# Об истории законодательства, сочиненной г-м Пасторетом

Михаил Трофимович Каченовский

Объ исторіи законодательства, сочиненной г-мъ Пасторетомъ.


(Окончаніе.)


Касательно уголовныхъ законовъ Ассирійскихъ открывается, что осужденные преступники сожигаемы были на кострахъ, или предаваемы лютымъ звѣрямъ на растерзаніе. Иногда жестокость простиралась до такой степени, что приговоръ осуждалъ цѣлой классъ народа; въ нѣкоторыхъ случаяхъ домъ виновнаго былъ разрушаемъ до основанія, и дѣти несли казнь за преступленія отцовъ своихъ. Исторія представляетъ намъ и слѣды права отмщенія или возмездія. Отличные по своему роду, возрасту, дѣяніямъ отправляли должности судей уголовныхъ: одни были обязаны разсматривать дѣла о чужеложствѣ, другіе о кражѣ, иные опять о насиліяхъ всякаго рода. Особыя судилища назначали казнь за преступленія людей военнаго класса.

Вразсужденіи же Египетскаго законодательства по сей части, Авторъ нашъ собралъ слѣдующія извѣстія. Власть отцовская, говоритъ онъ, находится въ обычаяхъ, или лучше въ основныхъ правилахъ самодержавнаго правительства: она имѣла силу свою и въ Египтѣ. Ежели были тамъ рабы, такъ ето -- чужестранцы. увольненіе отъ рабства было въ обыкновеніи: даже при одномъ устьи Нила находился достопамятный храмъ, служившій прибѣжищемь для невольниковъ. Успѣвшій принятъ на тѣло свое священныя клейма уже принадлежалъ Богу, и смертный не дерзалъ поднять на него руки своей. Находясь въ семъ убѣжищѣ, рабъ могъ уже судебнымъ порядкомъ управляться съ своимъ господиномъ.

Только жрецы обязаны были закономъ одноженства; прочіе Египтяне имѣли по нѣскольку женъ въ одно время. Законъ дозволялъ брачный союзъ между братьями и сестрами. Побочныя дѣти нетерпѣли несправедливаго нареканія: всѣ дѣти почитзлись законными у народа, столь высоко цѣнившаго выгоды многолюдства. Дѣти состояли подъ покровительствомъ какого нибудь божества, котораго имя на себѣ носили. Говоря о естественной обязанности отцовъ имѣть нѣжное попеченіе о дѣтяхъ въ юношескомъ ихъ возрастѣ, и о священной обязанности дѣтей помогать родителямъ въ ихъ преклонныхъ лѣтахъ, Авторъ справедливо утверждаетъ, что законъ неимѣетъ власти освободить ихъ отъ сей взаимной повинности. Египтяне, если вѣрить Геродоту, вразсужденіи сего поступали вопреки голосу Природы, вопреки благимъ обычаямъ и добродѣтели: у нихъ дѣти мужескаго пола имѣли право, когда только хотѣли, избавлять себя отъ обязанности питать своихъ родителей; напротивъ, дочери принуждались свято хранить ее, хотя бы того и не желали.-- Должникъ, при невозможности удовлетворить заимодавца, подвергался тюремному заключенію; но Бокхарисъ отмѣнилъ законъ сей, а повелѣлъ только имѣніе отдавать заимодавцамъ. Достоинъ примѣчанія законъ, о которомъ свидѣтельствуютъ Геродотъ и Діодоръ Сицилійскій, недозволявшій давать взаймы иначе, какъ только подъ залогъ отцовскаго трупа. Заимодавецъ становился хозяиномъ гроба должника, а сей лишался права лежатъ въ могилѣ предковъ своихъ, пока достаточнѣйшіе, или же болѣе исправные потомки не выкупали почтеннаго права на фамильную могилу. Не будемъ останавлдиваться надъ славнымъ закономъ, по которому каждой Египтянинъ обязанъ былъ ежегодно извѣщать мѣстное начальство о своемъ имени, званій, имуществѣ и доходѣ отъ промысла, которымъ занимается; только вмѣстѣ съ Авторомъ замѣтимъ, что представившіе ложное донесеніе, или же содержащіе себя упражненіемъ противузаконнымъ, подвергались смертной казни, и признаемся, что ето былъ весьма хорошій способъ для прекращенія нищенства, бродяжничества, бездѣльства и другихъ язвъ общежитія; но чтобы сей способъ ни былъ въ противорѣчіи со справедливостію, правительство имѣетъ долгъ показать и обезпечитъ каждому гражданину удобныя средства приобрѣтенія всего того, чѣмъ удовлетворяются потребности въ жизни.-- Наконецъ Египтяне въ законодательствѣ своемъ не упустили въ вида и врачебнаго искусства, назначивъ ему извѣстныя границы. Врачъ, испытывающій надъ больнымъ новой способъ лѣченія, долженъ былъ головою своею поручиться за его здоровье.

