# Слияние иноземцев с русскими

Евгений Петрович Карнович

Карнович Е. П. Родовые прозвания

СПб.: Изд-во МФИН, 1991


## СЛИЯНИЕ ИНОЗЕМЦЕВ С РУССКИМИ


Исторический очерк *


* Для этой статьи послужили источниками; "Общий Гербовник Российской Империи", "Родословные книги", изданные; в 1787 году Новиковым и в позднейшее время кн. П. В. Долгоруковым и редакцией) "Русской Старины", а также некоторые отдельные издания о русских дворянских родах.

Обыкновенно у нас думают, что значение иностранцев в России началось собственно со времен Петра Великого, так гостеприимно принимавшего в русскую службу инородцев и так охотно заимствовавшего у них как военные и гражданские порядки, так и обстановку общественной и домашней жизни. Мнение это, однако, не вполне верно, потому что выгодное положение людей "выезжих" установилось на Руси издавна. Со времен же Петра в этом отношении замечается та разница, что взамен выходцев преимущественно с востока, из татар, в России начали преобладать выходцы из западной Европы, и без всякого сомнения эти последние были, во многих отношениях, полезнее первых.

Достоверно или вымышленно, но история государства российского начинается с прихода из-за моря неразгаданных досель чужеземцев-варягов, приглашенных владеть и княжить в земле славянской. Местное же наше церковное управление, со времени водворения христианства, было подчинено долгое время исключительно греческим иерархам и клиру, состоявшему из греков, и не без больших усилий со стороны великокняжеской власти и русской паствы удалось, наконец, ставить митрополитов из природных русских. Позднее Русь подпала под господство азиатских выходцев-татар. По свержении же их ига, в Москве основа появились весьма заметными деятелями приезжие греки. В малолетство царя Ивана Васильевича самыми первенствующими вельможами были князья Глинские, литовские выходцы, потомки татарского военачальника Мамая. Когда же этот государь разделил царство московское на опричнину и земщину, то управление государством он передал не природному русскому, а крещеному татарину Симеону Бекбулатовичу, наименовав его великим князем московским и вся Руси. Передача была номинальная, конечно. Сам же царь перед иноземными послами нередко хвалился своим нерусским происхождением, выводя свое родоначалие то из Баварии, то из Рима от Августа-Кесаря. Царь Борис Феодорович Годунов, татарин по происхождению, делал то же, что впоследствии Петр Великий: он благосклонно и с почетом принимал в Москве иноземцев, приглашая их вступать в свою службу на самых выгодных для них условиях. По пресечении на московском престоле рода Рюриковичей, звали на русское царство иноземных королевичей: в Москве -- польского, а в Новгороде -- шведского; последнее, впрочем, объясняется смутным временем и было делом партии, с которой народ не имел ничего общего. Призыв иностранцев на службу продолжался. При царе Алексее Михайловиче были уже в Москве целые полки из иноземцев, из них же состояла и охранная царская стража. При нем же, для сочинения "Уложения", были вызваны законоведы из Полыни. В исходе XVII столетия почти во всех русских боярских домах и даже в царской семье наставниками были выходцы из Польши.

К этому нужно прибавить, что у нас, в XVI и XVII столетиях, главными торговыми деятелями были любчане, голландцы и англичане; в то же время артиллеристы, инженеры, архитекторы, рудокопы, литейщики, врачи и ремесленники, составлявшие значительную часть населения в Москве, были преимущественно из иноземцев. Таким образом выезжие люди еще до Петра Великого занимали у нас видное место по разным отраслям общественной и промышленной деятельности, так что Петр I своими западно-европейскими реформами только усилил прилив иностранцев в Россию, продолжая в сущности поступать в этом случае так же, как поступали некоторые из его предшественников.

