѣпостей, и потому сумазбродства ея и проступки не влекутъ еще за собою тѣхъ плачевныхъ слѣдствія, которыя обрушились бы на насъ, окруженныхъ сильными Державами, нынѣ воскрешаемыхъ великодушіемъ АЛЕКСАНДРА. Онъ могъ бы насъ уничтожить, и тогда исполнились-бы скрытныя и явныя желанія другихъ Государей.

Поляки! до сихъ поръ мы любили однѣ только надежды; отнынѣ станемъ любить наше благополучіе. Выставимъ на общій позоръ тѣхъ (ежели только находятся между нами подобные люди), которые предпочитаютъ мечты существенности, частныя, выгоды общему благу, губительную войну благодатному спокойствію, бѣдствія счастію, самолюбіе любви къ отечеству, Французскій кодексъ отечественнымъ законамъ, Наполеона благотворительному и великодушному АЛЕКСАНДРУ. Но, другъ мой, такихъ людей нѣтъ между нами, или ихъ весьма немного. Храбрые наши воины, подобно намъ, суть сыны отечества; для него служили они въ рядахъ иноплеменниковъ. Теперь общее желаніе совершилось; будемъ добрыми гражданами и презримъ тѣхъ, кои только себя самихъ любятъ, а не отечество. (Съ Польск.)


-----


Письмо к приятелю: (Напечатанное в Варшавской газете): [Выражение благодарности Александру I, как освободителю народов от ига Наполеона] / (С польск. [М.Т.Каченовский]) // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.81, N 11. -- С.217-223.