Смертная казнь была участію каждаго убійцы, несмотря на званіе преступника, несмотря и на то, свободный ли умерщвленъ имъ, или невольникъ, Такъ дорого была цѣнима жизнь человѣческая, что и тотъ даже подвергался казни, какъ участникъ преступленія, кто, имѣвши возможность предупредить злодѣйство, пренебрегаетъ сію обязанностію. Всякой, кто былъ свидѣтелемъ проступка, долженъ былъ объявить о немъ, подъ опасеніемъ тѣлеснаго наказанія, "Отецъ, умертвившій сына, привязываемъ былъ на трое сутокъ къ бездушнымъ остаткамъ жертвы своей, которую обязанъ былъ во все время сіе держать въ своихъ объятіяхъ; приставленная стража наблюдала за точнымъ исполненіемъ сего мучительнаго приговора. Тѣла отцеубійцъ, насквозь исколотыя спичками, полагаемы были на тернѣ и предаваемы сожженію. Смертная казнь постигали того, кто умертвилъ священные животное. Кажется, самоубійство непочиталось въ числѣ преступленій. Ложная присяга надлежала смертной казни; иногда такая же участь опредѣляема была и всякой жизни, доказанной и обличенной. Клеветникъ отдавался обиженному, которой могъ карать его по произволу. Насильственный похититель женской чести долженствовалъ остаться евнухомъ. Казнь отсѣченія членовъ тѣлесныхъ была употребляема во многихъ случаяхъ. Иногда виновныхъ осуждали на работу въ рудокопняхъ, и сіе наказаніе было изъ всѣхъ мучительнѣйшее. Денежныя пени, взятіе въ казну имѣнія также были слѣдствіемъ проступковъ. Исторія мало сохранила намъ извѣстій объ уголовномъ судопроизводствѣ. Пытки были въ употребленіи. "Мѣры человѣколюбія" говоритъ Сочиниитель "предшествовали казни преступниковъ. Чтобы удалить всякую мысль о постыдной смерти, несчастнаго заставляли напередъ напиться до пьяна, а потомъ уже отправляли на мѣсто казни. Не водили туда беременной женщины: законъ щадилъ дитя, находившееся еще въ утробѣ преступной матери. Законъ благодѣтельный и священный! Всѣ народы образованные приняли его, и тѣмъ воздали ему должную справедливость!"

Г. Пасторетъ замѣчаетъ, что законодательство Египта вообще было лучше нежели его правительство, и что въ етомъ заключается одна изъ причинъ, содѣйствовавшихъ умѣренности сего послѣдняго. Скажемъ о судопроизводствѣ: жрецы были обыкновенными судьями, кромѣ того только случая, когда Царь своей особою отправлялъ должность по сему предмету. Каждой городъ имѣлъ своихъ чиновниковъ, каждая область свое правленіе. Верховное судилище, состоявшее изъ тридцати членовъ, было послѣднимъ и главнѣйшимъ мѣстомъ власти судебной. Мемфисъ, Геліополисъ и Ѳивы имѣли такихъ судей по пятидесяти; начальникъ или предсѣдатель, избираемый товарищами, долженствовалъ отличаться добрымъ именемъ, приобрѣтеннымъ долговременными опытами, долженствовалъ быть извѣстенъ въ качествѣ справедливаго и честнаго человѣка; носитъ онъ золотую цѣпь, дорогими камнями украшенную, и на ней сапфиръ съ прекраснымъ рѣзнымъ изображеніемъ лица съ закрытыми очами: таковъ былъ символъ правосудія. Отъ судей требовали безпристрастія совершеннаго; юсъ изображали въ видѣ человѣка безъ рукъ, съ опущенными къ землѣ взорами, какъ бы давая тѣмъ знать, что судья не долженъ принимать подарковъ и не долженъ доводить себя до соблазновъ. Ищущій правосудія не обязанъ былъ платить за него деньги, ибо служители онаго получали окладные свои доходы. "Вѣрить ли Плутарху, которой говоритъ, будто бы Монархъ заставлялъ ихъ давать достопамятную присягу, именно въ томъ, чтобы неповиновались ему въ такомъ случаѣ, когда бы требовалъ отъ нихъ поступка несправедливаго?" Весь ходъ суднаго дѣла производился на письмѣ. Каждой судья разсматривалъ его особо; наконецъ уже соединялисъ всѣ для сочиненія приговора, который объявляемъ былъ предсѣдателемъ. Судилище, имѣвшее обязанность рѣшать, принадлежитъ ли умершимъ почесть погребенія, долженствовало состоять изъ сорока судей. Всякой могъ обвинять память покойника, и когда обвиненіе основано было на доказательствахъ, то виновный мертвецъ лишался чести погребенія; но клеветникъ, ложно обвинявшій память честнаго человѣка, самъ подвергаемъ былъ строгому наказанію. Діодоръ Сицилійскій увѣряетъ, что самые Цари по смерти своей не избѣгали сего страшнаго судилища.

