# Пар-богатырь

Николай Николаевич Каразин

Н.Н. Каразин - Полное собрание сочинений Н.Н. Каразина. Сказки деда бородатого.

Типография П.П. Сойкина, С.-Петербург, 1905 г.

OCR, spell check и перевод в современную орфографию: Старик и море анализ


## Пар-богатырь.


В безлюдной степи собрались на совет злые духи пустыни. Первым прискакал Ураган; дунул направо, дунул налево, разнес, разметал сыпучие барханы песчаные, место себе порасчистил -- и стал выкладывать из-под руки, поджидать товарищей.

Ураган бешеный, злой богатырь, гроза караванов, сидел на горячем рыжем жеребце, носящем страшное имя Смерч. Сам богатырь был в желтом распоясанном халате, в лисьем малахае с огненно-красным верхом; борода у него была длинная, до пояса, косматая и, как песок, желтая, а в руках он держал большую метлу, было бы чем подогнать ленивые барханы, заупрямившиеся, не слушающие одного его приказа-дуновения.

Скучно богатырю одному дожидаться... Горячится конь под седлом, удила грызет, землю роет стальным копытом... Ничего не видать в степи живого, не над чем от скуки потешиться...

Ползет змейка серая, искрятся глаза у гадины, раздвоенный язычок шипит и вьется...

-- Занесу!.. -- крикнул Ураган, а сам подсмеивается в бороду.

-- Ничего, дяденька, заноси!.. Мне это сподручно...

-- Знаю, потому и не трогаю, -- проворчал богатырь.

Вереница волков тощих-претощих, голодных, изморенных между барханами, крадучись, пробирается.

-- Я вас! -- заорал Ураган.

Метнулись в страхе вороватые звери, прыснули во все стороны.

-- Э... ге-ге! послушайте, стойте!.. жалко мне вас стало!.. -- кричит им вслед богатырь: -- гони, ребятки, на север... Там я для вас обед приготовил: нагнал проезжего человека с конем, закрутил, задушил, замучил, спать уложил, песком принакрыл... Гайда! Поройтесь!.. То-то я добрый!..

-- Спасибо, дяденька! -- провыли волки и пустились вприскочку по указанному направлению.

Так забавлялся, развлекался Ураган-богатырь, товарищей поджидаючи...

Долго ли, скоро ли -- загудело по степи, холодом повеяло, завыло, засвистало, -- скачет Ураганов брат-зимник: дед-Буран. Прискакал, обнялся с братом... Взвились винтом чуть не до неба и снова на землю спустились.

-- Как поживаешь?

-- Чудесно!.. Как ты?..

-- Скучно летом... зато выспался!.. Что же, пока мы с тобою двое?

-- Пока двое...

-- Подождем, побеседуем...

Дед-Буран был на гривастом сивом коне, звали копя Пургою. Сан дед в белом овчинном халате, в таком же малахае, и борода у него была, как у брата, до пояса, только, как лунь, белая... Тряхнет бородою -- глаза занесет мелкими, льдистыми снежинками...

-- И чего гнали мы, спешили! -- рассуждают меж собою братья-губители. -- Вишь его, ночь; только показалась звезда предутренник: неповадно Зною, первому палачу людскому, с его роднею в такую пору показываться... Подождать, пока солнце взойдет, приходится...

Стали дожидаться.

Забелела полоса на востоке, вспыхнуло небо золотым светом, понеслись над степью-пустынею невидимые голоса... Из-за высоких барханов проглянуло солнце...

-- Теперь скоро! -- решили братья и оба на восток воззрились...

Тихо, словно не по земле ступает, по воздуху плывет -- медленно приближается Зной-богатырь... И глазам смотреть на него больно; лица разглядеть нельзя в его огненном сиянии.

-- Сам один, али с детьми, с ребятами малыми?

-- Захватил и ребят на совет, да поотстали, следом бегут... Слышь, костями постукивают? -- отвечал Зной-богатырь...

А дети у него: сын Голод да дочка Жажда, -- злые, презлые, -- тут как тут, из-за ближнего бархана поспешают.

Едет Голод, костяк костяком: очи провалились, зубы оскалены -- и едет на тощем-претощем верблюде, кожа да кости... Едет и сестрица его Жажда, телом вся в брата, а сидит, еле держится, на тощем осле-ишаке.

