# Кончина графа М.Н. Муравьева

Михаил Никифорович Катков

## М.Н. Катков. Кончина графа М.Н. Муравьева


Еще вчера получено было в Москве прискорбное известие о кончине графа Михаила Николаевича Муравьева. Окончив свою деятельность во главе следственной комиссии по делу о покушении 4 апреля, он выехал в свою деревню, Псковской губернии, Лугского уезда, чтоб отдохнуть в кругу своей семьи и присутствовать при освящении отстроенной там церкви. Пишут, что смерть постигла его внезапно и мирно. Вечер 28 августа он провел спокойно с родными, а когда на другое утро вошли в его спальню разбудить его, он уже лежал бездыханный. Известие о кончине графа М.Н. Муравьева отзовется повсюду в России. Это был, бесспорно, один из самых замечательных государственных людей ее в последнее время. Имя его приобрело громкую знаменитость, и приобрело почти перед самым концом его земного поприща, за три года до его смерти. События величайшей для России важности выдвинули его вперед в то время, когда, по-видимому, он уже навсегда расстался с правительственною деятельностью. До 1863 года известность его имени почти не выходила из пределов административных сфер. Как популярность, которую он приобрел, так и ожесточенные нападения, которых он был предметом, относятся именно к последнему периоду его государственной службы. Здесь-то оказал он те несомненные великие заслуги государству, которые внесут его имя в историю и которых размеры равно оценены всеми, хотя и подвергаются противоположным суждениям с противоположных точек зрения; здесь-то обнаружил он и государственный ум свой, и серьезное образование, и силу характера. Ему приходилось бороться не с одними материальными, но еще более с нравственными затруднениями, не с одною силою, но еще более с обманами, не с одними врагами, но еще более с своими. Его энергия требовалась не только для преодоления мятежа, но еще более для того, чтобы бороться с влияниями, которые старались парализовать его и в которых главным образом заключалась и сила мятежа, и опасность, угрожавшая государству. Он вышел из этой борьбы победителем, и Россия оценила его подвиг. Она оценила его как в лице своего Государя, воздавшего ему должное, так и общества, которое сочувственными заявлениями из всех частей и классов своих старалось поддержать его в тягостной борьбе за русское дело с противодействием явным и тайным. Только при полном соображении всех обстоятельств можно достаточно оценить заслуги, оказанные тогда покойным Государю и Отечеству.

Задача его была тем труднее, что гражданский дух в то время был у нас в упадке и над расслабленными умами господствовало темное убеждение, что отпираться от своего отечества, отрекаться от его чести и интересов, отдавать его на расхищение есть верх либерализма и долг образованного человека. Люди у нас еще так мало освоились с истинным либерализмом, что полагали его в презрении к своему народу, в уничижении своего отечества и в измене своему гражданскому долгу. Злонамеренные усилия, давно уже работавшие в нашем отечестве, увенчались, по-видимому, полным успехом, так что в 1862 г. и в начале 1863 г. казались непростительным варварством всякие сколько-нибудь серьезные действия против зла, угрожавшего разрушением государству. Обстоятельства, посреди которых был призван действовать граф Муравьев, требовали решительных и сильных ударов. Чем цивилизованнее государство, чем способнее и образованнее его деятели, тем решительнее бывают эти удары. Все другие права и интересы умолкают, коль скоро государству грозит опасность, коль скоро единство и целость его подвергаются вопросу. Англия славится своими либеральными учреждениями, но никакое правительство не принимает столь энергических мер в подобных случаях, как английское. На виленского генерал-губернатора - на "виленского проконсула", как его называли, - сыпались тогда ругательства, и его честили варваром за то, что он своими решительными действиями быстро сломил мятеж и предотвратил дальнейшее кровопролитие. Если бы не расслабленность, господствовавшая вокруг, то, быть может, не потребовалось бы многих энергических мер, которые должен был принимать он, чтоб исполнить возложенное на него поручение. К тому же он должен был держаться тех способов и приемов, которые давала ему наша доселе бывшая правительственная практика. Ответственность за ее недостатки не может падать на правительственное лицо, которое должно было пользоваться тем, что было у него под рукой, и действовать соответственно тем понятиям, которые выработались из практики.

Не успев отдохнуть после двухлетних неусыпных и тяжких трудов, граф Муравьев был снова призван доверием Монарха к исследованию преступного покушения, грозившего нашему отечеству величайшими бедствиями. Труд, предстоявший ему здесь, был не менее велик и тягостен и требовал не меньшей силы соображения и характера. Труд этот, быть может, требовал еще большей энергии, чем те затруднения, с которыми покойный боролся в Вильне. И он работал неутомимо, не щадя сил. Неизвестно, в какой мере были успешны его исследования; неизвестно, удалось ли ему преодолеть трудности не столько материальные, сколько нравственные, с которыми и здесь приходилось ему бороться, коснулся ли он "корней зла", которые клялся обнаружить или "лечь костьми". Но печальное известие, которое доводится нам сообщить сегодня публике, свидетельствует, что исполнился торжественно данный им обет. Сбылось его грустно-вещее слово: едва успел он сдать порученное ему дело, как смерть постигла его.

Государю Императору благоугодно было новою почестью отличить графа Муравьева, и в его деревню к 30 августа были отправлены пожалованные ему алмазные знаки ордена Св. Апостола Андрея Первозванного, но посланный с царскою милостью уже не застал его в живых.

Впервые опубликовано: "Московские Ведомости". 1866. 1 сентября. No 182.