До какой степени и в стародревней еще Руси был силен прилив иноземцев, лучше всего можно судить по тем элементам, из которых сложился у нас правящий класс, -- стоявший на высшей ступени государственной и придворной службы -- коренное русское боярство. Гели мы обратимся к "бархатной книге", хранящейся ныне в подлиннике в департаменте герольдии при правительствующем сенате и так названной по ее бархатному переплету, то увидим, что почти все наше древнее дворянство ведет свое начало от иноземцев, выезжавших в разное время на службу к великим князьям киевским, черниговским, тверским, рязанским, московским и новгородским. Мысль о том, что все древнее наше дворянство не русского, а иноземного происхождения, утвердилась до такой степени, что при издании в 1785 году общей формы для родословных росписей древних дворянских фамилий постановлено указывать о родоначальнике каждой такой фамилии в следующей формуле: "выехал в Россию оттуда-то при великом князе таком-то". Такая формула как нельзя более приближается к действительности. Из дворянских фамилий, внесенных в "бархатную книгу", кроме фамилий, происшедших от Рюрика, нет ни одной не только коренной московской, но даже вообще и великорусской фамилии, так как родоначальники их были из кесагов (черкесов), литовцев, пруссов, волынян, галичан, германцев, татар, шведов и греков. В достоверности такого факта нельзя сомневаться, так как лица, носившие разные уже коренные русские фамильные прозвания и отделившиеся от обшего корня за триста или четыреста лет, считали себя однородцами и все сводили себя к тому или другому родоначальнику из иноземцев. Кроме упомянутых родов, существует у нас еще весьма много древних дворянских фамилий, неизвестно почему именно не внесенных в бархатную книгу, родоначальники которых выехали также в Русь из-чужа. Вдобавок к этому, в средневосточных губерниях России большая часть местного дворянства составилась из крещенных татарских мурз и так называемых мордовских "панков". Эти инородцы пользовались, сравнительно с коренными русскими, большим почетом, так как им при крещении давался княжеский титул. Вследствие этого у нас существует до 100 таких княжеских фамилий татарского и мордовского происхождения, которые никогда не были известны ни в истории, ни в служебном поприще, ни в обществе. Потомки упомянутых мордвы и татар, в качестве помещиков, сделались преобладающим классом над коренным русским населением.

Затронув вопрос о слишком заметном преобладании, сперва среди боярства, а потом и среди древнего великорусского дворянства, иноземных элементов, мы не будем говорить здесь о таких, хотя и совершенно обруселых, фамилиях, в которых слышится явственно их не-великорусское происхождение; мы остановимся только на таких, которые и по их созвучию, и по значению, и по окончанию кажутся безусловно русскими, между тем как родоначальники их были выезжие иноземцы. Так исторически известная фамилия графов и дворян Шереметевых; князья, графы и дворяне Салтыковы, представители одной из самых знаменитых у нас фамилий; Морозовы -- имевшие некогда такое большое значение при царском дворе -- потомки пруссаков. Графы и дворяне: Апраксины -- татарина, Толстые--немца, Головины -- грека, Валуевы Воловичи -- знатного литовца, сын и внук которого участвовали в 1380 году в знаменитой куликовской битве, где пал первый из них боярин Тимофей Васильевич; участником в этой битве был и предок Квашниных-Самариных, внук выходца из Галиции. Такой перечень русско-иноземных родов можно было бы продолжить на нескольких страницах, и тогда мы увидели бы, что под такими чисто русскими фамилиями, как, напр., Левшины (Левенштейн), Соковнины (Икскюли), Козодавлевы (Кос-фон-Дален), Яхонтовы (фон-Долен), Левашевы (тоже), Мятлевы, Неплюевы, Протопоповы, Пупковы и т. д. кроются потомки выезжих в Россию немцев. Фамилию Лихачевых (Лиховичи), как нельзя более русскую и довольно известную в нашей истории в конце XVII столетия, носят потомки литовского выходца. Нагие, из рода которых была мать царевича святого Димитрия Угличского, пошли от выезжавшего в Россию датчанина, Грязновы -- от француза, Возницыны -- от поляка, Бестужевы -- от англичанина, На' щокины -- итальянца, а известная английская фамилия Гамильтон обратилась в чисто русскую фамилию Хомутовых.

Некоторые из родоначальников древних русских дворянских фамилий приходили в Россию не в одиночку, но со своими единоплеменниками. Так, например, родоначальник Квашниных-Самариных, галичанин Нестор Рябец, привел с собою дружину, численностию около 1700 человек, а родоначальник Толстых, немец Индрис -- около 2000, Таким образом и ратные силы древней Руси значительно пополнялись иноземными выходцами, и такой их прилив не мог, конечно, оставаться без влияния на наш военный быт в XIII и XIV столетиях. Правда, что все древние иноземные роды давно уже и вполне обрусели, но ввиду того, что все так называемое столбовое дворянство наше произошло от иноземцев, занимавших высшие военные, гражданские и придворные должности, нельзя не признать, что у нас иноземцы искони пользовались особым почетом. Потомки их не только были равны во всем с коренными русскими, но очень часто заслоняли их собою. Так, например, князья Черкасские, происходящие от египетского султана Инала, и князья Урусовы, потомки татарского военачальника Эдигея, в XVII веке бывали только в боярах, а в окольничьих не были, и это было очевидные признаком их "дородства" или знатности. Они, да и другие многие выезжие роды, успешно местничали с Рюриковичами, из которых многие, как тогда говорилось, "захудали". Мы уже видели, что в составе древнего русского дворянства были выходцы из разных народностей; только еврейское племя не имело в нем своих представителей. Но в новом дворянстве оказались и они. Так при Петре Великом вице-канцлер барон Шафпров был внук крещеного еврея Шапира; известный около той же поры русский дипломат Веселовский был также ев рей по происхождению. Добавим к этому, что вступившие позднее в русское подданство князья Багратионы считаются потомками израильского царя Давида, хотя это так же достоверно, как происхождение Багратионов по прямой линии от Адама.

