# Заметки о Гоголе

Владимир Владимирович Каллаш

## Владимир Каллаш


## Заметки о Гоголе


## I. Гоголь о петрашевцах


Несмотря на исследования Н. С. Тихонравова и В. И. Шенрока, история второго тома "Мертвых душ" до сих пор очень мало выяснена. Сохранившиеся и разобранные Шевыревым черновые наброски Тихонравов, например, склонен приурочить к 1840-1842 годам. Между тем многое в их содержании заставляет относить их к более позднему времени, к концу 40-х годов.

Ряд намеков, видимо, направлен против Белинского и Грановского. Выходки против первого, конечно, стоят в связи с его письмом по поводу "Выбранных мест"; недружелюбные отзывы о втором вызваны, несомненно, его борьбой со славянофилами и, в частности, столкновениями с Шевыревым, другом Гоголя.

Вот эти намеки обеих сохранившихся редакций.

"Выписаны были новые преподаватели, с новыми взглядами и новыми углами и точками воззрений. Забросали слушателей множеством новых терминов и слов; показали они в своем наложении и логическую связь, и следование за новыми открытиями, и горячку собственного увлечения, но -- увы! -- не было только жизни в самой науке" (соч. Гоголя. Просвещение. V. C. 31, 188). Тентетников слушал "всеобщую историю человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов (ib. С. 32, 188). С ним был знаком "резкого направленья недоучившийся студент, набравшийся мудрости из современных брошюр и книг" (с. 42).

В ряде других намеков я вижу отголоски дела петрашевцев, как оно преломилось в голове Гоголя, судившего о нем только по слухам и отзывам своих консервативно настроенных московских, главным образом, друзей, из их переписки можно было бы подобрать любопытные параллели к словам Гоголя).

"В числе друзей Андрея Ивановича (Тентетникова), которых у него было довольно, попалось два человека, которые были то, что называется огорченные люди[1]. Это были те беспокойно странные характеры, которые не могут переносить равнодушно не -только несправедливостей, но даже и всего того, что кажется в их глазах несправедливостью. Добрые поначалу, но беспорядочные сами в своих действиях, требуя к себе -снисхождения и в то же время исполненные нетерпимости к другим, они подействовали на него сильно и пылкой речью, и образом благородного негодованья против общества" (ib. C. 34-35, 190). Тентетников "в молодости своей было замешался в одно неразумное дело. Два философа из гусар, начитавшиеся всяких брошюр, да не окончивший учебного курса эстетик (Белинский?[2]), да промотавшийся игрок затеяли какое-то -филантропическое общество под верховным распоряженьем старого плута и масона, и тоже карточного игрока, но красноречивейшего человека. Общество было устроено с обширною целью: доставить прочное счастие всему человечеству, от берегов -Темзы до Камчатки. Касса денег потребовалась огромная; пожертвования собирались с великодушных членов неимоверные. Куда это все пошло, знал об этом только -один -верховный распорядитель. В общество это затянули его два приятеля[3], принадлежавшие к классу огорченных людей, добрые люди, но которые от частых тостов во имя науки, про-свещенья и будущих одолжений человечеству сделались потом формаль-ными -пьяницами... Общество успело уже запутаться в каких-то других действиях, -даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией" (с. 48, 201).

В этих фразах есть намеренное смешение Гоголем Dichtung und Wahrheit[4], но исходить он мог только из дела петрашевцев. Н. В. вращался в московских кругах, точку зрения которых на это дело достаточно характеризует письмо Хомякова гр. Блудовой (см. мою книгу "Петрашевцы". С. 154):

"В Питере нашлись люди, которые хотели всех нас перебить. Что за строгое боевое время!.. Что вам сказать про здешние толки о вашем северном коммунизме? Слухи о намерениях клубов внушают негодование, а молодость клубистов -- сострадание... Вообще рассказы очень темны, и иные забавны. Я уже не говорю об уничтожении всех церквей и пр., и пр. (очевидно, имеется в виду иносказательная речь Ахшарумова и разрушении старых столиц и городов); но мне довелось слышать от одной барыни, к несчастью, не тетки моей, что клубисты хотели перерезать всех русских до единого и для заселения России выписать французов, из которых один какой-то[5], которого имени она не знает, считается у них Магометом..."

