# Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий. Е. П. Карновича

Евгений Петрович Карнович

Замѣчательныя и загадочныя личности XVIII и XIX столѣтій. Е. П. Карновича. Съ 13 гравюрами. Спб., 1893 г. Цѣна 2 руб. Второе изданіе сборника біографическихъ этюдовъ Карловича очень удачно пополняетъ собою серію предназначенныхъ для большой публики историческихъ книжекъ по русской исторіи, вновь появившихся за послѣднее время или же только переизданныхъ, вродѣ Историческихъ очерковъ и разсказовъ г. Шубинскаго, о которыхъ мы имѣли случай говорить въ майскомъ "Библіографическомъ отдѣлѣ" (стр. 220-- 1). Сборникъ Карновича заключаетъ въ себѣ 10 этюдовъ, изъ которыхъ половина имѣетъ лишь косвенное отношеніе къ русской исторіи (Морицъ Саксонскій, прусскій почтъ-директоръ Вагнеръ, Шевалье д'Еонъ, Каліостро, герцогиня Кингстонъ), два представляютъ изложеніе съ поправками и дополненіями трудовъ Н. И. Григоровича Канцлеръ князь Александръ Андреевичъ Безбородко въ связи съ событіями его времени и Петра фонъ Гётце Князь Александръ Николаевичъ Голицынъ (изд. по-нѣмецки въ Лейпцигѣ), одинъ написанъ частію по очень любопытнымъ неизданнымъ источникамъ (Архимандритъ Фотій) и служитъ какъ бы необходимымъ дополненіемъ къ этюду Князь А. Н. Голицынъ; наконецъ, два остающихся посвящены біографіи Палатины венгерской Александры Павловны, неудачной невѣсты шведскаго короля Густава IV, напомнившаго двору Екатерины II исторію съ датскимъ королевичемъ Вольдемаромъ въ Москвѣ XVII в., и эпизоду съ Маріей-Терезіей Угрюмовой, возбудившей "ненавистное", по словамъ императрицы Екатерины II, дѣло по обвиненію Пясоченскаго старосты Рыкса и генерала Комажевскаго, а, стало быть, косвенно и польскаго короля Станислава-Августа Понятовскаго въ злоумышленіи на жизнь князя Адама Чарторижскаго. Наиболѣе интересными и содержательными очерками, которые всѣ вообще написаны весьма живо, мы считаемъ посвященные Безбородкѣ, Голицыну, Фотію {Исторія съ книгой Госнера, о которой упоминаетъ Карновичъ, обстоятельно изложена И. М. Остроглазовымъ въ статьѣ Исторія одной рѣдкой и замѣчательной книги.}, великой княгинѣ Александрѣ Павловнѣ и Вагнеру.

Хотя составъ сборника Карновича болѣе или менѣе случаенъ, однако, нельзя не замѣтить попытки автора связать свои этюды въ нѣчто цѣльное. Герои нашего автора -- люди замѣчательные или загадочные: Морицъ саксонскій замѣчателенъ какъ претендентъ на Курляндское герцогство, приходившій въ прямое столкновеніе съ всесильнымъ при дворѣ Преобразователя "Данилычемъ" и ставившій нѣсколько разъ въ затрудненія русскую дипломатію въ отношеніи къ Польшѣ, а, главное, какъ человѣкъ, впервые принудившій русскую политику сдѣлать опытъ установленія русскаго вліянія въ Курляндіи (стр. 40); Шевалье д'Еонъ замѣчателенъ какъ личность, имѣвшая вліяніе на участіе Россіи въ семилѣтней войнѣ и сильно интриговавшая въ пользу Франціи при дворѣ императрицы Елизаветы, мнимой невѣсты Морица саксонскаго, образъ жизни которой "съ нѣкотораго времени сталъ таковъ, что друзья Морица совершенно отказались отъ устройства его брака съ нею" (стр. 34); д'Еонъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, и загадочный человѣкъ: говорятъ, что онъ фигурировалъ при русскомъ дворѣ въ первый свой пріѣздъ въ Россію въ юбкѣ и скралъ изъ тайниковъ какого-то архива копію съ завѣщанія Преобразователя (стр. 59, 74, 88; текстъ этого подложнаго завѣщанія см. у С. П. Шубинскаго); г-жа Угрюмова, успѣвшая встревожить великую императрицу и вызвать сношенія русскаго двора съ вѣнскимъ, загадочна своимъ доносомъ на любимцевъ польскаго короля, способныхъ поколебать въ Польшѣ положеніе короля -- екатерининскаго посаженника и партіи преданной интерамъ Россіи съ Ксаверіемъ Браницкимъ во главѣ (стр. 126, 138); "ненавистное" дѣло Угрюмовой характерно для польской политики Екатерины II; англійская леди Кингстонъ, русская помѣщица, хозяйка винокуреннаго завода, и русская великая княгиня Александра Павловна, палатина венгерская, замѣчательны противуположностью своихъ судебъ и при жизни, и по смерти: сопоставленіе ихъ біографій въ одномъ сборникѣ нельзя не признать удачнымъ; канцлеры Безбородко и Голицынъ -- типическіе дѣятели Екатерининскаго и Александровскаго временъ, хотя далеко не великіе государственные люди, но очень замѣчательные по своей дѣятельности и по своимъ ролямъ; остаются двѣ не то загадочныхъ, не то замѣчательныхъ личности -- Каліостро и Фотій, но они загадочны или замѣчательны не сами по себѣ, а лишь по столкновенію ихъ съ верхушками петербургскаго общества; кромѣ личностей, оказавшихъ болѣе или менѣе сильное вліяніе на ходъ политическихъ событій въ Европѣ или какомъ-нибудь отдѣльномъ ея государствѣ, заслуживаютъ, по словамъ Карновича (стр. 98), вниманія исторической литературы и такія личности, которыя, не имѣя политическаго значенія, пользовались, однако, громкою извѣстностью среди современниковъ и въ настоящее время любопытны именно для характеристики настроеній ихъ современниковъ (срав. стр. 32, 126). Если пробѣжать очерки Карновича, имѣя въ виду указанныя отдѣльныя его замѣчанія и сопоставляя обрисованныя имъ личности, то отъ сборника получится нѣкоторое впечатлѣніе цѣльности. Отмѣтимъ еще этюдъ о Вагнерѣ, въ которомъ имѣютъ цѣну выдержки изъ сибирскаго дневника неунывающаго прусскаго почтъ-директора, и введеніе къ очерку Князъ А. А. Безбородко, предлагающее нѣсколько общихъ замѣчаній о русскихъ государственныхъ людяхъ.

Сборникъ Карновича, въ общемъ, представляетъ очень живое и занимательное историческое чтеніе, его можно усердно рекомендовать читающей публикѣ, сожалѣя, что по злому нынѣшнему обычаю онъ испещренъ опечатками, а стр. 443, судя по заголовку раздѣла XII, даже совсѣмъ недопечатана.


"Русская Мысль", кн.XII, 1893