# Карпов П. И.: биографическая справка

Пимен Иванович Карпов

КАРПОВ Пимен Иванович [6(18).8.1887, с. Турка Рыльского у. Курской губ. -- 27.5.1963, Москва], поэт, прозаик. Род. в семье безземельных крестьян. С ранних лет работал -- батраком, плотником, поденщиком. В 1905 добрался до Петербурга, устроился чернорабочим на фабрику. С 1906 зимой работал в столице, где сблизился с сектант. общинами, а летом -- в родном селе. По свидетельству К., не подтверждаемому арх. документами, он был арестован за участие в крест, волнениях, находился в тюрьме вместе с Л. Д. Семёновым-Тян-Шанским. В 1907 его репортажи о деревен. жизни печатает петерб. газ. "Рус. жизнь", в 1908 -- "Бирж. вед.".

Первая подписанная публ. К.-- стих. "Встреча" ("Весна", 1908, No 3; см. также No 5--7, 9, 10); тогда же его стихи начинают появляться в "Ниве", "Рус. слове", "Образовании" и др. Ранние поэтич. опыты К. отражают характерную для мн. писателей-самоучек той поры попытку соединить нар. язык, сюжеты, образы фольклора и усваиваемый в качестве эталона поэтич. стиль символистов. К. входит в круг близких ж. "Весна" литераторов (Л. И. Андрусон, Б. Д. Богомолов). В 1909--10, стремясь к сближению с лит. элитой, К. через В. В. Каменского (ред. "Весны") знакомится с Вяч. И. Ивановым и Д. С. Мережковским (см. письмо Каменского -- ГПБ, ф. 124, No 1902), а также с Д. В. Философовым, А. Белым и А. А. Блоком, к-рые, в свою очередь, интересуются К. как "выразителем нар. сознания", автором вскоре обратившей на себя внимание публиц. кн. "Говор зорь. Страницы о народе и "интеллигенции"" (СПб., 1909).

Книга проникнута крайне антиинтеллигент, настроениями. Включаясь в обсуждение проблемы преодоления катастрофич. разрыва между культурной частью об-ва и темной нар. массой, К. утверждал, что интеллигенция заражена ярко выраженными антирус. настроениями, что, существуя за счет изнурит. труда всего народа, она "духовно грабит народ", что она должна "бросать душные города и идти к земле", заниматься физич. трудом. Ту малую часть интеллигенции, к-рая, по мнению К., еще способна к спасительному (прежде всего -- для нее самой) преодолению разрыва, он призвал выполнить свой культурный долг -- создать "деревен. культуру", которой мог бы "пользоваться" весь народ.

Л. Н. Толстой приветствовал то "великое значение и великую будущность", к-рые К. видел "в настоящем деревен. крестьянстве" (LXXIX, 205--06), однако считал, что К. слишком "возвеличивает народ", а об интеллигенции пишет "неглубоко, озлобленно и многословно" (ЛН, т. 90, кн. 4, с. 108); при этом Толстой не раз отмечал у К. "блестящую манеру писания" (там же, с. 122; см. также восп. В. Г. Малахиевой-Мирович -- "Киев. почта", 1911, 11 марта).

Блок считал, что книга К. написана "кровавыми и мучительными словами" (ср. ст. Мережковского "Великий гнев" -- РСл, 1910, 13 мая), хотя выражал сомнение в" том, что она является голосом ""всей" больной России" (V, 439); в праве К. выступать от имени всего рус. народа сомневались и др. критики (Д. Философов -- РСл, 1909, 25 нояб.; письмо Вяч. Иванова к К. от 15 дек. 1910--ГПБ, ф. 124, No 1791; см. также одно из первых критич. выступлений Д. Бедного -- в его Собр. соч., т. 8, М., 1965, с. 263--65).

В позиции К. пафос пророка и обличителя "городских книжников" парадоксальным образом сочетался с комплексом нек-рой социальной уязвленности, стремлением войти в "большую" (именно -- "городскую"!) культуру: в письмах к именитым писателям он декларировал свое культурное и социальное назначение (ср. также его статьи "О том о сем" -- "Весна", 1911, No 23; "Исповедь самоучки" -- ЖЖ, 1916, No 1) и при этом униженно просил о лит. покровительстве, не гнушаясь неприкрытой лестью адресатам. Это выразилось и в эволюции стиля К.-- ослаблении "народного" элемента, усилении "книжности", стремлении к формальному "мастерству".

В 1910 в петерб. изд. "Книжки-копейки" вышли рассказы К. "У плуга", "Умны крестьяне русские", в к-рых было усмотрено "возбуждение вражды сельских рабочих к помещикам" ("Речь", 1911,1 февр.).В 1910--11 К. ищет поддержки у В. Я. Брюсова, Белого (к-рого, в свою очередь, знакомит с сектант, кружками Петербурга), Вяч. Иванова, тщетно пытаясь опубликовать свой сб-к стихов.