Характеристика "огорченных" друзей Тентетникова, сделанная Гоголем, по своему духу очень близка к этим московским "толкам о северном коммунизме"...


## II. ІПушкин и Гоголь


Вопрос о взаимных отношениях Пушкина и Гоголя давно уже нуждается в коренном пересмотре. Обычное представление чуть ли не о тесной дружбе, связывавшей их, главным образом основывается на данных позднейших писем Гоголя, который по склонности своей к преувеличению вообще и по естественной человеческой слабости переоценивать свои отношения к великим людям, в частности, дал не совсем верную характеристику своего знакомства с Пушкиным.

Пушкин, несомненно, высоко ценил талант Гоголя: о этом свидетельствуют его многочисленные отзывы печатные, записанные современниками и встречающиеся в переписке[6]. Тон его писем к Гоголю, во всяком случае, не дружеский, а, в общем, довольно холодный, деловой: стоит только сравнить их с письмами А. С. К его друзьям, чтобы убедиться, что особенной близости между ним и Н. В. не было, да и не могло быть вследствие слишком большой разницы характеров, воспитания и пр.

Больше всего их связал "Современник", в котором Гоголь принял было живое участие, но и это привело к трениям, до сих пор совершенно не выясненным.

24 февраля 1836 года Гоголь писал Погодину <...>: "О журнале Пушкина, без сомнения, уже знаешь. Мне известно только то, что будет много хороших статей, потому что Жуковский, князь Вяземский и Одоевский приняли живое участие. Впрочем, узнаешь подробнее о нем от него же самого, потому что он, кажется, на днях едет в вам -в Москву".

Итак, к центральному кружку "Современника" при его зарождении он не примкнул[7]. Позднее он дает для журнала ряд статей и заметок. Известно, что многие из них не были приняты Пушкиным и остались в бумагах Гоголя: напечатанное подверглось большим сокращениям и переделкам по указаниям Пушкина. Почти вся первая и вторая книжка "Современника" печаталась во время отсутствия А. С. из Петербурга. -Наблюдение за печатанием перешло к друзьям Пушкина; главную роль в библиографическом отделе играл, по-видимому, Гоголь. Если так, на его ответственность падает недоразумение, которое Пушкину пришлось выяснять в III книге "Современника" <...>: "Обстоятельства не позволили издателю лично заняться печатанием первых двух нумеров своего журнала; вкрались некоторые ошибки, и одна довольно важная, происшедшая от недоразумения: публике дано общение, которое издатель ни в каком случае не может и не намерен исполнить, -- сказано было в примечании к статье "Новые книги", что книги, означенные звездочкою, будут со временем разобраны. В списке вновь вышедшим книгам звездочкою означены были у издателя те, которые показались ему замечательными или которые намерен он был прочитать; но он не предполагал отдавать о всех их отчет публике: многие не входят в область литературы, о других потребны сведения, которые он не приобрел".

14 апреля 1846 года Пушкин писал Погодину об анонимной заметке Гоголя <...>: "Журнал мой вышел без меня, и, вероятно, Вы его уже получили. Статья о Ваших -афоризмах писана не мною, и я не имел ни времени, ни духа ее порядочно рассмотреть. Не сердитесь на меня, если Вы ею недовольны". Когда статью "О журнальной литературе" стали приписывать А. С., он нашел себя вынужденным заявить <...>: "Статья "О движении журнальной литературы" напечатана в моем журнале, но из сего еще не следует, чтобы все мнения, в ней выраженные с такою юношескою живостию и прямодушием, были совершенно сходны с моими собственными. Во всяком случае она не есть и не могла быть программою "Современника"". В таких фразах Гоголь не мог -не почувствовать некоторого осуждения, очень сдержанного, отдельных мыслей -своей статьи.

