# Автобус

Иван Иванович Катаев

Вариации.

Иван Катаев


АВТОБУС


Вариации


I


В последнее воскресенье мая на загородных линиях автобусы к вечеру

работали, как землечерпалка, выхватывая полными ковшами и перенося к

Москве нарядные группы дачных гостей. На полевых остановках в длинных

очередях ожидали пассажиры, почти все с огромными букетами в руках. Тут же

толкались провожающие.

Сытые мужчины в кремовых панамках, ароматные дамы, дети, румяно

загоревшие за день, наполняли автобус жизнерадостным щебетом,

самоуверенным смехом и целыми кустами пышной, как сливочная пена, черемухи.

Машина трогалась, а у всех вошедших, провожаемых, любезно

раскланивающихся, делающих ручкой долго еще не сходила с лица

вежливо-довольная улыбка ублаготворенного гостя. Автобус ускорял ход,

нарастал грохот, звенели стекла, и детей начинало подбрасывать на коленях

у родителей.

Зеленые гладкие полосы мчались назад под окном, волнистые земли жирных

огородов не поспевали за ними, горизонт стоял.

Рядом с шоссе желтело железнодорожное полотно. По рельсам, перегоняя

автобус, бежал черный, аккуратно вырезанный силуэт пригородного поезда,

весело мелькая колесиками, просвечивая белыми квадратиками окон. Длинная

коса розового дыма стлалась за ним.

Курносая девица с личиком моськи, в шляпке, вырезанной на манер

античного шлема, высунула из окна руку в лайковой перчатке и помахала

поезду кружевным платочком.

Большое спокойное солнце садилось в золотистую теплынь Подмосковья.

Половина его мягкого упругого шара скрылась за мглистой полоской дальних

лесов - и неожиданно я увидел в нем умный карий глаз класса-победителя,

чуть прищуренный и добродушный, созерцающий эту девицу в перчатках, вот

эту важную старуху с двойным подбородком и седыми буклями, не умещающуюся

на сиденье, этого розового гражданина в инженерской фуражке, - которым он,

всепрощающий класс, позволил дожить драгоценную жизнь, ездить в гости,

загорать на пляжах и даже платить членские взносы в Осоавнахим.


II


Мгновенная, пронзающая жалость!

Автобус, гремя и раскачиваясь, выскочил из зоны редких пригородных

фонарей, жилого света. Город легко развел объятия.

Влетели в поля - мрак, безлюдье, Каинова тоска осенних гнилых огородов.

Впереди сильные лучи машины вкрывали из тьмы полоску шоссе - белый слитный

булыжник. В заднем окне, колыхаясь, возникло белое зарево города.

Телефонные столбы на мгновение вырастали на нем черной голгофоя и - падали.

Через минуту - темная, спящая деревушка огородников - остановка по

требованию. Но шофер не остановил машины.

И вот на одну секунду я увидел в отсветах окон человека у остановки,

высоко поднявшего руку.

Он поздно поднял, его не заметили. Автобус пронесся дальше своим

светлейшим, лакированным, комфортабельным царством. Человек остался один,

в темноте, на краю шоссе.

Я успел его разглядеть. То был коротенький дачник, в фетровой шляпе, в

просторном пальто колоколом, с толстощеким, компанейским лицом.

Что ж тут такого? Автобус не был последним. Лишних десять минут

простоит, подождет... Но - полный наивной веры жест - поспешно поднятая

рука, чуждое сомнений ожидание, что вот сейчас остановят, посадят его,

одинокого, озябшего, - и то, что автобус проскочил мимо так презрительно,

так аристократически жестоко - все это прожгло нестерпимой жалостью:

- Не заметили, не заметили бедного!.. Миленький, толстень-.

кий - остался...

- Как он верил! - Верил, не успев осознать еще и через секунду, когда

автобус был уже далеко! Как он был обманут!..


III


В автобусе лучше всего садиться на переднем сиденье, рядом с кабинкой

шофера. Отсюда свободней распахивается за стеклами пространство, здесь

хорошо следить, как вшибается в него, разбивая воздух, тупоносый кузов,

как летит под колеса покорная мостовая, как встают заслоном и снова

опадают, точно морской горизонт в иллюминаторе, плоскости горбатой улицы.

Здесь приятным зудом отдается в ногах дробная горячая жизнь мотора.

Кроме того, здесь можно наблюдать за шофером.

В автобусе того маршрута, по которому я езжу каждое утро, мне особенно

полюбился один шофер. У меня с ним завязалась тесная дружба - только, к

сожалению, односторонняя.

Я вижу его раза два в неделю за стеклами кабинки, отлично изучил по

крайней мере одну сторону его лица, его профиль.

Могу сказать, точно на ячейке: я знаю товарища шофера полтора года как

энергичного и преданного своему делу работника.