Представив в кратком очерке значение иноземного элемента в древней России, обратимся теперь в частности к иноземному происхождению личностей знаменитых или известных в нашей отечественной истории. Таких личностей отыщется весьма много, в особенности если мы станем восходить к началу фамилий и верить всем родословным на слово. Эту оговорку считаем необходимою для поверки следующих данных. В первой половине прошлого столетия некоторые иерархи нашей церкви и между ними известный Арсений, митрополит ростовский, были польского происхождения, а метивший на упраздненный патриарший престол епископ воронежский Георгин был потомок татарина. Прославившийся в смутное время своими патриотическими доблестями келарь троицко-сергиевской лавры, Авраамий Палицын, имел своим родоначальником польского пана.

От церкви перейдем к ратному делу.

Из числа бывших у нас до сего времени генерал-фельдмаршалов, не считая при этом лиц из русского Императорского и других владетельных домов, двое Разумовских, Гудович и Паскевич, -- были природные малороссы. Из прочих фельдмаршалов, Головин был потомок греческого князя, Шереметев-- выходца из Пруссии, герцог Кроа -- бельгиец, Сапега -- поляк, Брюс -- шотландец, Миних -- ольденбуржец, двое князей Трубецких -- потомки великого князя Литовского Гедимина, Ласси -- ирландец, Бутурлин -- потомок немецкого выходца, Апраксин -- татарина, трое Салтыковых -- пруссака, Бестужев-Рюмин -- англичанина, Голицын -- Гедимина, двое Чернышевых -- поляка, также как и знаменитый князь Потемкин-Таврический, происходивший из фамилии заурядных польских шляхтичей Петемпских. Прославленный в боевых наших летописях фельдмаршал, а потом генералиссимус, князь Италийский граф Суворов-Рымникский происходил от выехавшего в Россию шведа. От того самого родоначальника произошел и один из наиболее известных севастопольских героев -- генерал Хрулев. Далее мы заметим, что фельдмаршал Мусин-Пушкин был потомок немецкого выходца, Эльмпт -- природный немец, герцог Брольо -- француз. Признанный спасителем отечества в 1812 году князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский был потомок выехавшего в Россию немца Гавриила. Заметим кстати, что мать его, как и мать прославившегося перед тем за двести лет избавителя Москвы от поляков -- князя Димитрия Михайловича Пожарского, была из рода Беклемишевых, ведущего свое начало также от немецкого выходца по имени Льва. Князь Воронцов был потомок варяга Африкана.

Фельдмаршал Барклай-де-Толли, Витгенштейн, фон-дер-Остен-Сакен, Дибич-Забалканский и Берг были не русские. К ним нужно причислить и знаменитого герцога Виллингтона.

Таким образом оказывается, что из 45 бывших у нас с 1700 г. фельдмаршалов, исключая лиц из владетельных домов, высшее военное звание принадлежало: 13 -- русским, происшедшим от иноземцев, выехавших в Россию, 12 -- иностранцам или остзейским немцам, 6 -- Рюриковичам, 6 -- Гедиминовичам, 4 -- малороссам, так что в числе русских были собственно не иноземного происхождения только два фельдмаршала -- братья Шуваловы, Что же касается фельдмаршала Каменского, то род его неизвестен, а о князе Меншикове сохранилось известие, что он был литовского происхождения.

К числу знаменитейших наших военачальников, хотя и русских, но иноземного происхождения, принадлежал и Алексей Петрович Ермолов, потомок татарского мурзы Арслана-Ермола. От татарского же мурзы происходил и известный наш партизан и стихотворец Денис Васильевич Давыдов.