После первой книжки Гоголь очень мало участвует в "Современнике": в письмах его конца 1836-го и начала 1837 годов почти нет упоминаний о Пушкине; не упоминает почти совсем за это время о нем и Пушкин -- как будто признак взаимного охлаждения. Из Гамбурга 16 июня 1836 года Н. В. писал Жуковскому <...>: "Даже с Пушкиным я не успел и не мог проститься; впрочем, он в этом виноват. Для его журнала я приготовлю кое-что, которое, как кажется мне, будет смешно: из немецкой жизни" (это обещание не было выполнено).

Для характеристики взаимных отношений писателей, с легкой руки Тихонравова, часто пользовались и пользуются одним местом в "Мыслях на дороге" Пушкина: "Я отыскал в моих бумагах любопытное сравнение между обеими столицами: оно написано одним из моих приятелей, великим меланхоликом, имеющим иногда свои светлые минуты веселости <...>. Выражением "великий меланхолик" часто злоупотребляли в характеристиках Гоголя. Н. С. Тихонравов <...> "не сомневался", что эти слова относятся к началу "Петербургских записок 1836 года" Гоголя, не попавшему по неизвестным нам причинам, скорее всего цензурным, в печать (они были напечатаны в "Современнике" после смерти Пушкина). Против этого предположения можно выдвинуть ряд фактов: 1) всем своим содержанием "Петербургские записки" относят в 1836 году, между тем как "Мысли на дороге" пишутся в 1833-1834-е или 1835 годы; 2) нет никаких указаний на отдельное существование их начала под названием "Петербург и Москва"; 3) вообще очень щепетильный в своих литературных отношениях Пушкин не мог дать в приложении к своей статье большого и очень существенного отрывка из статьи Гоголя, предназначенной для "Современника" (тем более что этот отрывок, по-видимому, мог встретить серьезные по тому времени цензурные затруднения, а Пушкин очень хотел провести в печать свои "Мысли"[8].

К сожалению, это приложение в бумагах Пушкина не сохранилось. Подготовив статью к печати, он этого отрывка совсем не дал -- может быть, вследствие колебаний. Они, кажется мне, всего скорее могли быть по поводу стихотворного отрывка "Петербург и Москва", принадлежащего кн. П. А. Вяземскому: забавный сам по себе, он отличался не совсем цензурным характером. В Полном собрании сочинения -кн. П. А. Вяземского (т. III. С. 289) он должен был попасть в число стихотворений 1822 года под названием "Сравнение Петербурга с Москвой". Редакция не решилась его напечатать и сделала такое примечание: "Шуточное стихотворение под этим -заглавием никогда не предназначалось для печати и в оставленных покойным князем П. А. Вяземским сборниках и прочих бумагах не сохранилось". Оно указано в конце тома, в примечаниях (с. VI) так: "Рук. сборн. кн. Долгорукова, стр. 509, помеч. 1821 г.". Ссылка эта объясняется словами предисловия: "Материалом для издания служили... рукописные сборники, составленные покойным князем Н. А. Долгоруковым и -В. И. Межовым".

По всей вероятности, сборники кн. Долгорукова сохраняются у гр. С. Д. Шереметева. До их опубликования, которое может дать более точный текст, мы можем сообщить это стихотворение[9] по копии, любезно сообщенной нам проф. Н. Ф. Сумцовым. <...> В нем есть посвящение А. Г. Родзянко и подпись: Д. Давыдов. Такие произвольные -приурочения шуточных стихотворений и эпиграмм -- обычное явление в истории нашей литературы начала XIX века. Оставляя пока в стороне вопрос об авторстве Вязем-ского или Давыдова <...>, мы предположительно ставим это стихотворение с "Мыслями на дороге" Пушкина. В 30-х годах Вяземский то сильно хандрил, то прорывался шутками; слова Пушкина "один из моих приятелей" и "веселый меланхолик" всего скорее могут относиться к нему. "Веселый меланхолик" мало приложим к Давыдову, но на него больше, чем на Вяземского, указывают посвящение Родзянко и самая фактура -стихов.

Текст стихотворения, доставленный нам проф. Сумцовым, таков:

У вас Нева,

У нас Москва;

У вас Княжнин[10],

У нас Ильин[11].