В 1913 К. выпустил ром. "Пламень. Из жизни и веры хлеборобов" (СПб.; на т. л.-- 1914; Мережковский пытался опубликовать роман еще в 1911). Изуверские убийства и насилия, кровавые мессы сатане, свальный грех, растления -- фон, на к-ром борются носитель светлого начала Крутогоров, ищущий "Светлого Града", и окруженный "злыдотой" "камергер-деторастлитель" Гедеонов. Сам К. то утверждал, что все изображенное им в романе -- чистая "фотография" религ. исканий и жизни крестьян-сектантов (письма Белому), то настаивал, что "каждое действующее лицо" романа -- "символ", а вся картина не "портрет только России", но всего мира, стремящегося к духовному обновлению (письмо А. А. Измайлову от 1 янв. 1914-- ИРЛИ, ф. 115, оп. 1, No 141), то объявлял роман "русской крестьянской Библией" (письмо Блоку от 12 окт. 1913-- ЦГАЛИ, ф. 55у No 268, л. 7). Против зачисления К. в идеологи крестьянства резко возражал Р. В. Иванов-Разумник, назвавший К. "Klieborobe, une espèce du moujik russe" из людей, "навсегда загубленных рус. лит-рой... Это -- выходцы из нар. низов, оделенные жаждой лит. работы, но обделенные талантом" ("Заветы", 1913, No 11, с. 170). Отказываясь отнести произв. К. к какому-либо лит. жанру, Блок называл "Пламень" (как и все созданное К.) "человеческим документом" (V, 486, 658), позволяющим "запомнить кое-что о России" (ст. о "Пламени" была включена им позже в сб. "Россия и интеллигенция"). "Рваная", экспрессивная манера К. (Блок писал о "косноязычии мученика" -- V, 439) сочеталась со стремлением к "орнаментализации", ритмизации повествования, восходящим к опыту Белого (прежде всего -- к его "Серебряному голубю").

Появление романа вызвало большую прессу (И. И. Ясинский -- БВед, 1913, 17 окт.; Д. А. Крючков -- "Очарованный странник", [сб.] 2, СПб., 1913, под псевд. Келейник). Одни приветствовали К. как представителя новокрестьянской лит-ры, другие интерпретировали его творчество в духе собств. религ.-филос. исканий; представители символист, критики не приняли роман (Д. Философов -- "Речь", 1913, 14 окт.). Марксист, критика расценивала книгу как клевету на рус. народ (В. Д. Бонч-Бруевич -- "Киев, мысль", 1913, 27 окт.; Л. Войтоловский -- там же, 1913, 28 нояб.; В. Львов-Рогачевский -- "Совр.", 1914, No 1, здесь отмечалось: "...местами исключительно богатый язык, изумительно богатые образы" (с. 130); др. рец.: <А. Горнфельд> -- РБ, 1913, No11; В. Кранихфельд -- СМ, 1913, No 11; В. Г. Голиков -- "Вест. знания", 1913, No11; В. Шарков -- "Юж. край", 1913, 24 окт., и др.).

Спустя месяц после выхода книги на остаток тиража был наложен арест, а К. привлечен к суду за "кощунство, рев. пропаганду и порнографию" (слушание дела не состоялось).

В 1915 цензура не пропустила, как оскорбляющую обществ. нравственность, пьесу К. "Сказка бытия". Был запрещен и фильм по его сценарию "Светильник любви" (БВед, веч. в., 1915, 26 февр.). В 1917 Блок дал отрицат. отзыв на представленную К. в Лит.-театр. комиссию драму из сектант, жизни "Три чуда".

В 1914--15 К. служил в 1-м запасном полку на Охте. Нек-рые его стихи и рассказы тех лет печатали ж. "Огонек", "Вершины", "Жемчужина" и др. В 1915--16 он сблизился с Н. А. Клюевым (с к-рым общим у него оказалось тяготение к сектантству и совмещение -- в сектантском же духе -- социальных и религ. устремлений) и с С. А. Есениным. В 1917 К. был избран в Учредит, собрание от партии эсеров Рыльского у. В янв. 1918 депутат 3-го Съезда Советов.

В нач. 1920-х гг. К. опубл. сб-ки рассказов "Трубный голос" (М., 1920) и стихов "Русский ковчег" (М., 1922), "Звездъ" (М., 1922). В дальнейшем активного участия в лит. жизни не принимал. Выпустил две автобиогр. книги: "Верхом на солнце" (М., 1933) и "Из глубины" (М., 1956; более полный текст -- ЦГАЛИ). Однако сообщаемые в них факты слишком часто недостоверны: очевидной мистификацией представляется пост. упоминание среди книг К. сб-ка стих. "Знойная лилия"; расходятся с др. материалами его рассказы о встречах с Брюсовым и М. Горьким, несомненно, вымышлена встреча с В. И. Лениным.

Изд.: Пламень.-- В кн.: Последний Лель. Проза поэтов есенинского круга, М., 1989.

Лит.: Блок (ук.); Брюсов В., [Неопубл. рец.].-- "Лит. Армения", 1973, No 12, с. 83--84; Руднев А., Бесшабашный.-- "Вест. лит-ры", 1922, No 2--3; Клейнборт Л., Очерки нар. лит-ры, Л., 1924, с. 56--83; Белый А., Начало века, М.--Л., 1933 (ук.); Баскевич И., Курские вечера, В., 1979, с. 81 -- 85; Михайлов А. И., Пути развития новокрестьянской поэзии, Л., 1990 (ук.); Азадовский К., H. Клюев. Путь поэта, Л., 1990, с. 95--97; его же, Блок и К.-- В кн.: Александр Блок. Иссл. и мат-лы, Л., 1991, с. 234--80; ЛН, т. 90 (ук.); т. 92, кн. 4, с. 443--45. + КЛЭ; ЛЭ; Альм, и сб-ки (1, 2); Муратова (2).

Архивы: ЦГАЛИ, ф. 1368, ф. 55 (письма Блоку); ф. 487, оп. 1, No 16 (письма А. Д. Скалдину); ф. 341, оп. 1, No 7 (автобиография); ИМЛИ, ф. 358; ГБЛ, ф. 25, к. 17, No 7 (письма Белому); ф. 108, к. 27, No 19 (письма Вяч. И.Иванову); ф. 386, к. 89, No 19 (письма В. Я. Брюсову); ЦГИА, ф. 776, оп. 26, д. 34; ф. 777, оп. 16, д. 275.


К. М. Поливанов.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 3. М., "Большая Российская энциклопедия", 1994