-- Тутотка ли, тятенька? Поспели!

-- Ну, теперь все в сборе! -- загремел Ураган. -- Приступим к совещанию...

-- Приступим! -- отвечали все хором.

-- Говорят, братцы мои, что люди зазнаваться стали, -- начал Зной. -- Мало того, что у себя, где воду мы не могли одолеть, -- тени понастроили, деревья понасажали, надо мною стариком надсмеялись. Говорят, будто мало им того места, где самим Богом воде быть указано, -- дальше в пустыню, в наше исконное царство, проводить ее собираются. Где, бывало, часа перегона от городских стен до наших пределов не было, -- теперь уже и в день не проедешь... обидно!..

-- Ну, это мне плевок, -- похвастался Ураган. -- Разнесу, 'размечу, позасыплю песком те арыки, с корнем деревья повыворачиваю... Гляди: мало ли я на своем веку царств обратил в пустыню... Покажи, где еще такие новые?..

-- Сидели бы, небось, по своим норам, -- заворчал дед-Буран, -- а то к нам в пустыню и в одиночку, и целыми караванами ходят, под носом у нас понарыли колодцев... Норовят всё летом пакостить; зимою, небось, когда я на страже, боятся...

-- Что ж меня, значит, не боятся? -- осердился на брата Ураган-богатырь, только что перед тем расхваставшийся.

-- Полагать надо!..

-- А ты поразрой пески, -- мало, что ли, найдешь костей человеческих? Да!.. Поди-ка поройся, -- и счета не будет... Чьих рук это дело?..

-- Все стараются! нечего считаться да ссориться... -- перебил Зной, -- не время!..

-- Нас тятенька даже в города посылал, и мы там немало находили работы, -- затрещали костями детки.

-- Все хороши, да в одиночку не воины, -- оборвал Ураган. -- Я начну рвать, метать, -- ты, Зной, опоздаешь...

-- Я припеку здорово, -- тебя, черт знает, где носит в то время попусту! -- перебил Зной.

-- Вот и мы с сестрой тоже в разлад: редко вместе... Начну я свою работу, а у людей вода не отнята... ну, денек-другой промаются, а там и добредут до жилого места...

-- Я на воду не властна, -- выстукивает зубами сестрица, -- воду тятенькина обязанность отобрать... мое дело после брать за горло.

-- Цыц! -- крикнул Зной. -- Так вот мы и собрались здесь для того, чтобы путем сговориться, позабыть ссоры да разлады и действовать сообща к погибели человеку и всему живому, разом дружно накидываться и зорко стоять настороже неприкосновенности пустыни нашего мертвого царства... Мертвое так и должно быть мертвое... и мы, вековые богатыри, страшная слава которых давно уже прошла по всему свету, самими людьми достойно воспетая, не посрамимся во-веки...

-- Кто против нас в союзе посмеет?! -- гаркнул Ураган.

-- Кто дерзнет?! -- загремел Буран.

-- Сунься только! -- затрещали, зашипели Голод с Жаждою.

-- Да будет так! -- поднял руку в знак клятвы старый, лучезарный Зной и так засверкал очами, что дед-Буран отвернулся.

-- Легче, говорит: -- борода таять начала!..

Случилось тут пронестись степью вечному бродяге, путнику легкому -- Перекати-поле.

Скакало оно, неслось, подпрыгивало, с гребня одного бархана на гребень другого переносилось, зацепилось за кустик сухой, задержалось и слышало весь разговор собравшихся злых степных губителей.

-- Ох вы, горе-богатыри!.. -- заговорило Перекати-поле, -- не такая пора теперь, чтобы словами похваляться, зря только хвастаться... Скоро настанет конец вашему царству злому... Идет, гремит, пыхтит да посвистывает новый богатырь, идет с далекого запада, где прошел, вековой след оставил... железом воду сковывает, цепи на пустыни двойные накладывает... Да не враг людям идет, а друг и покровитель: за его спиной, что за каменною стеною, человеку... Скоро и сюда появится, вашу степь окует, загремит по железу железом, -- и ляжете вы все у его ног, как псы послушные, потому -- ведет того богатыря могучего человеческий гений...

Задумались над этими словами вещими злые силы пустыни, тревожно покосились на занад и, понурив головы, тихо, шагом в разные стороны разъехались...