Из числа бывших у нас первенствующих гражданских сановников -- государственных канцлеров, были иноземного происхождения князь Черкасский, Бестужев-Рюмин, Воронцов и Панин, -- потомок итальянца, выехавшего в Россию из Лукки; двое малороссов: Безбородко и Кочубей, и два немца -- Остерман и Нессельроде; мать последнего была дочь португальского банкира из евреев. Затем канцлерами были только два исконных русских: Головкин и Румянцев; из Рюриковичей один -- князь Горчаков. Вице-канцлерами, кроме Головкина, Остермана, Панина, Кочубея, Нессельроде и князя Горчакова, пожалованных канцлерами, были: барон Шафиров, еврей по происхождению, граф Растопчин -- татарин, Колычев -- потомок прусского выходца, Голицын и Куракин, происшедшие от Гедемина.

Было бы чрезвычайно долго исчислять известных наших государственных деятелей, подходящих под то условие, о котором мы здесь говорим. Мы заметим только, что, например, графам Орловым, екатерининских времен -- людям вполне русским, приписывается, по их родоначальнику, "мужу честную Льву, немецкое происхождение, а из известных у нас государственных людей были: председатели государственного совета: граф Новосильцев -- потомок шведа Шалая, князь Васильчиков -- немца Индриса, граф Левашов -- немца Дола и граф Блудов -- венгерца. Министр Юстиции Дашков и министры народного просвещения граф Уваров и князь Ширинский имели своими родоначальниками татарских мурз. Татарского происхождения были министр Бабиков и известный государственный деятель Мордвинов. Памятный своим руссофильством адмирал-министр Шишков был, по родоначальнику, волынянин, министр внутренних дел граф Ланской происходил от польского выходца. Если при этом принять в соображение и те фамилии иноземного происхождения, о которых мы говорили выше, то окажется, что едва ли не большая часть известных наших государственных деятелей, как в прежнее время, так и в позднейшее принадлежала к русско-иноземным родам.

Теперь остается нам перейти в область умственной нашей деятельности, -- в область нашего национального творчества, -- и посмотреть, насколько там отозвалась родовая помесь русских с иноземцами. В конце XVII столетия заметными двигателями умственных сил в Москве являются по преимуществу выходцы из Польши, вносившие в русскую образованность западно-европейский оттенок. Во главе таких деятелей можно поставить Симеона Полоцкого, имевшего сильное влияние на движение у нас умственного образования. Он же может считаться и одним из видных представителей нашей литературы того времени. После него на литературном поприще выступает у нас князь Антиох Кантемир, потомок омолдаванившегося татарина. В первой половине прошлого столетия явился у нас гениальный, без всякой иноземной примеси, человек -- Ломоносов. Но после него на русском Парнасе занимают почетные места лица иноплеменного происхождения. Державин -- потомок татарского мурзы Багрима: о таком происхождении министр-поэт сам вспоминает в своих стихотворениях; Сумароков -- потомок шведского выходца, Херасков -- происхождением волох; Болтин -- татарин. Автор "Недоросля", фон-Визин, происходил от взятого в плен при Иване Грозном ливонского рыцаря. Потомки его оставались в лютеранстве и только дед писателя принял православие. Придавший новое направление нашей литературе, русский историограф Карамзин (Кара-мурза) происходил из татар, Озеров -- от выезжего немца. Знаменитый автор "Горя от ума", несмотря на свою вполне великорусскую фамилию, был, однако, неотдаленный потомок поляка Гжибовского, вызванного при царе Алексее Михайловиче для составления "Уложения". Прославившийся в своем роде пиита граф Хвостов в восходящей по мужскому колену линии упирается в немца Бассавола, который был "честью маркграф". Жуковский по матери был турок, а по настоящему отцу Бунину (Буникевский) -- потомок поляка. От поляков же происходили: Нелединский-Мелецкий и Баратынский. Поэт Лермонтов произошел по отцу от выехавшего из Польши шотландца, а по матери, Арсеньевой, от татарина, Гоголь -- от польского шляхтича Яновского, принявшего малороссийскую фамилию Гоголь, под которой стал так известен один из его потомков. Наконец, Пушкин был по мужскому колену потомок выехавшего в Россию в половине XIII столетия немца Радши, а по женскому -- африканского негра.

Мы перечислили почти все имена наиболее выдающихся у нас литературных деятелей прошедшего времени, и оказывается, что большая часть их была иноземного происхождения. Правда, что не только в них, но и в их предках изгладились всякие следы иноплеменности, так как они были людьми вполне великорусскими, но все-таки нельзя не признать, что если бы в свою пору не существовало на свете, например, мурзы Багрима, татарина Кара-мурзы, поляка Гжибовского, шотландца Лермонтова и немца Радши, то позднее, статься может, не было бы у нас Державина, Карамзина, Грибоедова и Пушкина...