А он не подозревает о моем существовании, даже ни разу не взглянул на

меня. Ему нельзя смотреть по сторонам: не замечающий моего взгляда

треугольничек глаза устремлен только вперед, на дорогу. Всегда вперед.

Профиль у него превосходен - твердый профиль квалифицированного

пролетария. Из-под козырька фуражки выходит плавная линия; обрисовав

ясный, слегка загорелый лоб, очертив прямой нос п плотно сжатые губы, она

округляет упорный подбородок. Он всегда девственно выбрит - правило

профессии.

Голубой глаз шофера совсем не прищурен - привычно раскрыт, смотрит

прямо перед собой. Корпус немного откинут на спинку сиденья. Руки в

больших рукавицах с раструбами до локтя, точно у рыцарей Брабанта,

спокойно лежат на рулевом колесе. Машина повинуется их движениям так же

чутко, как чистая мысль повинуется велениям мозга.

В своей зеркальной комнате он совсем как поэт. Так же одинок, отъединен

от людей и в то же время погружен взглядом в кипение мира. Так же волен в

отдельных поворотах руля и так же подчиняется маршруту пути, звонкам

кондуктора. Он творит сложную кривую движения смело и осторожно.

Смело и осторожно! За его спиной столько-то жизней - по числу занятых

мест. Иногда еще десять жизней, которым разрешено стоять в проходе. Плюс

славный коллега - кондуктор.

А перед глазами, на мостовой, - тысячи беспечных, близоруких,

влюбленных, рассеянных, занятых изобретением электрической мясорубки...

Никто не думает о человеке за стеклянной переборкой. Он помнит обо всех.

Однажды, по звонку кондуктора, рука в кожаной рукавице оттянула рычаг.

Взвыл мотор, машина качнулась и пошла, ускоряя ход. И тотчас же, наперерез

ей, с тротуара метнулась женщина, повязанная темным шерстяным платком.

Кажется, она хотела вскочить в отходящий трамвай. Фигура ее исчезла за

радиатором. Я схватился рукой за грудь и тихо вскрикнул.

Это была десятая секунда, и - вечно счастье для жизни моей! - я видел

своего шофера. Ровное лицо его исковеркалось в бешеной гримасе напряжения.

Всем корпусом он свалился влево, сбросив в этот миг на руль всю силу своей

молодости, мысли, страсти. Машина сотрясшись, прыгнула в сторону. Мимо

окна мелькнуло изжелта-белое лицо в темном платке, с черной впадиной

открытого рта.

Секунда еще не кончилась, когда шофер выправил ход, и лицо его

вернулось в мир. Левая рука поднялась и тылью рукавицы отерла вспотевший

лоб; правая оставалась на трепетном, подрагивающем колесе. Уже голубой

глаз смотрел, как всегда, прямо перед собой, но с губами случилось

необычное: они разжались, и я впервые увидел за ними ровные белые зубы.

Это была улыбка, полная доброты и счастья. Она родилась и тотчас же

слетела. Секунда прошла. Лицо замкнулось в прежнем равнодушии.

Никто, кроме меня, ничего не заметил. Пассажиры были заняты своими

гривенниками, билетами и размышлениями. Но я-то запомнил навсегда, каким

прекрасным, гордым и веселым было на один краткий миг лицо за стеклом, как

три раза торжествующе рявкнула сирена о непреложности святости

человеческой жизни и как мне самому захотелось крикнуть: да здравствует

человек!


1929


КАТАЕВ Иван Иванович (1902 - 1939). Автобус. Впервые опубликован в

журнале "Красная нива", 1929, No 48. Печатается по изданию:

Катаев Иван. Избранное. Повести и рассказы. Очерки. М.. Художественная

литература, 1957.


ИБ No 1712


Составитель

Дина Григорьевна Терентъева


ЖИВАЯ ВОДА


Советский рассказ двадцатых годов


Заведующая редакцией Л. Сурова. Редактор Я. Рылъникова. Художник Р.

Данциг. Художественный редактор Э. Розен. Технический редактор Л.

Маракасова. Корректоры 3. Комарова, Ю. Черникова, А. Конькова Сдано в

набор 26.12.80. Подписано к печати 17.03.81. Формат 60x84 1/16. Бумага

типографская No 3. Гарнитура "Обыкновенная новая". Печать высокая. Усл. печ

л. 27,09. Уч-изд. л. 26,84. Тираж 150000 экз. Заказ 810. Цена 2 р. 30 к.

Ордена Трудового Красного Знамени издательство "Московский рабочий".

101854, ГСП, Москва, Центр, Чистопрудный бульвар, 8. Ордена Ленина

типография "Красный пролетарий". 103473, Москва, И-473,

Краснопролетарская, 16.


OCR Pirat