Законы духовные. Халдеямъ и Магамъ отдаютъ въ томъ честь, что они первые сдѣлали извѣстнымъ ученіе о безсмертіи души человѣческой.

Главными догматами Ассиріянъ были: вѣчность матеріи; устроеніе міра высочайшей силою и волею; благоговѣйное почитаніе Солнца. Во храмѣ, божеству сему посвященномъ, какъ Діодоръ Сицилійскій свидѣтельствуетъ, сдѣланы были важнѣйшія открытія, какими можетъ хвалиться наука звѣздочетства. Геродотъ описываетъ капище божества сего, которое называетъ онъ Юпитеромъ Белусомъ (Виломъ); и по описанію его оно не столько походитъ на храмъ, сколько на обсерваторію. Семь башенъ, высоты невѣроятной, возносились одна надъ другою; на верху сего зданія находилась еще и осмая, которую почитали святилищемъ самаго бога. Тамъ занимались жрецы разсматриваніемъ небесныхъ тѣлъ и ихъ вліянія на землю. Вавилонскія дѣвы, избранныя жрецами, однѣ только могли вступать въ сіе святилище ночной порою; ихъ льстили обѣщаніемъ представить предъ лице божества, обитающаго во храмѣ; но служители его употребляли во зло ихъ легковѣріе тѣмъ болѣе, что цѣломудріе въ семъ случаѣ почтено былобы святотатствомъ.

Ассиріяне гадали по нолету птицъ, по внутренностямъ жертвенныхъ животныхъ, по движенію свѣтилъ небесныхъ, и астрономія особенно сдѣлалась у нихъ наукою предсказаній. Они упражнялись и въ истолкованіи сновъ. При Царѣ находились гадатели, имѣвшіе своего начальника. Приведемъ слова Автора. "Народъ, изнѣженный и суевѣрный, содержимый въ страхѣ, поперемѣнно угнѣтаемый Царями и жрецами, легко могъ и долженъ былъ вѣровать въ гаданія, ворожбу, оракуловъ и чернокнижество. Несчастные ищутъ надежды; они охотно соглашаются, чтобы даже обманъ въ настоящемъ положеніи утѣшилъ ихъ предсказаніемъ будущаго."

Такимъ образомъ жрецы пользовались и колдовствомъ и лицемѣріемъ для обольщенія народа; авторъ обнаруживаетъ это, но оправдываетъ Ассиріянъ, вообще обвиняемыхъ, будто бы приносили они людей на жертву.

Не отрицаетъ онъ и того, что былъ законъ, по которому всѣ женщины имѣли обязанность, по крайней мѣрѣ одинъ разъ въ жизни, приходить въ храмъ Венеры и предаваться объятіямъ чужестранцевъ. Авторъ замѣчаетъ, что сіе было въ обыкновеніи и у другихъ народовъ.

Перейдемъ къ духовнымъ законамъ Египта. Г. Пасторетъ оправдываетъ Египетъ вразсужденіи дѣлаемыхъ имъ упрековъ въ томъ, что они воздавали набожное почтеніе людямъ, что благоговѣйно покланялись овощамъ своихъ огородовъ. Въ законѣ ясно показаны были примѣты, по которымъ узнавали быка, служившаго знаменіемъ Озириса. "Нашедши на теленкѣ предписанныя примѣты, сооружали для него жилище, главной стороною обращенное къ Востоку; тамъ кормили его молокомъ въ продолженіе четырехъ мѣсяцовъ; потомъ жрецы препровождали его въ столицу государства." Въ Ѳивахъ воздавали такія же почести барану, какія быку въ Мемфисѣ. Что же касается до благоговѣйнаго поклоненія животнымъ, которыхъ Египтяне будто бы боготворили, Авторъ, не опровергая рѣшительно сего мнѣнія, говорилъ только, что оно должно быть несправедливо. Для оправданія Египтянъ входитъ онъ въ нѣкоторыя подробности, которыя надобно читать въ самой книгѣ.

Въ Египтѣ, гдѣ духовенство составляло отдѣльное и наслѣдственное сословіе, были разные классы жрецовъ и разныя для нихъ обязанности. Оно раздѣлялось на многія коллегіи или частныя общества; женской полъ неучаствовалъ въ обязанностяхъ богослуженія, и одни только жрецы отправляли всѣ обряды. Пасторетъ упоминаетъ о обрѣзаніи, которое было предписано закономъ, по его мнѣнію относившемся не къ жрецамъ только, не и ко всему народу... {Переводившій счелъ нужнымъ здѣсь остановиться; ибо рецензія не представляетъ никакихъ любопытныхъ подробностей о законодательствѣ Сиріянъ и Евреевъ: ихъ надобно искать въ самой книгѣ. Рдръ.}. М.


-----


Об истории законодательства, сочиненной г-м Пасторетом: (Окончание) / [Пер.] М. [М.Т.Каченовского] // Вестн. Европы. -- 1819. -- Ч.103, N 2. -- С.101-111.