Согласен в том,

Но желтый дом,

Зато здесь есть.

В чахотке честь.

У вас Хвостов[12].

У нас Шатров[13].

У вас плутам,

У вас глупцам,

Больным .........

Дурным стихам

И счету нет.

Божусь, и здесь

Не лучше смесь:

Здесь вор в звезде,

Монах .........

Осел в суде,

Дурак везде.

У вас совет[14],

Его здесь нет.

А с брюхом лесть,

Как на Неве,

Так и в Москве.

Мужей в рогах,

Девиц в родах,

Мужчин в чепцах,

А баб в портках

Найдешь у вас,

Как и у нас.

Не пяля глаз,

У вас "авось"

России ось,

Крутит, вертит,

А кучер спит...

По содержанию и начало "Петербургских записок" Гоголя, и это стихотворение одинаково могли примкнуть к "Мыслям на дороге" Пушкина как заключительный аккорд его сравнения Петербурга с Москвой. Из последнего Пушкин мог дать, конечно, только отрыки.


-----


Публикуется по: Голос минувшего. 1913. No 9. С. 234-239. Подп. Вл. Каллаш. Курсивные выделения и постраничные примечания, кроме специально оговоренных, авторские.

Владимир Владимирович Каллаш (1866-1918) -- историк русской литературы, этнограф. Изданы: "Положение неспособных к труду стариков в первобытном -обществе" (М., 1889); "Палий и Мазепа в народной поэзии" (М., 1889); "Что сделано Екатериной II для русского народного просвещения" (М., 1896); "К истории народного театра" (М., 1899); "Опыт пересмотра некоторых спорных вопросов о Белинском" (М., 1900); "Из -истории малорусской литературы" (Киев, 1900); "Жуковско-гоголевская юбилейная литература" (М., 1902); "Очерки по истории школы и просвещения" (М., 1902); "Гоголь в русской поэзии" (М., 1902); -"Гоголь и его письма" (М.., 1902); "Puschkiniana" (Киев, 1902-1903); "Очерки по истории русской журналистики" (М., 1903); "Гоголь в воспоминаниях современников и переписке" (М., 1909); "Процесс 193-х" (М., 1906); "Процесс 50-ти" (М., 1906); сочинения Радищева (М., 1907); сочинения Гоголя (СПб., 1908-1909); "История русской словесности" (М., 1909); сочинения Крылова (СПб., 1903-1905); Три века. Россия от смуты до наших дней. В 6 т. М., 1912-1913. Совр. изд.: В. В. Каллаш. Три века. Россия от смуты до нашего времени. В 6 т. (3 кн.) / Сост. А. М. Мартышкин, А. Г. Свиридов. Изд-во "Мой мир", 2008.

Н. С. Тихонравов -- под его редакцией вышло первое наиболее полное издание "Сочинений Гоголя" (5 т. М., 1889-1890); В. И. Шенрок -- историк литературы, исследователь творчества Н. В. Гоголя (см.: Указатель к письмам Гоголя. М., 1888; Ученические годы Гоголя. М., 1898; Материалы для биографии Гоголя. В 4 т. М., 1892-1898.

Степан Петрович Шевырёв (1806-1864) -- русский литературный критик, историк литературы, поэт. Стихотворения "Я есмь" (1825), "Мысль" (1826) обратили на себя внимание -А. С. Пушкина (последнее в письме к Погодину названо "одним из замечательнейших стихотворений текущей словесности"). В обзоре "Русская литература за 1827 г." Шевырёва дана содержательная характеристика творчества Пушкина. Один из руководителей "Московского наблюдателя", в котором поместил нашумевшую полемическую статью "Словесность и торговля", направленную против "торгового направления" в литературе (Булгарин, Греч, Сенковский). Шевырёв был особенно близок с Гоголем, которому оказывал много услуг: читал корректуру его сочинений, налаживал связи с книгопродавцами, ведал его финансовыми делами. После смерти Гоголя Шевырёв принимал деятельное участие в разборе его бумаг и хлопотал о посмертном издании его сочинений.

