# Толки французской и немецкой печати о нашей будущей политике

Михаил Никифорович Катков

## М.Н. Катков


## Толки французской и немецкой печати о нашей будущей политике


После первых заявлений ужаса и негодования по поводу петербургского злодеяния, более или менее искренних, а иногда и лицемерных, заграничная печать предалась самым разнообразным толкам о том, каких перемен следует ожидать в политике ввиду восшествия на российский престол нового государя. Мы еще не знаем, какие суждения вызвало официальное заявление по этому предмету российского кабинета, изложенное в циркулярной ноте статс-секретаря Гирса к представителям России за границей от 4 марта. Петербургский корреспондент "Journal des Debats", по-видимому, знал заранее содержание этого циркуляра, ибо еще 5(17) марта, то есть накануне обнародования циркуляра, в названной газете появилось сообщение из Петербурга следующего содержания: "Все указывает на то, что Император Александр III будет следовать во всем принципам политики Своего Родителя и будет соблюдать мир и согласие со всеми европейскими державами. Внутренние вопросы будут поглощать все внимание России, и она, без сомнения, не будет стремиться к рискованным внешним предприятиям". Это сообщение было немедленно передано по телеграфу из Парижа в Берлин; но берлинские газеты удовольствовались простою перепечаткой оного, очевидно, не предполагая, чтобы французская газета, да к тому еще до последнего времени враждебная России, могла иметь достоверные сведения о политической программе русского правительства.

Не лишены, впрочем, интереса и суждения, какие высказывались, так сказать, наугад, прежде нежели упомянутый циркуляр дал этим суждениям определенную точку опору. В этом отношении нельзя не обратить прежде всего внимания на заметку, появившуюся еще 4(16) марта в берлинской "Провинциальной Корреспонденции". К крайнему удивлению, мы и тут встречаем омерзительный намек на солидарность, существующую будто бы между русскими революционерами и сторонниками национальной русской политики. При Императоре Александре II, так рассуждает полуофициальная газета, между Россией и Германией существовали тесные дружественные отношения. Эти отношения послужили-де основой и тому сближению, которое, после великих событий шестидесятых годов, установилось между Германией и Австрией, вследствие чего образовался Союз Трех Императоров, союз, служивший главною точкой опоры для всей совокупности европейской политики. "Император Александр, - сказано далее в цитуемой газете, - умел противостоять революционному брожению, которое и в этом отношении проникало Его народ и старалось отвлечь Его от указанной мирной политики; Он умел пресекать эти поползновения. Пожелаем Его Преемнику, чтоб и Ему удалось в такой же мере усмирить необузданные силы, стремящиеся толкнуть Россию на путь рискованных предприятий". "Провинциальная Корреспонденция" приветствует нового Императора "в надежде, что Он оправдает эти ожидания и сумеет познать цены серьезной дружбы с Германией". Таким образом, из слов газеты как бы выходит, что дружба Германии может быть куплена только ценою отречения России от собственной национальной политики, которая выставляется революционною.

Берлинские газеты обратили особенное внимание на эту заметку и придали ей важное политическое значение. В то же время берлинская печать очень внимательно следила за всем, что по поводу петербургского события высказывалось во Франции и, видимо, старалась отыскивать заднюю мысль во всех заявлениях сочувствия к России и к усопшему Государю и негодования, вызванного цареубийством, заявлениях, которые во Франции делались с большим жаром, нежели во всей остальной Европе. Немецким газетам желательно убедить всех в том, что французы в душе радуются тому, что совершилось, в надежде, что Россия окажет им деятельную поддержку при отместке Германии. Такое явно тенденциозное толкование немецких газет есть само по себе факт знаменательный как доказательство их неуверенности в будущем. Не будем вдаваться в исследование искренности французских сочувственных и скорбных заявлений; заметим только, что они, во всяком случае, лучше совсем уже недвусмысленного скандала, приключившегося в австрийском рейхсраге, где поляки, составляющие ныне господствующие партию, открыто воспротивились заявлению сочувствия России, так что парламент державы, дружба коей к России была, по словам "Провинциальной Корреспонденции", одним из фундаментов европейской политики, оказался единственных из европейских парламентов, который воздержался от сочувственного России заявления.

Французские публицисты, с своей стороны, не остаются в долгу пред толкованиями германской печати. Вот что, между прочим, пишет один из самых популярных публицистов Франции, г. Эмиль Жирарден, в своей газете "France".

В европейском политическом положении, - рассуждает г. Эмиль Жирарден, - произошла со вчерашнего дня огромная перемена. Это должен был почувствовать каждый, в ком живет убеждение, что король Пруссии без уверенности в исключительном расположении к нему покойного Императора не рискнул бы предпринять войну 1870 года против Франции, которая в то время имела основание рассчитывать на союз Австрии и Италии. Князь Бисмарк будет, без сомнения, и впредь потрясать своим тяжелым мечом; но ему не так .четко будет безнаказанно обнажить его. Ни Россия, ни Австрия не заблуждаются насчет угрожающих им поползновений Германии, и опасность, висящая над ними, делает из них обеих естественных союзников Франции, которая не повторит прежней ошибки. Настало время, когда Франция должна обзавестись своим канцлером, который был бы в состоянии предвидеть и отпарировать удары князя Бисмарка, уже не имеющего оснований рассчитывать на поддержку Императора Всероссийского. Нельзя допустить, чтоб Император Александр III забыл, чьи руки испещрили помарками Сан-Стефанский договор до такой степени, что он стал неузнаваем.

Таковы толки французской и германской печати. Они свидетельствуют, что, во всяком случае, дружба Германии может быть приобретена и не такою ценой, как отречение от национальной политики, рекомендуемое "Провинциальною Корреспонденцией".

Впервые опубликовано: Московские ведомости. 1881. 11 марта. No 70.