Владимир Измайлович Межов -- известный библиограф (1831-1894). Сотрудничал в "Библиографических записках", "Книжном вестнике", "Русской беседе", "Журнале Министерства народного просвещения", "Голосе", "Библиографе" и др. Выпустил ряд библиографических изданий по педагогике, археологии, повременным изданиям и др., не утративших своего значения и по настоящее время. По огромному количеству трудов и их разнообразию Межов не имел себе соперников и приобрел известность не только в России, но и за границей.

Николай Федорович Сумцов (1854-1922) -- историк литературы и этнограф. Написал около восьмиста работ, напечатанных в различных периодических изданиях ("Киевская старина", "Украинская жизнь", "Этнографическое обозрение", "Вестник харьковского филологического общества" и др.) и посвященных изучению устной поэзии и народного быта (обрядов, поверий и т. п.). С. принадлежит также ряд статей о русских писателях -- Пушкине, Грибоедове, Майкове, Жуковском, Одоевском.

Николай Михайлович Шатров (1765-1841) -- стихотворец конца XVIII и начала XIX века, один из приверженцев школы Шишкова и противник Карамзина. Сотрудничал в "Амфионе", "Северном вестнике", "Русском вестнике", "Сыне отечества", "Трудах Общества любителей российской словесности при Московском университете". Многие из его стихотворений появились отдельными брошюрами.


Публикация подготовлена

Маргаритой Райциной


[1] Сравни характеристику петрашевцев в "Былом и думах" Герцена.

[2] Вариант: "Недоучившийся студент".

[3] Ниже в тексте: "Благодетели человечества".

[4] Имеется в виду: И. В. фон Гёте. "Поэзия и правда". -- М. Р.

[5] Вероятно, Сен-Симон и его "церковь".

[6] Интересно, что Гоголя как человека они совершенно не касались.

[7]Позднее Н. В. несколько иначе освещал этот вопрос. В большом письме в "Современник" Н. А. Плетневу Гоголь писал <...>: ""Современник" даже и при Пушкине не был тем, чем должен быть журнал, несмотря на то, что Пушкин задал себе цель более положительную и близкую к исполненью. Он хотел сделать четвертное обозрение вроде английских, в котором могли бы помещаться статьи более обдуманные и полные, чем какие могут быть в еженедельниках и ежемесячниках, где сотрудники, обязанные торопиться, не имеют даже времени пересмотреть то, что написали сами. Впрочем, сильного желания издавать этот журнал в нем не было, и он сам не ожидал от него большой пользы. Получивши разрешенье на издание его, он уже хотел было отказаться. Грех лежит на моей душе: я умолил его. Я обещался быть верным сотрудником. В статьях моих он находил много того, что может сообщить журнальную живость изданию, какой он в себе не признавал".

Ср. письмо Гоголя А. О. Смирновой 1841 года ("Русская старина". 1899. Март.). "Ему (Плетневу) вообразилось, что он, по смерти Пушкина, должен заниматься <...> издаванием "Современника", к которому сам Пушкин и при жизни своей не питал большой привязанности хотя издавал его собственными руками, и хотя я тоже, со своей стороны, подзадоривал его на это дело. Журнал определенной цели не имел никакой даже и при нем, а теперь и подавно".

[8] Слово "отыскал", кроме того, совершенно нейдет к только что написанной и переданной Гоголем статье, если стать на точку зрения Тихонравова, немного произвольно отодвигающего оба произведения к 1835 году.

[9] Оно встречалось нам в старинных сборниках с подписью кн. П. А. Вяземского под заглавием "Петербург и Москва".

[10] Алекс. Як., драматург (1771-1829).

[11] Вероятно, Ник. Ив., также драматург начала XIX века.

[12] Гр. Дм. Ив., известный метроман, о котором Пушкин писал Плетневу: "Посреди стольких гробов, стольких ранних или бесценных жертв, Хвостов торчит каким-то кукишем похабным".

[13] Автор слабых духовных стихотворений.

[14] Вероятно, Государственный совет.


Опубликовано в журнале: І"Нева" 2009, No3